Несладкая месть

      Отстранившись от его груди, Ян обвил руки вокруг его шеи и умоляюще взглянул ему в лицо: — О, пожалуйста, Крис! Я хотел бы выйти замуж в окружении твоих друзей, чем незнакомцев. — он помолчал и, погрустнев, добавил: — Без друзей и свадебной вечеринки все будет не по-настоящему.       Так и будет, подумал Бан раздраженно. В этом все дело. Это и был ненастоящий брак. Это было лишь средство достижения цели. — Но я тебя понимаю, — сказал омега со вздохом, — ты не хочешь досаждать друзьям в день их годовщины. — Он просветлел. — Или, может быть, нам подождать несколько дней, посмотреть Венецию и потом приехать к ним… — Ладно, — сдался альфа. Он проиграет эту схватку, чтобы выиграть войну. — Ладно? — повторил младший. — Поженимся в Тоскане. — О, спасибо! — вскрикнул он, повернувшись, чтобы обнять его. — Ты так добр ко мне! — Я пригоню машину, — сказал Хо. — Нет. — обнимая Яна, Крис поверх его головы обменялся взглядами с Ли. — Мой человек позаботится о твоей машине. Полетим на моем самолете, чтобы никаких задержек. — Понял. — его друг ухмылялся, переводя взгляд с Криса на Чонина. — Я чувствовал себя так же. — Он вынул телефон. — Скажу Хани, что мы едем. _______________________________________________       Чего Чонин не ожидал, просыпаясь утром, так это того, что в этот день он выйдет замуж. И что он выйдет замуж в замке Тосканы. Красавец Ли Джисон, которого экономка называла господином, тут же взял Яна под опеку. Он обращался с ним, как с близким другом, хотя они встречались только во второй раз. Когда Чонин в волнении поведал ему об амнезии, Сон только рассмеялся и сказал, что амнезия — ценное качество в любом браке. — Поверь мне, — добавил он сухо, — в моей семейной жизни есть такие вещи, о которых я предпочел бы забыть.       Парень изумленно смотрел на Джисона, одновременно договаривавшегося с дизайнером, чтобы он принес шесть свадебных костюмов в освещенную утренним солнцем комнату, заказывавшего цветы по телефону, болтавшего с трехлетней дочерью на итальянском и укачивавшего на руках новорожденного альфочку. — Надеюсь, я буду хотя бы вполовину таким способным папой, как ты, — задумчиво проговорил Ян, в то время как дизайнер помогал ему примерить очередной комплект.       Джи поднял на него глаза и улыбнулся. — Возможно, это так выглядит со стороны, но, поверь, я постоянно сомневаюсь, все ли делаю правильно. Уверен, у тебя получится гораздо лучше. Знаешь, мы с тобой вроде бы не очень хорошо знакомы, но что-то в тебе меня всегда смущало. — Что? — Ты всегда поддерживал имидж тусовщика, но, когда мы вместе занимались благотворительной акцией, я был поражен твоим усердием и активностью. Ты самый целеустремленный человек из всех, кого я знаю, но почему-то скрываешь это. Почему? Посмотрев на него, Чонин нахмурился и со вздохом отвернулся. — Не знаю даже, что и думать. Кристофер описывал меня совсем по-другому. А из твоих слов выходит, что я трудолюбивый и активный? Словно во мне два разных человека!       Джисон задумчиво смотрел на него. — Иногда из каких-то соображений мы демонстрируем разным людям наши разные стороны. — Зачем, например? — О, не знаю. Из желания угодить. Что-то скрыть или получить. О, вот это очень милый. — застегнув кремового оттенка блузу на Яне, Джи отошел и осмотрел его, затем удовлетворенно кивнул. — Потрясающее. — Он обратился к своей трехлетней дочери: — Тебе нравится, Руби? Маленькая большеглазая девочка кивнула. — Что думаешь? — спросил у него старший омега.       