Несладкая месть

      С наступлением вечера закапал дождь. Боязливые туристы разбежались от холодного ветра, но Ян никогда прежде не чувствовал себя такой согретым и счастливым. Он не хотел, чтобы день заканчивался. Омега смотрел на руку Криса в своей. Он был так внимателен к нему. Так романтичен и нежен. Чонин постоянно чувствовал на себе его взгляд и, даже оборачиваясь, ловил его. Старший не трогал его, но он ощущал его близость, словно между ними пробегал электрический ток. Словно жаром полыхающего огня обдавало его тело. Когда дождь усилился, Альфа потянул его к изысканной готической двери роскошного палаццо и, к его удивлению, постучал. — Что мы здесь делаем? — робко спросил парень. — Увидишь.       Экономка впустила их внутрь, с сожалением сообщив, произнося английские слова с сильным акцентом, что друзья Криса, маркиз с женой, уехали в отпуск. Но когда он с самой очаровательной улыбкой раздраженно попросил взглянуть на танцевальный зал, она не смогла отказать. Да и кто смог бы, подумал Чонин. Экономка оставила их наедине в огромном позолоченном бальном зале, декорированном лепниной, под средневековыми брусьями из розового дерева, и Ян не мог прийти в себя от величия и красоты зала. Разглядывая его, он прошел половину широкой лестницы. — Здесь я впервые увидел тебя. — тихо сказал Крис, подойдя к нему сзади. — Здесь? — На благотворительном балу в начале июня.       Лучи закатного солнца вдруг проникли сквозь высокие окна палаццо, отбросив на мраморный пол готический узор розовых изразцов фасада. Чонин представил, как давным-давно средневековые пираты разграбляли сокровища замков Серениссимы. — До того дня, — говорил альфа, глядя на солнечные лучи, пробивавшиеся через витражи, — я только смеялся над слухами о тебе. Ни один омега не может быть так красив, надменно заявлял я. Никто не может быть настолько обворожителен. — Его темные глаза прожигали его насквозь. Он тихо добавил: — А потом мы встретились.       Ян прикрыл глаза. Как он мог удостоиться такого имиджа — жестокого, бессердечного парня? Почему пошла такая молва? — Я увидел тебя, когда ты спускался по этим ступеням, одетый в полупрозрачную блузу и узкие брюки. — приглушенно сказал старший. — Ты шел под руку с одним из моих главных соперников по бизнесу, но я точно знал, что отобью тебя у него. — Он медленно приблизился к нему. — Я бы забрал тебя из рук самого дьявола. Ты заставил меня целую неделю охотиться за тобой по всей Венеции, прежде чем наконец сдался и согласился уехать со мной в Сидней. Где я и обнаружил, к своему удивлению, что ты девственник. — Он пристально посмотрел на Чонина, и его тело захлестнула горячая волна страсти. — Впервые в жизни я не охладел к омеге после близости, а проникся еще большим желанием. Чем дольше я владел тобой, тем сильнее хотел тебя.       Крис уже почти коснулся его губами, но неожиданно остановился, и лицо его ожесточилось. Он отстранился, и его взгляд потух. — Пошли. Мы тут уже все посмотрели, — сказал он.       Поблагодарив экономку, они вышли из палаццо. Небо подернулось тяжелыми тучами, и над их отношениями нависли такие же тучи, готовые разразиться бурей, не имевшей ничего общего с любовной страстью. Они поднялись на изящный крытый мост через Гранд-канал. Снаружи завывал холодный, сырой ветер. Мост на мгновение оказался пуст, и Крис наконец повернулся к нему. Его темные глаза горели. Альфа обнял его, и легкая дрожь одновременно страха и желания пробежала по телу. Он ощущал на коже прикосновение его пальцев, чувствовал крепость его мускулистого тела. Его желание росло, сжимаясь кольцами внизу живота. — Здесь, — сказал он хрипло, — я впервые, поцеловал тебя.       