Сломанная стена

      31.08.       — Да стой ты! — снова воскликнул Кэйя, когда маленький кузнечик уже десятый раз выпрыгнул у него прямо из-под рук. Стоящая рядом Барбара захихикала. Джинн прикрыла лёгкую улыбку рукой. — Чего смеёшься, а, Барбара?       — Даже я лучше ловлю кузнечиков!       — Ой, да что такое говоришь?       — Правду! Джинн, скажи ему! — повернула голову в сторону сестры девочка.       — Да, — продолжая сдерживать смех, ответила девушка, — Барбаре нет равных в ловле кузнечиков.       — Ах так! — с притворной обидой отозвался Кэйя, — Тогда я предлагаю поединок! Кто первый поймает кузнечика — выиграл! Кто проиграл…       — Тому щелбан! — снова засмеялась Барбара.       — Ты так уверена в победе? — усмехнулся Альберих, — Ну что ж, я согласен! Дилюк, веди обратный отсчёт!       — Бегите уже, — отмахнулся от них парень. Визжа словно малые дети, двое ребят рванули на подстриженный и уже порядком жёлтый газон. Десятки зелёных кузнечиков тут же бросилось врассыпную.       Они гуляли в парке, что неподалёку от дома девочек. Тускло блестела плитка неработающих уже несколько лет фонтанов. Грозно воззирал сверху памятник человеку, что при жизни когда-то был очень великим. Изредка дул жаркий ветер, слышались крики чаек и ребятни со стороны небольшого озерца. Лучи солнца нежно ласкали макушки людей и водную гладь. Небо было рыжим. Время близилось к семи вечера — совсем скоро должен был раскинуться яркими красками последний летний закат.       — Как думаешь, кто победит? — хмыкнул Дилюк, наблюдая за удаляющимися двумя фигурами.       — Барбара, — без сомнений ответила Джинн. — У неё какой-то особый дар в этом.       — Это называется тактика. Видишь — она подходит к насекомым с той стороны, где не будет видно ни её тень, ни её саму. Подходит тихо, аккуратно. Руки протягивает резко, быстро, без лишних движений. А Кэйю кузнечики замечают раньше, чем он успевает их поймать.       — Мне кажется, он поддаётся, — рассмеялась Гуннхильдр, наблюдая за голосящим и размахивающим руками Альберихом.       — Тебе не кажется, — с лёгкой полуулыбкой продолжал он наблюдение. Барбара уже показывала Кэйе, мастерски игравшего роль удивления, свой маленький трофей в ладошках. Проигравший же, не теряя ни минуты, тут же посадил ей на плечо что-то большое и зелёное. Девочка, разглядев «нечто» поближе, истошно завизжала и шлёпнулась в траву. Кэйя тут же бросился её поднимать. Вновь обретя под ногами землю, Барбара отвесила тому звучный щелбан. Альберих лишь виновато улыбнулся и скинул насекомое с её плеча. Перекинувшись парой неслышных кроме им самих фраз, ребята бросились обратно. — Всё. Набегались.       — Дилюк, мы хотим мороженое! — подскочил к нему брат уже через полминуты. Джинн вновь улыбнулась. Как ни пытался Кэйя прикрыть лицо челкой, красный лоб всё равно выдавал его проигрыш.       — Интересно, кто это — мы, — бурчала сзади Барбара. — Я хочу сладкую вату.       — Ну, мы хотим себе чего-нибудь вкусненького! — исправился парень.       — Понял, — хмыкнул Дилюк, полезая в карман за кошельком. Кэйя довольно потёр руки.       — Он мне на плечо богомола посадил, — недовольно пролепетала девочка старшей сестре. — Я так испугалась…       — Я видела… — тихо ответила Джинн.       — Да ну, вы похожи с этим богомолом! — усмехнулся Альберих, — Он же типо богомол — ну, бог, молиться, все дела… Вот. И ты при любом случае такая: о божечки! О господи!       — Несмешно, — покачала головой Барбара.       — Ладно, согласен. Простите, не хотел задеть чувства верующих!..       — Сдачу вернёшь. — Дилюк вытянул из бумажника две купюры по сто рублей. Кэйя, тут же схватив их, принялся рассматривать, вытянув деньги на солнце. — Ты ещё на зуб попробуй. — не удержался он от излюбленного сарказма.       — На зуб только монеты пробуют, — улыбаясь и смотря вверх, проговорил его брат. — А мне так один раз дали деньги фальшивые — я, будучи мелким, чуть не разрыдался, узнав, что конфеты я купить не смогу… Так, всё отлично, никого из нас не посадят, Барбара — побежали наперегонки!       Гуннхильдр только и успела поправить сестрёнке резинку на хвостике. Почувствовав азарт, девочка тут же рванула с места. Но Кэйя и не думал поддаваться, всё быстрее подбегая к белому киоску.       — Как маленький, ей-богу, — пробормотал Рагнвиндр, закрывая кошелёк. Уловив взгляд подруги, он тут же усмехнулся, — Тебе тоже дать денежку на мороженое? Или на сладкую вату?       — Ни то, ни другое, — улыбнулась в ответ Джинн. — Да и деньги у меня есть. А вообще, я очень хочу себе кофе.       — Я тоже. — кивнул он ей, — Пошли. Я угощаю.

