Плохая шутка

От остального города парк отделяла стена. Небольшой, старательно облагороженный кусочек леса посреди каменных улиц, окружали особняки богатых, влиятельных семейств. Они не любили, когда их беспокоят простолюдины, так что стена не особо удивляла. Так было правильно. Наверное. Элли стояла перед воротами паркового района и не решалась войти. Конечно, она не боялась, что стража выкинет её взашей, приняв за бродяжку. Несмотря на весь её видок, половина района знала её в лицо. Стражники даже приветливо здоровались, встретив Элли. В этом-то и была проблема. Её здесь знали. Меньше всего сейчас ей хотелось видеть кого-то знакомого. Или чтоб видели её. Только не этом виде, и дело было совсем не в одежде. Она покосилась назад. Маршал Дуган, как ни в чем не бывало, попыхивал трубкой, болтая с продавцом газет. - Просто сделай это, подруга, - тихо проговорила Элли. - Это не пещера с пауками. Это твой дом. Там ждет тебя твоя мама. Просто иди и скажи ей “привет”. Только черта с два она верила своим словам. Сделав глубокий вдох, она задержала дыхание и прошла в ворота. Точно в холодную воду ныряла. Шляпу она предварительно надвинула пониже. Кто-нибудь все равно её узнает. Скучающий стражник отпустит шутку ей вслед. Какая-нибудь благородная дама поинтересуется, как её день. Но так Элли хотя бы сможет сделать вид, что не заметила этого. - Подбери сопли и иди, - процедила она, заставляя себя шагать. И все равно сто футов каменной мостовой между воротами и первыми деревьями дались ей нелегко. Элли почти бегом преодолела их и тут же нырнула в спасительный сумрак леса. “Посмотри на себя,” - внутренний голос не заставил себя ждать. “Ну точно мышь, бегущая к своей норе через всю комнату. Тот еще воин.” Продолжая шагать, Элли затрясла головой, но мысли никуда не делись. Под ногами хрустели прошлогодние листья. Деревья обступали её со всех сторон, скрывая городские огни и шум. Через несколько минут уже можно было представить, что ты и не в городе вовсе. Остановившись, она подняла взгляд к небу. Наконец-то, тишина. Только молчаливые исполины шелестели кронами вверху. Уже совсем стемнело и в прорехах крон помаргивали звезды. Болели скулы. Элли не улыбалась, но её лицо наконец расслабилось. Шагая увереннее, она пошла дальше. Парк пронизывали десятки ухоженных тропинок. Днем здесь гуляли горожане, устраивали пикники. Те, кто побогаче. Но Элли избегала тропинок. Даже сейчас, даже ночью. Продираясь через заросли, она направлялась вглубь, к самому центру парка. Домой. Постепенно деревья становились выше. Густые кроны смыкались куполом над головой, не пропуская свет звезд. Все вокруг окутал мрак. Элли, впрочем, это не беспокоило. Она всегда хорошо видела в темноте. Здесь, в глубине чащи слышались голоса призрачных, ночных птиц. О чем-то перешептывались древние деревья, шелестя листвой. Ухоженный газон под ногами превратился в сплошной ковер мха. Тут и там мох разрывали крупные, перекрученные корни. Невидимые овраги встречали ногу ночного путника влажным чавканьем, норовя оставить без башмаков. Здесь благоухоженый городской парк превращался в настоящий лес, чем когда-то и был. Идти становилось все тяжелее. Девушка устала за день. Когда в последний раз ела, она и не помнила. При мысли о еде она испустила судорожный вздох. - Вот же сука тупая, - наедине с природой она могла позволить себе ругаться, как хочет. Но чувство, что миссис Мениган об этом узнает, однако, не отпускало. - Могла бы хоть кусок хлеба дать, раз в дом не пускает. Что-то промелькнуло слева, едва заметное за деревьями. Намек на движения на самой периферии зрения. Элли всмотрелась в темноту, но ничего не увидела. Только зыбкий туман стелился у корней деревьев. Детей учат не ходить за призрачными огоньками в лесу. Даже в городском парке. Особенно