Несладкая месть

      Стиснув зубы, Крис смотрел вниз, перегнувшись через перила. Внезапно через весь зал — танцплощадку и разноцветный деревянный бар с полуобнаженными барменами, лично отобранными Агатой, — он увидел своего врага, Джейка Скиннера. Альфа бросил взгляд на Яна, ожидая, что он заметит высокого американского магната. Но омега смотрел на Бана, испепеляя его взглядом чёрных глаз. — Наслаждаешься? — сказал он едко. — Так вот почему ты взял меня замуж! Чтобы таскать на вечеринки, как ручную куклу? — Я могу делать с тобой все, что мне вздумается, — холодно ответил он.       Взяв Чонина за руку, он провел его вниз по ступенькам, в зал — поближе к Джейку Скиннеру. Обернувшись и увидев Криса, крепкий американский плейбой раскрыл рот от удивления. И стал нервно озираться в поиске выхода. — Бан, это публичное место. Даже не думай о том… — Расслабься. Я здесь просто развлекаюсь.       Скиннер облегченно выдохнул. — Без обид, так? — спросил он, пытаясь придерживаться шутливого тона. — Слушай, да я отдал тот документ в печать только потому, что, как мне показалось, ты нарушаешь закон.       «Да, и еще надеялся урвать большой куш для себя и своим акционеров», — подумал альфа. Он широко улыбнулся. — Конечно, я все понимаю. Я ведь был виноват. А все… — он посмотрел на Яна, — должны платить за свои преступления.       Парень, нахмурив брови, смотрел на него, пытаясь вникнуть в смысл его слов. До Джейка Скиннера ему не было никакого дела. Почему это не сработало? Скиннер был любовью всей его жизни. Должен был быть. В чем еще могла быть причина его хладнокровного предательства в июне. Так почему же младший не реагировал на его присутствие? Не произнес его имени, в замешательстве от внезапного воспоминания обернувшись к Крису и с ужасом понимая, что попал в ловушку? Стиснув зубы, Бан обратился к своему врагу с фальшивой улыбкой. — И чтобы доказать тебе, что я не обижаюсь, Скиннер, вот тебе мое подтверждение мира.       Он подтолкнул к нему Яна. Ошеломленно уставившись на Скиннера, омега оступился и с трудом удержал равновесие. Американец раскрыл рот и срывающимся голосом произнес: — Твое заверение мира — Чонин? — Забудь об этом! — прошипел Ян зло, оборачиваясь к Крису. — Я не стану этого делать. Не стану даже танцевать с ним… — Станешь.       Вдохнув побольше воздуха, он уже готовился залепить альфе пощечину, но вдруг грациозно выпрямился. — Какая чудесная идея, — проговорил он холодно, оборачиваясь к Скиннеру с улыбкой на алых губах. — Потанцуем? — Да, — вздохнул он. — О да.       В глазах Скиннера пылало такое желание, что Крис сжал кулаки. Он наблюдал за тем, как соперник сопровождал его мужа к танцплощадке, держа его за руку. А когда музыка заиграла, Бан уже был не в силах оторвать взгляд. Чонин прекрасно танцевал. Каждый его шаг колыхал серебристую ткань, скользящую по соблазнительному телу. Не касаясь партнера, омега, прикрыв глаза, плавно, сексуально двигался перед его врагом, поднимая руки над головой. Подол его тонкого пиджака задирался, обнажая его плоский живёт. Джейк Скиннер, как и остальные мужчины на площадке, остановившись, смотрел на него с раскрытым ртом. Омеги же, даже самые привлекательные, заметили, что их партнеры застыли на месте, и тоже устремили взгляды на Яна. Чонин, закрыв глаза, изгибался в такт музыке. Двигался подобно завлекающей сирене из самых смелых мужских фантазий. Крис внезапно ощутил нечто вроде нехватки воздуха или смертельной жажды. Выхватив у официанта, застывшего и пялившегося на его мужа, бокал мартини, он почувствовал пронизывающую боль в ладони и, посмотрев на руку, обнаружил, что разбил бокал, слишком сильно сжав его. Бан выругался.. Изумленный официант, наблюдавший за ним, побежал за веником. Перед ним вдруг оказалась Агата. Она протягивала ему маленькое полотенце. — Ты зря тратишь с ним время, — сказала она тихо, кивком указывая на Чонина. — Он причинит тебе страдания. — Ошибаешься. — Крис вытер кровь полотенцем. — Он не может мне навредить.       