***

      — Как ты это пьёшь? — поморщилась девушка, глядя на практически чёрный напиток в бумажном стакане, сжатый в бледной руке. — Без молока, без сахара…       — Тот же вопрос к тебе. Какой человек в здравом уме будет пить маленький латте, с тремя ложками сахара и ещё двумя пакетами сверху?       — Ну, я, — пожала она плечами. — Я люблю сладенькое. Раньше пробовала пить как у тебя — мне не понравилось… Спать после него действительно совсем не хочется, но травить себя таким вкусом… Лучше уж чай крепкий выпить.       — Не доросла ты просто, — отпустил Рагнвиндр ещё одно своё «колкое замечание».       — А ты у нас прям старик!       — Тест на ментальный возраст показал, что мне за семьдесят.       Джинн рассмеялась. У Дилюка на лице расцвела его привычная лёгкая полуулыбка, с первого взгляда совсем ничего не выражающая.       Медленно они приближались к озеру. Там уже, выкинув в сторону палочку от мороженого, кидал в воду камни Кэйя. Рядышком стояла Барбара, с перепачканным в расстаявшей вате ртом и заинтересованным взглядом. Увидев сестру, та потянула Альбериха за руку и усиленно замахала идущим.       — Барбара, ты вся чумазая! — воскликнула Гуннхильдр, стоило ей разглядеть сестру поближе. Девочка виновата поковыряла песок ногой. — Дилюк, подержи, пожалуйста, — сунула она свой стакан в свободную руку друга, — Сейчас, салфетки достану…       — И ты туда же, — поглядел на брата Дилюк. — У тебя весь рот синий.       — Фруктовый лёд был очень вкусный! Спасибо тебе! — улыбался Кэйя своей белоснежной улыбкой в высунувшимся кончиком синего языка.       — Сдача.       — Конечно! Куда положить тебе её?       — Мне на голову. Ты видишь, у меня руки заняты?       Альберих, хитро ухмыльнувшись, медленно подошёл к нему. Затем вынул монету и также медленно занёс руку над макушкой брата. Уже понимая его дальнейшие планы, Рагнвиндр отступил назад. Кэйя сделал ещё шаг ближе. С двумя стаканами кофе так явно не побегаешь. Крепче ухватив свой напиток и подняв руку с ним, Дилюк попытался отмахнуться. Кэйя продолжал ловко уклоняться.       — Божечки, сейчас прольёшь! — воскликнула Барбара.       — Слышал, Кэйя? Сейчас пролью. Если повезёт — на тебя.       — Ой, не воспринимай всё так близко к сердцу! — тут же отошёл он.       — Сказал человек, буквально собиравшийся положить мне деньги на голову.       — Ну-ну, это юмор у меня такой!..       — Спасибо, — подхватила свой стакан девушка, — Извините за предоставленные неудобства…       Кэйя поспешно ретировался, подбирая ещё один подходящий камень, дабы впечатлить Барбару своими «блинчиками» на воде.       Невольно Джинн засмотрелась на Рагнвиндра. Тот так удачно встал лицом к свету, что кончики его волос, вьющиеся вверх, словно засветились на закатном солнышке.       — Тебе бы пошли кудряшки… — невпопад пробормотала она.       Дилюк обернулся.       — Кудри?       — Они самые! Если их ещё тебе в хвост собрать…       — Будет похоже, что на меня вылили супер острую красную лапшу быстрого приготовления.       — Ничего подобного! Тебе ещё можно чёлку так завить, поделить надвое…       — Ни бигудей, ни прочего у меня дома нет.       — И не надо! Можно просто на волос влажный заплестись и на утро встать с роскошной причёской!       — Ты вообще к чему всё это?       — Сама не знаю, — улыбнулась Джинн. — Просто почему-то подумалось…       Её прервал телефонный звонок. Дилюк молча протянул ей свой стакан, показывая своей натянутой улыбкой, что теперь её очередь держать.       — Да, пап?