в городском парке. Всех детей учат этому. Всех, кроме нее. Элли тряхнула головой. Она уже не ребенок. Нечего думать о суевериях. Она уже почти дома. Она и сама не заметила, как вышла на поляну. Каждый раз это происходило внезапно, Элли так и не привыкла к этому. В один момент её окружал непроглядный, густой лес в призрачной дымке. А в следующее мгновение деревья словно расступались и Элли оказывалась на широкой прогалине, залитой лунным светом. Воздух внезапно наполнился мерцанием призрачных огней и тихим журчанием воды. Точно попрошайка на пороге богатого дома, она застыла. Здесь было очень красиво. Каждую ночь она возвращалась сюда и каждый раз не могла поверить, что это место существует. Деревья обступали поляну, как стены. С их причудливо изогнутых ветвей свисали фонари, окруженные голубоватым мерцанием. В центре поляны возвышались три резные каменные колонны. У их подножия каменные валуны образовывали пруд с прозрачной водой. Древние камни, точно лежащие здесь с сотворения мира, покрывал мох и лишайник, меж ними прорастала осока. На водной глади пруда луна отражалась настолько ярко, что казалась реальнее, чем висевшая в небе. Элли по привычке зажмурилась. Но нет, свет не резал глаза. Каким-то образом он даже не разрывал ночной мрак. Перед ней был лунный колодец. Сердце обители ночных эльфов. “Дом, милый дом”, невесело подумала она. Хоть она и ощущала умиротворение самого этого места, спокойнее ей не стало. Говоря по правде, ей уже хотелось уйти. А у камней колодца две фигуры возвышались в свете луны. Стоя спинами к ней, они смотрели на воду. Одна фигура грузная и широкоплечая, с косматой гривой жестких волос. Отец. Вторая стройная, с осанкой натянутой тетивы, закутанная в плащ, словно сшитый из вечерних сумерек и звездного света. - Мама… - невольно выдохнула Элли. Даже журчание воды и шелест листьев, казалось, стали тише, стараясь не нарушать тишины. Эльфийская речь плавная, певучая, напоминающая звуки природы. Элли не сразу поняла, что слышит слова. Её родители разговаривали. И, похоже, не замечали её. Или не обращали внимания. Теперь ей только сильнее захотелось уйти. Не просто попрошайка на пороге, а вор, подслушивающий разговоры хозяев. Поведя массивными плечами её отец обернулся. Из под буйной гривы блеснули глаза: два зеленых огонька в темноте. Невольно Элли улыбнулась. - Шандрис, - негромко произнес он, но его голос рокотом разнесся по поляне. - Явилась твоя дочь. Мысленно Элли поблагодарила отца, что тот не заговорил на эльфийском. Она не призналась бы в этом никому, но язык её народа давался ей с трудом. Приняв это за знак, что она может приблизиться, девушка сделала несколько неуверенных шагов вперед. Её мать… Её мать все так же продолжала смотреть на мерцающие воды лунного колодца. Ни единым движением она не показывала, что услышала мужа. На минуту Элли показалось, что эльфийская воительница попросту не знала языка людей. Но эту мысль она отбросила: не мог же отец обратиться к ней на незнакомом языке. Она все слышала, она все понимала. Просто не считала нужным ответить. Или посмотреть на дочь. Лицо и уши снова горели. Знакомое чувство. Слишком знакомое. Оно всегда возникает в тот момент, когда взрослый считает, что ты в чем-то провинилась, но не желает говорить прямо. И смотрит, как ты будешь мучаться, перебирая варианты. И только когда ты в конец изведешь себя догадками, соизволит ответить. Каждый взрослый, что присматривали за Элли все прошедшие годы, поступал точно так же. Все, кроме отца. Великий друид встретил её взгляд мягкой улыбкой. Он был большой и сильный, её отец. На голову выше взрослого мужчины-человека. Львиная грива и густая борода отливали цветом древесной коры. Глаза мягко светились зеленью солнца в молодой листве. Возвышаясь над дочерью, он был