Несладкая месть

      Крис посмотрел на младшего. Чонин не похож на того омегу, который ни за что не станет довольствоваться одним альфой. Вздохнув, он крепче сжал Яна в объятиях. Нужно покончить с этим. Сегодня. Он должен избавиться от этого нового парня. Внезапно он услышал странный звук. Нахмурившись, посмотрел на Чонина. Сначала он различал только его тихое посапывание и пение утренних птиц в бледно-голубом предрассветном небе. Но потом младший снова судорожно вдохнул и стал кричать. ___________________________________       Убаюканный в объятиях альфы, окутанный мягким предрассветным сиянием, Чонин не хотел просыпаться. Он прижался лицом к его груди, наслаждаясь теплом его кожи и мягкостью темных волос. Его тело было таким огромным по сравнению с его. Уютно свернувшись калачиком рядом с ним на большой кровати, Ян чувствовал себя защищенным. Любимым. В нем было так много всего непонятного ему, но он все сильнее влюблялся в него. Сонный и довольный, он вслушивался в стук его сердца, который становился все громче, словно звук тяжелых шагов равномерно ступающего по каменному полу человека. Топ. Топ. Топ.       И вдруг ему стало холодно, потому что перед ним пронеслись затуманенные лица людей. На первом плане он увидел плачущее лицо матери. Причитая, она вцепилась руками в омегу, в то время как перед ними какой-то старик проносил на плечах гроб отца. Чонин сжал руки матери в страхе, что смерть отца неминуемо повлечет за собой и смерть матери. Только на прошлой неделе они потеряли отца, дом, состояние, репутацию. И во всем был виноват один человек. Своей ложью он погубил его отца. Безжалостно расправился с ними… И теперь, стоя на заиндевевшей траве посреди могил, окруженный людьми в черном, пришедшими проститься с его отцом, он увидел, как ледяной мартовский ветер откинул черную вуаль его матери. Мать простерла руки к гробу, когда ее любимого мужа предавали земле, как будто хотела быть похороненной в той же холодной могиле… — Нет! — закричал парень. — Пожалуйста! — Чонин! — омега вдруг почувствовал тепло сильных мужских рук, обнимавших его, и услышал встревоженный голос. — Проснись. Проснись.       Задыхаясь, он открыл глаза и увидел лицо альфы. — Что… что случилось? — Ты кричал. — Он крепко прижал его к себе, гладя по лицу и волосам. Взгляд его темных глаз был полон заботы. — Тебе что-то приснилось?       Приснилось? Боль пронизала Чонина, и он вдруг ощутил такую тяжесть в голове, словно его череп раскололся на кусочки. Он отстранился от старшего, обливаясь слезами. Ему почему-то стали неприятны его прикосновения. — Я вспомнил похороны отца, — прошептал Ян. Он отодвинулся от Криса и, вставая с постели, понял, что не одет. Омега застыл, вспоминая ночь, проведенную с ним. Вспоминая, как был счастлив, засыпая в его объятиях… Он глубоко, судорожно вздохнул, откидывая волосы с глаз. — Пойду приму душ, — и, не давая ему вставить слово, добавил: — Один.       Мужчина помрачнел. Он отвернулся от него, подходя к гардеробу. — Хорошо.       Чонин быстро принял душ, пытаясь смыть острую боль от нахлынувших воспоминаний. Оделся в летние вещи, подходившие для жаркого австралийского солнца: бледно-розовую футболку, хлопковые светлые брюки и белые мягкие лоферы. Расчесав волосы, взглянул на свое отражение в зеркале. Все эти дни он так отчаянно пытался вспомнить свое прошлое. А теперь… Что, если ему не понравится то, что он вспомнит? — Хочешь есть? — тихо спросил Крис, когда омега вышел из ванной. — Может, перекусим? — Звучит заманчиво, — сказал Чонин, стараясь не прикасаться к нему. Только бы уйти из этого места, где, едва обретя счастье, он тут же испытал невыносимую, пронзающую боль.       Бан держал руки в карманах пиджака, когда они спускались в лифте. Альфа открыл заднюю дверцу «бентли» и помог ему сесть. Но, сев рядом с ним, отстранился. Словно между ними появилась невидимая стена. Прошлой ночью старший прижимал его к себе, нашептывая нежные слова на корейском, покрывая его тело поцелуями. Что же изменилось за это время? — Чего еще я не помню? — прошептал Ян. — Что, если все так плохо? Еще хуже? Он стиснул зубы. — Что может быть хуже? — Что произошло с моим отцом?       Нахмурившись, он пристально посмотрел на нее. — Я не знаю, что с ним случилось, — проговорил он наконец. — Мы никогда не затрагивали тему твоей семьи.       Чонин ошеломленно уставился на него: — Никогда? За все время, которое мы были вместе? Он кивнул. — Как такое возможно? — Мы не говорили о прошлом, — отрывисто сказал Бан.       