Старший склонился к нему, коснувшись рукой затылка. Он взял в ладони его лицо. Глядя на Криса, Чонин различал мельчайшие его черты. На подбородке уже появилась темная щетина, несмотря на то что он брился несколько часов назад. Ему казалось, что у него черные глаза, но теперь омега увидел, что на самом деле они темно-коричневые, с медово-золотыми искорками. — И здесь я поцелую тебя сейчас, — тихо сказал он, склоняя голову.       Ян вздрогнул, сердце затрепетало в груди, как крылышки напуганной птички. Он так хотел, чтобы он поцеловал его — и в то же время что-то вынуждало его спасаться бегством! Но на этот раз он держал его крепко. Он не позволил бы ему сбежать. Чонин испытал такое чувство, словно ни разу раньше не целовался. Его губы сначала нежно коснулись его рта. Потом он стал раззадоривать ее языком. Страсть и жажда охватили парня, подобно пламени. И он забыл о том, что намеревалась сбежать. Он не смог устоять. И не захотел.       Его поцелуй стал требовательнее, чувственнее. Теперь он уже не соблазнял и не прельщал, а требовал и брал. Он так тесно прижался к Яну, что он уже не ощущал границы между их телами. Этот поцелуй пробудил в нем неведомые ранее чувства. Те чувства, которые он должен был пробудить. Омега был ошеломлен, он растворился в нем. Когда Крис отстранился, с губ слетел слабый стон протеста. Альфа посмотрел на него. В его темных глазах полыхал огонь. — Теперь ты принадлежишь мне, — прошептал он.       Над их головой кричали чайки, вдали звонили колокола церквей. Под ними плескалась вода, гудели двигатели моторных лодок, кричали торговцы на близлежащем рынке Риалто. «Ты принадлежишь мне». Он закрыл глаза, слыша внутри себя эхо этих слов. Он уже говорил ему это. Он целовал его здесь раньше. «Ты принадлежишь мне». В ту жаркую влажную летнюю ночь, при полной луне, обливавшей их серебром. Чонин вспомнил прикосновение его рук к обнаженным плечам. Вспомнил, как отчаянно жаждал его поцелуя. Вспомнил чувство облегчения и победы, когда старший впился в его рот поцелуем. Вспомнил, как утонул в его объятиях, таких крепких, и наконец… Омега распахнул глаза и отстранился от Бана, глубоко вдохнув. — Я кое-что вспомнил! Он стиснул зубы. — Что именно ты вспомнил? — спросил альфа напряженно, но он был так взволнован, что не обратил внимания на его интонацию. Он радостно улыбался ему сквозь слезы. — Наш первый поцелуй. Здесь, на этом мосту, как ты и сказал! О, Крис, память возвращается ко мне. Она возвращается! Все будет хорошо!       Он обвил его руками, прижался лицом к его шее, переполненный благодарностью и облегчением, и зажмурил глаза, едва сдерживая слезы. Его разум не мог вспомнить что-либо о нем, но тело инстинктивно помнило. Омега был напуган, но теперь… Но теперь… Его щеки вспыхнули, стоило ему взглянуть в глаза старшего. — Чонин, мой прекрасный Чонин, — шептал он, глядя в его лицо. — Выходи за меня. Будь моим мужем!       Он уже открыл рот, чтобы сказать «да». Но заставил себя покачать головой. — Ты заслуживаешь много большего, — тихо сказал он. — Ты заслуживаешь мужа, который будет помнить все о тебе и вашей любви.       Его губы насмешливо скривились. — Не переживай. Я получу то, что заслуживаю. Когда ты выйдешь за меня, я посвящу каждый день и каждую ночь своей жизни тому, чтобы помочь тебе вспомнить. Клянусь.       