Но он знал, что говорит неправду. Ян и так уже глубоко ранил его. Он наблюдал через весь зал за тем, как омега танцует. И желание пронзало его глубже любого лезвия. Как и остальные мужчины, альфа хотел его так сильно, что каждый нерв его тела вибрировал в нем в такт музыке. Он был так уверен, что, придя на вечеринку сегодня, Чонин все вспомнит и превратится в жестокого, алчного соблазнителя. Это случилось — но совсем не так, как он ожидал. Омега просто дразнил его. Следя за его плавными движениями, он мучился желанием, покрываясь горячим потом. Когда музыка смолкла, Крис скорее почувствовал, чем услышал тихие возгласы досады, прокатившиеся по залу. Почувствовал мужские шаги и всеобщее движение по направлению к парню. Словно выйдя из транса, Ян медленно открыл глаза. Мужчина увидел, как Джейк Скиннер потянулся к нему, когда танец кончился. Своими руками, своим голодным взглядом, ртом… Неожиданно для себя Крис мигом пересек комнату и оказался в центре танцплощадки. Он оттолкнул своего соперника. — Держись подальше от моего… мужа!       Скиннер изумленно отступил. — Мужа? — выдохнул он и, побледнев, отошел от Яна. — Вы женаты?       Чонин только иронично улыбнулся и кивнул. — Да, вроде бы. — омега бросил взгляд на Криса. — Не знал, что тебе есть до этого дело. — Есть, — сквозь зубы процедил он, глядя на своего американского соперника. Напрягая каждую мышцу, он с трудом контролировал себя, чтобы не наброситься на него.        Скиннер окинул их взглядом. Выражение лица Криса заставило его развернуться и кинуться прочь от них, расталкивая гостей и чуть не сбив хозяйку. Бан почувствовал на себе взгляды всех присутствовавших. Стоило только сказать Агате, что он не станет устраивать сцену… — С днем рождения, — язвительно произнес он ей. — Спасибо за вечеринку.       Взяв Чонина за руку, он повел его к выходу. Только когда они вышли на тротуар и холодный ночной воздух пронизал их, он повернулся к младшему. — Идиот, — обрушился он на него. — Что за шоу ты там устроил?       Но он явно не собирался терпеть его помыкание. — Разве это не то, чего ты хотел? — огрызнулся мальчишка, вскинув голову. — Не таким ты желал меня видеть? — Он едва сдерживал непрошеные слезы. — Думаешь, только из-за того, что ты сам меня не хочешь, можешь подсовывать меня своим приятелям…       Альфа двинулся на него, подталкивая в глубь темной, замусоренной аллеи. — Думаешь, я тебя не хочу? — откликнулся он угрожающе.       Прижатый мужчиной к каменной стене, он остановился, подняв подбородок. Его глаза светились в темноте — омега противостоял ему, не желая отдать последней территории. — Я думаю, что ты лжец, — зло сказал он. — Ты обманным путем склонил меня к браку, а теперь еще за что-то пытаешься наказать. Не знаю за что, но было ужасно глупо с моей стороны доверять твоим словам, твоим лживым поцелуям. Не могу поверить, что я вообще позволил тебе коснуться меня. Никогда больше…       Крис прервал его гневную речь поцелуем, прижав к стене и схватив его запястья. Альфа все настойчивее исследовал его рот языком, пока тот не обмяк в его объятиях. Пока он не ответил на его поцелуй. В тот момент, когда он ощутил движение его губ, так живо отозвавшихся на огонь его страсти, на него нахлынул необузданный восторг. Он овладеет им здесь, на этой аллее. К черту последствия. Он овладеет им сейчас же, даже если ради этого придется