Холодные мурашки пробежали по его спине. Они ни разу не говорили о прошлом? Их отношения были только ради секса? Машина остановилась. Крис молча вышел на улицу и открыл дверцу машины. Оглядевшись, омега увидел изысканный французский ресторан в новом блестящем здании в стиле модерн. — Так ты представляешь себе место для перекуса?       Крис улыбнулся, но его глаза остались серьезными. — Это был твой любимый ресторан в Сиднее.       Их сразу же провели к лучшему столику, с которого открывался вид на переполненную улицу. В этом причудливом, изящном месте царила прохлада. Ресторан был полон официантов, но, кроме супругов, посетителей не было. — Он не очень популярен в воскресное утро, — робко заметил Чонин. — Я забронировал целое помещение, — сказал Крис скучающим тоном, открывая меню. — Зачем? — Хотел, чтобы тебе было комфортно. — Он отложил меню. — Что ты будешь?       Вздохнув, парень прошелся глазами по списку блюд. Все было на английском и французском. В этом месте буквально от всего веяло холодом. Завистливо оглядывая улицу, он наблюдал за местными жителями и туристами, толпившимися на пестром открытом рынке. Люди под палящим солнцем улыбались друг другу, наслаждались едой в открытых кафешках, весело торговались на блошином рынке. Подошел официант и принял заказ, обратившись к ним на безупречном английском языке с австралийским акцентом. Как только он отошел, другой официант принес им напитки. Омега отхлебнул апельсинового сока, затем облокотился на стол, придвигаясь к альфе. — Ладно, Крис! — сказал он тихо. — Зачем мы здесь?       Он помрачнел, устремив на него взгляд. — Прошлым летом я чуть было не потерял свою компанию, — тихо заговорил он. — Кто-то украл из моего пентхауса документ, по которому выходило, что я якобы украл огромные суммы денег у своих акционеров. Разумеется, это не так. Но это подорвало доверие к компании. Ян в изумлении смотрел на него. — Какой кошмар! Ты нашел того, кто это сделал? Надеюсь, ты упрятал его в тюрьму! Он отпил черного кофе. — Это не в моем стиле. — Но при чем тут я — и этот ресторан? — Здесь я в последний раз видел тебя, Чонин. Перед несчастным случаем. — Перед тем как я уехал на похороны отчима? — Ты бросил меня задолго до этого. Почти три месяца назад. Ты помнишь этот столик? — Нет. А должен? — В тот последний раз, когда я видел тебя, ты сидел за ним с Джейком Скиннером. Завтракал с ним спустя пару часов после того, как мы занимались любовью. — Что? — выдохнул омега.       Бан вцепился руками в белую полосатую скатерть. — Чанбин следил за тобой… — Следил? — ошеломленно переспросил он. — Охранял тебя, — поправился он. — В тот день у меня была важная встреча. Он позвонил мне, и я ее отменил. Понесся сюда, как дурак, стал требовать объяснений. Но ты отшутился как ни в чем не бывало.       Он вспомнил о том американском магнате, которого они встретили на вечеринке. — Поэтому ты хотел, чтобы я с ним потанцевал? — тихо сказал парень. — Чтобы проучить меня? — Я хотел, чтобы ты вспомнил о своем предательстве. — Но я не помню! — Ты скрылся из города. На следующее утро, проснувшись, я обнаружил название своей компании в заголовках всех газет, мой телефон разрывался от звонков журналистов и озлобленных акционеров. Скиннер отдал тот документ в печать. Но это не он выкрал его из моего дома. — альфа придвинулся к нему, сжигая взглядом. — Не он, а ты! — Я?! — Чонин в изумлении отстранился от старшего. — И я все ждал, пока ты вспомнишь. Каждое место, куда я водил тебя, каждое твое воспоминание нужно было мне для того, чтобы ты смог ответить мне — почему. — И не только для этого, — прошептал Ян — Ты хотел наказать меня. Ты хотел этого с того самого дня, когда нашел меня в Лос- Анджелесе. Ты хотел отомстить… — Восстановить справедливость, — поправил он его холодно. — Но когда ты узнал о том, что я в положении, твои планы изменились, верно? — Чонин сдавленно усмехнулся, затем глубоко вздохнул. — Ты решил, что должен взять меня замуж только потому, что внутри меня твой ребенок. Ты никогда не любил меня. Все, к чему ты стремился, — сделать мне больно. — Я потратил месяцы на то, чтобы найти тебя, пока ты наконец не объявился на похоронах отчима. Ты и так богат, Ина, значит, ты не мог предать меня из-за денег. Получается, что ты сделал это из любви. Любви к Джейку Скиннеру. Это единственное объяснение.       Представив себе плейбоя с белоснежной улыбкой, омега покачал головой. — Я никогда не полюбил бы его. — Тогда почему? Почему ты так поступил? Что плохого я сделал тебе?       Парень глубоко вздохнул, слезы наполнили его глаза. — Не знаю, — прошептал он. — Ты сделал это просто назло мне? Я обидел кого-то из твоих друзей? Я не обращал на тебя внимания или ранил близких тебе людей? Почему? Почему ты отдал мне свою невинность — а потом предал меня? — Я не знаю. Но… прости меня.       