Чонин посмотрелся в большое зеркало в позолоченной раме. Комплект был сшит из простого шелка кремового цвета, подчеркивал его стройную подтянутую фигуру и не обтягивало живот. Его темные волосы блестели, а черные глаза сияли. В горле образовался ком, поэтому он просто кивнул. — Возьмем это! — сказал Джисон дизайнеру. — А я цветочница на свадьбе, — торжественно объявила Руби Яну. — Спасибо тебе большое, — ответил ей Чонин, широко улыбаясь.       Когда Сон закрепил красивое ожерелье на его шее, омега взглянул в зеркало, и его сердце бешено забилось в груди. Через час он станет мужем человека, которого до сих пор едва знает. С которым он знаком, по сути, только последние несколько дней. Но внутри меня его ребенок, возразил он себе. Когда альфа поцеловал его, он отбросил все страхи и волнения. Что-то волшебное было в его поцелуе. И сегодня он поцелует его вновь. И не только поцелует. Сегодня, в первую брачную ночь, он уложит его в постель и займется с ним любовью. Горячие мурашки пробежали по телу, и он уже не мог выкинуть это из головы. Все вопросы, мучившие его, испарились. И все, о чем он мог думать, — это кровать, поджидавшая их сразу после церемонии. Что это будут за ощущения? — Надеюсь, ты будешь очень счастлив, Чонина, — сказал Джисон мягко, и в его глазах неожиданно показались слезы. — Брак превращает роман в настоящую любовь, которая длится вечно. Он создает семью.       Семья. То, чего Ян желал больше всего на свете. Он кивнул, не в силах говорить из-за сердца, буквально выпрыгивавшего из груди. Всего через несколько минут он, держа в руках свежесрезанные красно-оранжевые розы, сочетавшиеся с румянцем на его лице, ступил из итальянского замка на волшебную тосканскую землю. Солнце заходило за виноградник и зеленые холмы. На улице омега увидел террасу: с ее крыши, увитой глициниями, свешивались тысячи фонариков. Позади террасы тянулась средневековая каменная стена, обсаженная розами. Сказочные огоньки мерцали над головой Яна, когда он шагнул на каменный пол террасы в своих простеньких белых сандалиях. Музыкант взял первые аккорды на гитаре под аккомпанемент флейты. Все было так скромно и так волшебно. А потом он увидела Кристофера. Альфа ждал его на противоположной стороне террасы. По одну сторону от него стоял друг Сона, мэр соседнего города, согласившийся вести спешно организованную церемонию бракосочетания. По другую — супруги Ли. Их маленькая дочь шагала к ним в милом воздушном платьице и, подбадриваемая своим папой, усыпала лепестками роз дорогу Чонину. Хо подхватил дочку, радостно похвалив ее, когда она дошла до конца прохода. Встретившись взглядом с мужем, он улыбнулся шире. Видя их любовь, наблюдая за тем, как Джисон держит в руках их пухлого младенца, так опрятно выглядевшего в своем маленьком костюмчике, омега внезапно замер. Вот чего он хочет. Такой жизни. Такой любви.       Когда он, радостно улыбаясь, посмотрел на своего жениха, выражение его лица заставило окаменеть. Его темный взгляд был полон огня. В нем было что-то неясное и пугающее. Мелодия гитары внезапно прервалась, и он осознал, что остановился на полпути. Глубоко вздохнув, убеждая себя в собственной глупости, омега двинулся дальше. «Перестань вести себя как напуганный девственник!» — ругал он себя. Когда он поравнялся с остальными, альфа окинул его взглядом. Омега взглянул на него с застенчивой улыбкой. Старший не ответил на нее. Вместо этого обжег его взглядом, испепеляя каждую каплю крови в венах. Так, словно они уже были в постели. Мэр начал речь, но его звучащие с акцентом слова едва долетали до Яна. Семья Ли растворилась. Как и Тоскана, вместе со сказочными огоньками и поэтичными туманами. Остался лишь Крис. Его жар. Пламя его страсти.       