***

      — Я не хочу завтра в школу, — крутилась на одном месте Барбара, пока они ждали светофор. Закат красиво осел на крышах домов, провожая последний день лета. Ребята шли по домам.       — А я хочу! — ответил ей Кэйя. Тот стоял, периодически подбрасывая в воздух монетку.       — Не играй с деньгами. — повернулся к нему брат, — Тем более с моими.       — Верну я тебе твою сдачу в целости и сохранности — обещаю!.. — уже хотел было он поймать золотые десять рублей, но те оказались проворнее, ловко отскочив от его руки в сторону. Альберих бросился за ними. Монета, звеня и прыгая по горячему асфальту, бросилась к водоприёмному люку, где быстро шмыгнула прямо в его щель. Наклонившись, Кэйя попытался разглядеть потерянный червонец, но тут же лишился последних денег: мелкая сдача, разом высыпавшаяся из его карманов, тут же последовала за золотой монетой. Парень в отчаянии схватился за голову.       — Доигрался? С тебя должок, — легла ему на плечо лёгкая, но уверенная рука. — Двадцать шесть рублей.       — Ещё один… — обречённо вздохнул он.

***

      01.09.       — Почему я не родилась котиком?       Джинн тут же спустилась с небес на землю. Её пару минут назад белые гольфы уже местами покрылись серыми водными пятнами грязных луж. Никакого ощущения праздника не было. Прошедший ночью ливень только усугубил ситуацию и настроение. Свинцовое серое небо давило сверху, заставляя подкашиваться когда-то разбитые по глупости колени. Неприятный ком застрял где-то в груди, не желая двигаться ни вперёд, ни назад. Девушка отчасти разделяла его прихоть. Тоже хотелось застыть на месте у старой голубятни и никуда не идти. Вообще никуда. Просто разглядывать зелёные исписанные стены и покрытые перьями решётки. Но она не могла. Есть такое противное слово — нужно. Сейчас нужно идти дальше.       За руку её держала Барбара, в своём идеально отглаженном синем платьице и накрахмаленном белом воротничке. Два хвостика с повязанными на них бантиками изредка колыхались от лёгкого холодного ветра. Малютка глядела на свои чёрные туфельки, стараясь аккуратно ступать по лужам. Сегодня она шла во второй класс.       — Котикам не надо ходить в школу… А ещё они пушистые! И их все любят…       — И не поспоришь, — выдохнула Джинн, поправляя лямку новенького кожаного портфеля, — Вот только котики часто живут на улицах, в такую погоду не имея всей любви и ласки, а порой даже еды.       — Будь я котёнком, я бы обязательно перебралась к нам во двор! У нас в подъезде много бабушек, которые кормят кошечек! И подвал открыт бывает — можно погреться, — улыбнулась Барбара, переступая через маленькую лужицу.       — Ты взяла кофту? — оборвала её сестра. Чёрт, она бы сейчас всё отдала, чтобы думать лишь о том, почему она не родилась котиком, но ей и впрямь не до этого! Если сестра замёрзнет и заболеет — попадёт в первую очередь ей, как старшей, что не уследила за ребёнком. — А перекус?       — Всё-всё взяла! — заверила её девочка, — Ещё салфетки — сухие и влажные, запасную тетрадку, черновичок и набор цветных карандашей. Ох, надеюсь Кли обязательно придёт — мы с ней планировали порисовать на перемене!..       Вполуха слушая малышку, Джинн мысленно отмечала себе галочкой, всё ли взяла она сама. Укорив себя в неопрятности за испачканные гольфы и смирившись с тем, что термос с тёплым чаем остался дома, она поёжилась от пронизывающего холодного ветра, предательски воткнувшего лезвие в защищённую рюкзаком спину. Барбара не переставала о чём-то рассказывать, увлечённо глядя себе под ноги. Гуннхильдр, выпрямившись, попыталась улыбнуться. Но движения лицевых мышц не дали почувствовать себя хоть на пару процентов лучше. Тревога и нервы по поводу внезапно накатившей учёбы заставили вновь согнуться и пропустить сквозь себя ещё несколько ледяных воздушных порывов. Снова тонуть в океане стресса по пустякам и сложностям на протяжении девяти месяцев ей совсем не хотелось.       Она бы всё отдала, чтобы не думать так много.