умереть. ____________________________________       Дыхание Чонина участилось, когда альфа медленно целовал его в шею, легко гладя его обнаженную кожу. — Зачем ты это делаешь? — прошептал парень. Там, где он целовал кожу, словно загорались искорки пламени, и он едва ли не забывал дышать. — Я сделал все, как ты сказал. С чего вдруг ты так разозлился? Почему приревновал меня к своему другу, раз сам отправил меня танцевать с ним? — Эти похотливые мужские взгляды, которые везде сопровождают тебя, никогда не доставляли мне удовольствия, — недовольно проговорил он. — Тогда зачем? — сдавленно спросил он, ощущая требовательные прикосновения его рук под блестящим пиджаком. — Почему ты мучаешь меня — целуешь и тут же отталкиваешь, словно ненавидишь меня?       Застыв, он смотрел на него, и его горящий желанием взгляд внезапно отразил замешательство. Альфа притянул его к себе за лацканы и, склонив голову, прижался лбом к его лбу. Когда Крис заговорил, Ян едва расслышал его тихий, сдавленный голос: — Извини меня.       Вот и все, выдохнул он. Так просто. Старший довел его до «бентли», ожидающего их на улице. Не промолвив ни единого слова, открыл дверцу и помог сесть в машину. Он не говорил с ним всю дорогу — даже не смотрел на него. Но крепко сжимал его руку, не выпуская, пока они не доехали до пентхауса. И помог выйти из машины, не выпуская руки. Чонин ошеломленно смотрел на альфу, не в силах отвести взгляд от его красивого смуглого лица, когда они пересекали вестибюль изящного здания XIX века и ехали в лифте. Открыв дверь пентхауса, Крис обернулся к нему со страстью в помутневшем взгляде. — Мне уже давно надо было это сделать.       Он взял его на руки. Его тело источало жар, сжигавший его изнутри. Крепко прижав омегу к себе, Крис распахнул дверь и внес его в пентхаус с видом на подсвеченный город, возвышавшийся на горе среди ночной тьмы. Мужчина аккуратно поставил его на мраморный пол, не отрывая взгляда. Чонин закрыл глаза, его дыхание участилось, когда супруг подошел к нему сзади. Он почувствовал руки, ласкающие его через тонкую ткань. — Ты мой, Ина! — прошептал он, проводя руками по его бедрам и стройной талии.       Альфа гладил его через невесомый серебристый пиджак, который приятно скользил по телу. Его пальцы слегка коснулись его груди, заставив соски набухнуть под тонкой тканью. Голова кружилась, колени слабели. Омега распахнул глаза, когда он склонился к его ногам. Комната словно крутилась вокруг него. Альфа медленно ласкал его бёдра, плавно спускаясь от бедер к задней части колен. Затуманенный взгляд мужчины обжег его страстью. Крис медленно поднялся, не отводя глаз, стянул с себя галстук, расстегнул рубашку и бросил ее на пол. Его взгляду открылась его обнаженная грудь, мускулистая. Он возвышался над ним, обнаженный и могущественный. Его смуглая кожа светилась в лунном сиянии, озарявшем резкие изгибы его сильного тела. Опустив взгляд, он убедился в том, как сильно он хотел его. Внутри него был ребенок, но без воспоминаний об их прошлом он ощущал себя невинным и робел.       Бормоча слова нежности на смеси английского и корейского, он снял с него пиджак, бросив его в кресло и потянулся и взял Яна на руки. Пронеся через всю комнату, бережно опустил на огромную кровать. Действуя аккуратно, Крис расстегнул на нём брюки и стянул с его стройных ног. И вот наконец омега оказался перед ним обнаженным, в их общей кровати. Эта мысль внезапно испугала его, но не успел он пошевелиться, как альфа был уже на нем. Парень ощутил его напряженную плоть на своем животе. Крис нежно целовал его шею, посасывая мочки ушей, гладил темные волосы. Он целовал грудь, ласкал соски, набухшие от мучительной истомы, посасывая их, а потом спускался вниз, целуя живот, обжигая его прерывистым дыханием. Его руки скользили по бедрам. Он вновь поднимался и целовал его губы, страстно и горячо. Ян возбужденно вдохнул, когда альфа развел в стороны его ноги. Бесконечно долгих десять минут ушло на растяжку, смазка пачкала бёдра. Омега извивался под альфа, по мере того как росло возбуждение, учащая его дыхание и испепеляя тело — от твердых сосков до самого его распаленного нутра. Ян изнемогал от желания… Мужчина вошел в него сильным толчком.       