Чонин машинально повторял слова мэра, словно в тумане слыша низкий голос альфы рядом с собой. Он надел ему на палец кольцо с крупным бриллиантом и легко поцеловал, мягко прикоснувшись губами. Вот и все — теперь они были в официальном браке. ________________________________________       В тот момент, когда Крис увидел Чонина в простом свадебном костюме, такого милого и прекрасного, так робко улыбавшегося, в нем все перевернулось. На омеге была скромная кремовая блуза, стройные ноги обтягивали белоснежные брюки, в легкой укладке блестели его темные волосы, в руках с не накрашенными ногтями он держал огненно-рыжие розы. Только естественная красота. И невинность. Их сдержанный поцелуй, закрепивший свадебные обеты, отозвался трепетом в его душе. Он знал, что ходит по лезвию бритвы, соблазняя этого прекрасного парня, огонь которого уже однажды спалил его дотла и который теперь сиял, подобно первому весеннему солнцу после затяжной серой зимы. Чонин, его лживый бывший любовник, его заклятый враг, теперь был его мужем. Его большие глаза цвета обсидиан светились такой надеждой и счастьем. Он словно ощущал солнечное тепло, прикасаясь к нему. Теперь он жаждал не только его тела. В этой страсти было что-то еще. Он желал его тепла. Казалось, он слышал смех детей — его детей, резвящихся на лугу, освещенном солнцем ее искренних обещаний счастья.       Ложь, сурово говорил он себе. Омеги, находящегося рядом с ним, омеги, только что ставшего его мужем, на самом деле не существовало. Альфа сжал кулаки. Он заставлял его желать чего-то большего. Того, чего у него никогда не было. Семьи. Дома. Это было даже более коварно, чем предательство. Этот добрый, любящий Чонин был всего лишь иллюзией. Если он позволит себе заботиться о нем, а тем более доверять ему, будет самым большим идиотом на планете. Потому что с возвращением памяти этот парень испарится. В любой день он может опять превратиться в вероломного эгоиста, которой он его помнил. На свадебной вечеринке он наблюдал за тем, как Ян баюкал на руках младенца и играл с трехлетней Руби. Он не мог отвести взгляд от излучавшей свет красоты своего жениха — и перестать изумляться его великодушию. Обед был продуманно прост: домашняя паста и вино с виноградника Ли. В конце обеда Хо и Сон, оставшись наедине, выпили шампанского за свою годовщину, пока Чонин, все еще одетый в скромный подвенечный костюм, укачивал их спящего ребенка и развлекал Руби чарующими сказками, выдуманными на ходу. «Каким папой он будет?» — поймал себя Крис на мысли.        Его желание было просто невыносимо. Он жаждал ласкать его тело. Ощущая болезненное напряжение, он сжимал хрустальный бокал с красным вином. — Кристофер? — Ян взял его за руку и вопросительно взглянул.       Его прикосновение и заботливое выражение невероятно красивого, сияющего счастьем лица поразили его до глубины души. И он вдруг осознал, что этот нежно любящий мальчик гораздо опасней соблазнительного, сексуального любовника, которым Чонин был раньше. Он хотел его. В постели. В жизни. Он изголодался по той мечте, которую Ян обещал ему. По иллюзии, постепенно воплощавшейся в жизнь. А больше всего — по спальне, ожидавшей их в гостевом крыле замка, украшенной лепестками роз, свечами и мягкими простынями. Нет, ожесточенно убеждал он себя, ни в коем случае нельзя сдаться! Отдернув ладонь от омеги, он так сильно сжал бокал, что тот треснул в его руке, и красное вино растеклось по дереву, словно кровь. Трехлетняя Руби вскрикнула от страха. Веселые Минхо и Джисон, обнимавшиеся за другим краем стола, посмотрели на него, изумленно раскрыв рот. — Прошу прощения! — пробормотал Крис и встал из-за стола. — Прошу прощения. Взглянув на них, он отвернулся. — Что с тобой? — прошептал младший. — Что случилось? Он посмотрел в его бледное, напуганное лицо. — Нам нужно ехать!       