Ян сглотнул, представляя, как это прекрасно — выйти за него. И самое время пожениться, раз он ожидает ребенка. Может быть, тогда его тело перестанет так бояться его поцелуев. Может быть, чувство собственного достоинства позволит ему нечто большее, чем просто поцелуй. — На мой взгляд, согласиться — это крайне эгоистично, — выдохнул омега, цепляясь за свое первое решение.       Крис провел пальцем по его нежной губе. — Эгоистично — отказаться. Выходи за меня. Ради ребенка. — Он помедлил. — Ради меня.       Ян вздрогнул: его прикосновение отозвалось в нем, заставив его соски набухнуть, а тело затрепетать. Он выдохнул. У него больше не было сил бороться. К чему это теперь, когда все, что он желал, — быть любимым и защищенным и знать, что их ребенок тоже в безопасности. — Выходи за меня! — шептал Крис, целуя его веки, подбородок, шею. Он едва способен был думать. Старший так нежно, заботливо обнимал его. С такой любовью. — Стань моим мужем сейчас же.       Глаза омеги наполнились слезами, когда он взглянул в смуглое красивое лицо мужчины. Его голова была в ореоле света, а где-то вдалеке, в темно-сером небе, сквозь бегущие облака парили птицы. Он коснулся губами его губ. Последнее, о чем подумал Чонин перед поцелуем, было то, что он не помнит своей любви к нему, но, возможно, и не должен помнить. Он просто полюбит его заново. _______________________________________       Целуя омегу, он словно глубже и глубже опускался в адское пекло. Его поцелуй был пламенем. Уничтожающим, испепелявшим его пламенем. Бан придерживал рукой его затылок, пропуская пальцы через его прекрасные волосы и все сильнее впиваясь поцелуем в губы. Все эти месяцы альфа ненавидел его. Он изголодался по нему. Только ли поэтому, когда он наконец поцеловал его, его поглотили чувства еще более сильные и томительные, чем раньше? Поцелуй стал другим не только из-за страсти, понял он. Дело было в Чонине. Все изменилось, потому что он теперь был другим. Отстранившись, он посмотрел на младшего. Тот еще не открыл глаза, и на его не накрашенных губах играла блаженная улыбка. В новой одежде, с новой стрижкой он казалась милым, естественным и настоящим. Омега, которого он помнил, была совсем не таким. Он подался вперед, облизнул губы кончиком розового языка. Крис чуть не взвыл. Как же он хотел его. Готов был прямо-таки утащить его в отель, но сдержался. Нет!       Альфа глубоко вдохнул. Он не должен забывать, с кем имеет дело. Добрый, невинный мальчик перед ним был всего лишь иллюзией. Настоящий Ян Чонин недалекий омежка, эгоистичный и лживый. Он отдался ему только для того, чтобы потом предать ради другого мужчины. Он не позволит ей победить. На этот раз победа будет в его руках. — Выходи за меня, — настойчиво потребовал он, удержавшись от поцелуя. — Выходи за меня немедля. — Хорошо, — прошептал омега. — Хорошо.       Он быстро выдохнул и пристально посмотрел на него. — Сегодня. — Я выйду за тебя сегодня! — послушно повторил Ян, глядя на него снизу вверх со счастливой улыбкой, готовый расплакаться. — Кристофер? Ты женишься? — вдруг услышали они мужской голос позади себя. — Не верю своим ушам!       Бан резко обернулся и увидел старого приятеля, улыбающегося ему. Он же всегда ошивался между Сеулом и Тосканой — какого черта он делает в Венеции? — Минхо? — выдавил он. — Что ты здесь делаешь? — Не думал, что доживу до этого дня, — отозвался Ли Минхо, усмехаясь. — Ты всегда говорил, что никогда не женишься. Ты задал мне такого жару, когда я взял замуж Сона. Как пали сильные! — Посмеиваясь, он шагнул к ним. — Сгораю от желания увидеть омегу, который…       Чонин робко обернулся, и усмешка слетела с губ Ли. Он застыл, вытаращив глаза. Ян снова прижался к Крису. Розовый румянец залил его щеки, когда он радостно взглянул на Хо. Старый приятель вопрошающе посмотрел на Бана. — Это что, шутка?       