Его спина изогнулась. Он вскрикнул, когда альфа уперся в простату, доставляя смешанное с болью удовольствие. Крис шумно выдохнул, закрыв глаза, снова и снова входя в него, замедляя темп, двигаясь мощно, но медленно. Каждый новый толчок был сильней, и наслаждение разливалось по всему телу омеги, поглощая его без остатка. Он еще шире раздвинул ноги и стал двигаться быстрее и настойчивее, вызывая в нем мучительное блаженство. Всего четыре толчка, каждый сильнее и глубже, чем предыдущий. И тело парня взорвалось оргазмом. ______________________________________       Ощутив его возбужденное, разгоряченное тело, Крис понял, что не сможет устоять. Прикосновения к нему возносили его к самым небесам. Его кожа была нежнее, чем в его воспоминаниях. Омега пах так сладко. Войдя в него, он потерял контроль над собой. При каждом толчке он судорожно выдыхал. Как же долго он хотел этого мальчика? И как он мог так долго сдерживать свои желания? Каждый его нерв полыхал огнем. Он не испытывал такого раньше . Всего три движения, и он уже отчаялся контролировать себя. Он рычал от удовольствия, близкого к безумию, входя в него снова и снова, заполняя все пространство внутри него. Крис слышал его шумные вздохи, переходившие в крик, и ощущал содрогания его тела. Он больше не мог сдерживаться. Альфа вошел в него последний раз, с гортанным стоном, пульсируя и взрываясь внутри него. Выбившись из сил, он обрушился на кровать рядом с младшим, заключив его в объятия и прижав к себе. И вот теперь, увидев серый свет, пробивавшийся в окна, он понял, что уже утро. Они проспали в объятиях друг друга по крайней мере два часа. Как никогда раньше. Конечно, они спали в одной постели, отдыхая между вспышками почти не прекращавшейся страсти. Но он никогда не обнимал его вот так, бережно прижимая к груди в полусне. Он почувствовал себя… довольным. И надежным. Крис разглядывал прекрасное обнаженное тело омеги. Белая простыня едва прикрывала его бедра. Кожа блестела и сияла кремовым светом. Растущий живот делал его еще более нежным. Тело альфы немедленно напряглось. Он снова хотел его. И не только тело…       Как он мог до такой степени измениться? Неужели потеря памяти сделала его совершенно другим человеком? У Бана были все основания, чтобы наказать его, сделать ему больно. Но он не мог. Вопреки своей жаждавшей справедливости душе он не мог ранить Чонина. Оставалась только одна запасная карта в рукаве. Единственный шанс восстановить справедливость. Он мог сказать правду. Мог привести его в то место, где омега предал его. Это был последний шанс. Потому что новый Чонин, который сейчас спал в его объятиях, был слишком прекрасен, слишком реален и уязвим. Слишком влюблен, естественен и нежен.       Альфа рассчитывал на то, что он беззащитен. Ему не могло прийти в голову, что невинность младшего обезоружит его. Но рано или поздно Ян вернется к своей прежней сущности — хладнокровного, жестокого и хитроумного, предавшего его за любовь или за деньги. Омеги, который, без сомнения, возненавидит их малыша только из-за того, что он сделал с его фигурой. Который будет пренебрегать благом ребенка, преследуя собственную выгоду.