Надо убираться отсюда. Надо покончить с этим. Он добился своего: Чонин стал его мужем. Война наполовину выиграна. Теперь осталось заставить его вспомнить. Как можно скорее. Пока искушение не стало слишком сильным. Пока Чонин не завершил то, что начал три месяца назад, и не обратил в пепел всю его жизнь. Резко повернувшись на каблуках, он пошел прочь от террасы со свисающими с крыши глициниями и волшебными фонариками, сверкавшими в ночи. — Крис? Крис! — кричал ему вслед супруг, но, быстро шагая к вилле, альфа даже не обернулся.       Он откинул крышку мобильного и принялся раздавать приказания. Ян начал войну три месяца назад. Теперь он ее закончит. _____________________________________________ — Мистер Бан, самолет скоро приземлится.       Чонин проснулся и увидел над собой лицо приятной темненькой стюардессы, держащей в руках поднос. Выпрямившись в белом кожаном кресле, Ян протер глаза, утомленный и сбитый с толку. Он разгладил ладонями свой подвенечный наряд, но это не помогло: кремовый шелк смялся и потускнел. Как и сам день его свадьбы. У омеги до сих пор шла кругом голова. Сначала он был счастливым женихом, принесшего клятву верности отцу своего будущего ребенка. Но через мгновение Крис уже тащил его прочь из замка, запихнул в машину, которая доставила их в частный аэропорт. Они уехали, даже как следует не поблагодарив семью Ли за изумительную свадьбу, которую те устроили. Крис буквально затолкал его в свой самолет. Там он не обращал на парня никакого внимания, не отвечал на вопросы. Он сел за столик в противоположной стороне салона. У стюардессы он заказал рюмку скотча — и даже не выпил его. Только глубоко вдохнул его аромат, а потом отдал обратно и велел вылить. Он сошел с ума? Приведенный в замешательство, обиженный Ян глядел в иллюминатор, рассматривая огни побережья Италии, исчезавшие в черной пучине Адриатического моря, и не заметил, как заснул. Теперь же, глянув в иллюминатор, она различил в темноте скопление огоньков, похожих на звезды в ночном небе. — Где мы? — Начинаем снижение над Сиднеем. — Сидней! — вскрикнул омега. — Сколько же я спал? Брюнетка понимающе улыбнулась: — Почти десять часов.       Десять часов! Чонин взглянул на мужа, который все еще сидел за столиком, устремив взгляд в ноутбук. Наверное, у него много работы, убеждал он себя. Неотложной работы, которую он хочет поскорее закончить, чтобы они могли наслаждаться медовым месяцем. Но его не успокоило это объяснение. Ведь альфа был так холоден и невнимателен к нему с самой их свадьбы. Словно за что-то на него злился. Но это не имело смысла. Разве старший не прилетел в Лос-Анджелес, чтобы найти его? Разве не сделал ему предложение, узнав о его беременности? Разве не убеждал стать его мужем так страстно и нежно? И вот он наконец согласился. У них была романтичная, прекрасная свадьба. Так почему Крис вдруг стал вести себя, словно ему противна сама мысль о его существовании? Чонин устало потер виски, и поправил выбившиеся из причёски пряди волос. Он не видел в этом смысла. Это амнезия вызвала его исступление? Почему он не понимает его? Стюардесса аккуратно поставила поднос на столик рядом с ним. — Мистер Бан сказал, что вы, возможно, захотите перекусить перед приземлением.       Ян увидел большую тарелку нарезанных фруктов, кусочки хлеба и сыра, питьевую воду и соки. Он посмотрел на мужа, сидящего в отдалении. — Он не захотел присоединиться ко мне? — спросила омега, пытаясь, пусть и безуспешно, скрыть обиду в голосе. Стюардесса сочувствующе на него посмотрела. — Мне жаль.       Когда стюардесса отошла, Чонин принялся лихорадочно думать. Крис не мог жениться на нем ради денег, потому что состояние парня, каким бы большим оно ни было, было всего лишь крупицей от его миллиардов. Тогда почему?