Он уставился на него. Его красивое лицо выражало смятение. — И все? — прошептал он. — Ты так просто признаешь свою вину? — Я не помню этот ресторан. Не помню, как предал тебя. Я не могу даже представить, что способен сделать что-то настолько ужасное. — его глаза опять наполнились слезами, и он сморгнул. — Но я догадывался, что ты по какой-то причине ненавидишь меня. И если ты говоришь, что я предал тебя, то я тебе верю. Значит, я действительно это сделал. Я не знаю почему и не могу предложить никаких оправданий. Я могу только сказать, что мне очень жаль.       Крис безмолвно смотрел на него, расширив глаза и не двигаясь. Неудивительно, что альфа был так холоден и безразличен к нему после свадьбы. Неудивительно, что он хотел наказать его. Старший ненавидел его, но должен был жениться ради ребенка. Что бы он чувствовал на месте Бана, принужденный выйти замуж за любовника, предавшего его? Его сердце разрывалось на части от одной мысли об этом. — Ты должен ненавидеть меня, — сказал омега приглушенно. — Нет, — ответил он тихо. — Не тебя я ненавижу. — Тогда кого? Он отвернулся. — Я думал, ты вспомнишь Скиннера, увидев его. Думал, ты вспомнишь о своей любви к нему. — К нему? Нет! — Ян энергично помотал головой. — Если ты говоришь, что я предал тебя, я верю тебе. Но только не ради этого мужчины, нет. Никогда!       Чонин увидел удивление на его лице, перераставшее в недоверие. — Почему ты так уверен? — Он отвратителен! — Возможно, ты не всегда так думал. Ты изменился после аварии, Ина.       Омега закусил губу, взглянув на свою розовую хлопковую футболку и простые штаны. — Тогда я был более привлекателен?       Он неожиданно поднял руки из-под стола и положил их поверх его ладоней. — Нет, — сказал он тихо. — Тогда ты был эгоистичным, холодным и заботился только о себе. Теперь… — Он глубоко вздохнул. — Ты другой. Ты стал беспокоиться о других людях. Ты нежный, и добрый, и чертовски привлекательный. Я пытался превозмогать свое желание, Ина. Пытался не думать о тебе. Но ничего не вышло.       Со слезами на глазах, ощущая, как сердце едва ли не выпрыгивает из его груди, Чонин посмотрел на него и глубоко вздохнул. — Я люблю тебя, Крис! — прошептал омега. — Вне зависимости от того, что я чувствовал к тебе прошлым летом, — сейчас я люблю тебя.       Его рука дрогнула. Он хотел отнять её от ладони Яна, но он остановил его, прижав его руку к своей щеке. — И мне так жаль, — прошептал парень, касаясь губами тыльной стороны его ладони. — Прости меня.       Рука альфы дернулась, но вместо того, чтобы убрать ее, он снова сжал ладонь Яна. Подняв на него взгляд, омега испуганно следил за борьбой эмоций, отражавшейся в его глазах. Откашлявшись, он оглядел пустой изящный ресторан. — Пойдем позавтракаем где-нибудь в другом месте.       Всматриваясь в его лицо, омега ощущал, как колотится сердце в его груди. Внезапно он понял, что теперь все будет хорошо. Теперь парень знал причину, по которой он так плохо с ним обращался, — он наконец сказал ему правду, а это может залечить рану. Он еще может простить его. Чонин не перестанет просить прощения, пока старший наконец его не простит — и пока он не вспомнит, зачем сделал это. И тогда они смогут стать семьей. Вытирая слезы, он кивнул. Сжимая его руку, альфа кинул большую стопку денег на стол и вывел его на солнечную улицу.       Австралийское солнце становилось белым. Но они пересекали эту многолюдную улицу, и утро казалось Яну свежим и новым. Повсюду он видел только радость. Крис крепко держал его за руку, ведя через оживленное движение и защищая его своим телом. Они прошли мимо белокаменных зданий, расположенных между недавно построенными сувенирными магазинчиками. Омега задрал голову и увидел молодых мам, играющих с детьми на балконах, увешанных одеждой, которая сушилась на солнце; морщинистых стариков, курящих за партией в шахматы. Над ними качались пальмовые ветви, обеспечивая кратковременную передышку от утренней жары. Они пересекали площадь, открытый рынок, оживленный играющей музыкой, шипением и ароматом сувлаки, возбужденными спорами возле лотков, торгующих всем, начиная с украшений и заканчивая турецкими коврами. Чонин вдруг почувствовал, что счастье поджидает их за каждым углом. — Прости за то, что я лишил тебя состояния, — сказал он, когда они подошли к площади.       Крис удивленно посмотрел на него. А потом схватил его, рассмеявшись по-детски весело. Омега так преобразился, что у него захватило дыхание.