Омега сощурился, нахмурив брови. Он следил взглядом за мужчинами. — В каком смысле — шутка? — Он просто не верит в то, что такой омега, как ты, может довольствоваться таким альфой, как я. — сказал Крис весело и незаметно кинул на Минхо свирепый взгляд. — Разве не так? Его друг понял немую просьбу. — Да. Именно так. — Я бы не сказал, что довольствуюсь, — подразнил Чонин Бана и обратился к Минхо. — Мы раньше встречались?       Хо нахмурился и уставился на него так, будто попал в какой-то странный перевернутый мир. — Несколько раз. В основном на вечеринках. Как-то ты председательствовал в благотворительном комитете с моим мужем.       Ян протянул ему руку, дружелюбно и сконфуженно улыбаясь. — Прошу прощения. У меня небольшие проблемы с памятью. Как вас зовут? — Ли Минхо, а моего мужа Джисон — Рад встрече. Он здесь? — Нет, остался дома, в Тоскане, с детьми. — Хо пожал руку Чонину, затем опять вопросительно взглянул на Криса. — Я приехал в Венецию купить мужу подарок. Сегодня третья годовщина нашей свадьбы. — Как романтично! — улыбнулся омега — Не так романтично, как у вас, я думаю. Вы правда сегодня женитесь? — Да, — сказал Ян робко, оглядываясь на Бана. Его взгляд излучал довольство и радость.       Да уж, у Минхо есть причины для изумления, подумал мужчина. Он был одним из немногих людей, кто знал всю историю о том, как Ян украл документы из сейфа и передал американскому конкуренту Криса, который тут же опубликовал их, сопроводив гнусными инсинуациями. Хо явно гадал, почему, вместо того чтобы снести омеге голову за попытку уничтожить его огромную компанию, Бан сделал ему предложение. Если бы Чонин узнал, что их прошлое не было таким безоблачным, как альфа его ему разрисовал, он бы ни за что не согласился выйти за него сегодня. А он уже начал вспоминать. Часы тикали. Остальное могло всплыть в любой момент. Память может к нему вернуться, и тогда все будет потеряно. Его месть. Фамилия его ребенка. Он должен взять его замуж как можно скорее. Сейчас же, пока омега не вспомнил все и не сбежал снова, на этот раз прихватив с собой его ребенка. — Да, мы женимся сегодня! — подтвердил Крис. — И у нас есть еще хорошие новости. — добавил он со скрытой злобой. — Мы ждем ребенка. Так что извини, но мы пойдем… — Куда пойдете! — Минхо больно стукнул друга по плечу. — И слышать ничего не хочу об этом. Поехали в Тоскану, старик. Всего три часа езды отсюда. Я как раз собирался домой. — Но ваша годовщина… — Ян покраснел. — Не можем же мы вот так вломиться? — Чушь, — усмехнулся он. — Я позвоню Сони. Он все время занимается с детьми, и ему понравится идея устроить импровизированную вечеринку. И он уж точно не откажется продемонстрировать наш новый дом теперь, когда мы закончили реконструкцию замка… — Замок? — омега изумленно выдохнул. — В Тоскане? — Да. Старая часть — средневековые стены вокруг сада. Особенно красиво он выглядит как раз в сентябре. «Пора туманов, спелости плодов», и все такое, — добавил он, слегка смущенно глядя на сверток в руке. — Ките, — сказал Чонин удивленно. — Хани любит поэзию, — вздохнул он и развернул сверток. — Это первое издание.       Ян послал Крису умоляющий взгляд. — Это звучит так заманчиво.       Романтическая свадьба? С его друзьями в качестве приглашенных? — Категорически нет, — твердо сказал альфа. — Мы здесь ненадолго, только чтобы заполнить документы, и все.