как покрытая лесом гора. Это внушало уверенность. Соберись. Твоя мать еще не сказала тебе ни слова, а ты уже успела обидеться. Как насчет поздороваться? Да, точно. Она ведь даже не поздоровалась. Элли нервно улыбнулась. А как здороваются с полководцами ночных эльфов? Ей стоило волевого усилия чтобы снова не посмотреть на отца. Нет, она справится. Её мать воин. Элли знала много воинов. Городские стражники. Гвардейцы. Эм… Маршал Дуган. В общем, нужно вести себя соответственно. Элли сняла шляпу. Встав на одно колено, она поставила меч перед собой и сложила руки на эфесе. Да, это всего лишь игрушка, но это не так важно. Важен сам жест. Затем она заговорила. - Леди Шандрис! Я, Эдельвен, дочь Малдрина, из рода Муншайн, приветствую вас в Штормвинде. Склонив голову, она ждала. Элли не была до конца уверена, что “леди” - подходящее обращение для эльфийской владычицы. Но сказанного не воротишь. Остается надеяться только, что её голос не слишком сильно дрожал. - Хм-м-м… - задумчиво протянул её отец. Что это было? Насмешка? Умиление несуразностью дочери? Нет, глупости. Только не её отец. Слишком уж он отстранен от всего мирского, чтобы вот так насмехаться. Элли неуверенно подняла голову. Не многое в её памяти сохранилось о матери. Она помнила яркие образы из совсем раннего детства, еще до их приезда в Штормвинд. Образы, точно сошедшие со страниц сказок. Высокая и прекрасная воительница ночных эльфов. Неудержимая военачальница ашенвальского леса. Реальность же была беспощаднее, чем все страхи Элли: её мать оказалась именно такой, как Элли запомнила. Она не заметила, как Шандрис повернулась. Длинный плащ не зашелестел по траве. Теперь Эдельвен видела, что мать носит броню. Изящные доспехи из серебристого металла не издали ни лязга, ни скрипа при движении. Элли едва снова не опустила голову, встретившись взглядом с глазами матери. И какие это были глаза… На ум приходит падающий снег. Слепящий буран. Вой вьюги. Даже традиционный рисунок на скулах и щеках, расходился от глаз охотницы бахромой инея. В холодном, белом свете глаз Шандрис не было даже намека на доброту. Или снисхождение. Или хотя бы на издевку. Ничего. - Госпожа Муншайн?.. - неуверенно пискнула Эдельвен. Ей приходилось сознательно напрягать шею чтобы та не повернула голову к отцу. Взгляд матери не пугал, нет. Но одного его хватило Элли что бы почувствовать себя бесконечно маленькой и ничтожной. - Шандрис… - мягко пророкотал её отец, словно подталкивая супругу вперед. Её отец всегда излучал тепло. В своем единении с природой, друид всегда был безмятежен, отстранен, рассеян даже. На дочь он смотрел так же, как на любое из деревьев в своем доме. Как на еще одну часть мира. Но он всегда был добрым. Как ко всем и всему сущему, так и к Элли. Теперь же Элли стояла на коленях перед матерью, которую не видела… Сколько? Семь? Восемь лет? И её мать была другой. Не такой, как отец. Элли не находила слов чтобы описать. Не могла понять причину. Сначала на ум пришло слово “холод”. Девушка быстро отбросила это сравнение. Даже холод оставался чем-то понятным. Земным и до неприличия обыденным. Звезды молча взирали на нее с темного неба. Элли не помнила, когда успела перевести на них взгляд. Часто делала так, задумываясь. И тогда солнце больно жгло ей глаза. Звезды. Огоньки в ночном небе. Бесконечно далекие. Бесконечно высокомерные. Вечные, древние светила, которые ничего не освещают. Вот оно, то самое слово. – Вечность… - одними губами прошептала она. То самое, что сквозило во взгляде матери. На нее, считай ребенка, через бездну вечности смотрела вечно юная старуха. Эта мысль пугала. Но Элли показалось, что теперь она знает, что нужно сказать. Снова начав дышать, она опустила взгляд. Но её мать уже удалялась, бесшумно, как лесная тень под сенью темного леса.