***

      — Чтоб тебя…       Кэйя весело расхохотался, стоя за его спиной.       — Дилюк, братец, плести себе что-либо на ночь, не зная всех нюансов — очень непредусмотрительно! Ты ведь в первый раз такое проворачиваешь, не представляешь, как всё это будет выглядеть…       Рагнвиндр ещё раз посмотрел на себя в зеркало. Он определённо сделал что-то не так, ибо его некогда порядочные густые волосы со слегка вьющимися кверху кончиками, превратились в пышный одуванчик. Та же история вышла с чёлкой.       — Ты похож на барашка, — ласково заметил брат.       — Слава богу, что не на беднягу, которому вылили доширак на голову.       — Да ладно тебе, не дуйся — в хвост волосы уберёшь, чёлку оставь — за уши если что заправишь. И вуаля — шедевр!       — Угу. Ещё заколки цветные прицеплю. — проговорил Дилюк, протягивая руку к чёрной резинке. Заправлять чёлку будет худшим из его решений, но волосы сзади собрать действительно стоит.       — Не бухти! Хочешь, я ради тебя завтра также приду, с этими же волнами? Только скажи мне: ты ж раньше никогда с волосами не экспериментировал — чего сейчас-то вздумал?       — Сам не знаю, — уклончиво ответил он, — Быть может, в преддверии праздника.       — Ого! Ты что, выспался наконец что ли? Теперь первое сентября для тебя праздник!       — Всё может быть, — также уклончиво пробормотал он, застегивая пуговицу на длинном чёрном жилете. — Где моя перцовка?       Спроси сейчас Кэйю, рад ли он вернуться в школу — он назовёт вам тридцать причин на каждую букву алфавита, почему он с нетерпением туда рвётся. «А» — Альбедо (а теперь ещё и Аякс), его верный друг и товарищ, «Б» — большая перемена, на которой столько всего происходит, «В» — возгласы, изрядно всем поднадоевшие «а это на оценку?», «это на весь урок?», «Г» — гулянка после тяжёлого школьного дня… Но он ни за что не назовёт на букву «У» слово «уроки» или «учёба». Нет! Он скорее скажет «уединение с самим собой, когда вальяжно прогуливаешься по коридору, не торопясь идти на начавшееся уже как десять минут занятие». Учиться ему не нравилось — уж очень скучно. Но все оценки всё равно старался тянуть хотя бы до «4» («Буква «З» — заветная четвёрка, после того, как вымолил её у строжайшей учительницы корпуса»). Истинный интерес питал лишь к географии, но поскольку та была от силы два раза в неделю, «включался» в учебный процесс он также редко. В школу Кэйя ходил, как выражался его брат, «потому что требует закон». Дилюк и сам не был исключением — будь его воля, он бы с радостью занимался дома. Учиться он, в отличие от брата, любил, но не до фанатизма. Просто нравилось узнавать что-то новое, не более того. Сама школа по вкусу ему не приходилась — слишком много людей. В безопасности он себя с ними не чувствовал. Относился ко всем чутко, настороженно, с некой долей презрения, за что частенько себя ругал, но никак не исправлялся. Не получалось. Прошлое наложило свой отпечаток — теперь он считал, что каждый строит заговоры против него и его родных, а попытки сблизиться с ним рассматривал как часть чьего-то коварного плана. Почему Джинн послужила исключением — неясно… Но ведь везде бывают исключения, не так ли?       Вкратце, в школе он нервничал, но вовсе не из-за уроков. Люди. Плохие и хорошие. Простые, как открытая книга, и недобрые, успешно себя маскирующие. Они все пугают его и он их, определённо, тоже. Но чем именно?

***

      — Джинн, куколка, наконец-то ты здесь! — с порога кабинета набросилась на неё Лиза. Джинн лишь успела коротко кивнуть классной руководительнице, как тут же очутилась в крепких дружеских объятиях. — Как я соскучилась! Мамочки, да ты выросла за лето!       — Здравствуй, — также тепло ответила она, — Ничего подобного — всё дело в обуви, несколько сантиметров прибавили. Так что мы с тобой по-прежнему одного роста!       — Вот оно как, — улыбнулась девушка, — Ха, даже если бы ты действительно выросла, я бы всё равно продолжила называть тебя маленькой милашкой, какой я помню тебя с первого класса! Пойдём, я уже завербовала нам парту.       Медленным шагом, каким любила ходить Лиза, они направились к родимой второй парте у окна. Великолепный дружеский дуэт из ответственной старосты отличницы Гуннхильдр и её подруги — великой прокрастинатора-хорошистки Минчи, оставившей за собой кучу учебных долгов, а также держащую свою репутацию лишь на твёрдых знаниях по всем предметам и должности заместителя старосты. Единственное, что мешало ей стать отличницей — её хроническая лень. Сама же Лиза уверяла, что бережёт энергию для чего-то более важного, чем пятёрка по никому не нужной геометрии или физкультуре, форма для которой у неё всегда находилась в стирке или потерянной в собственном доме. Из предметов уважала лишь литературу и смеялась над тем, что если не сдаст экзамены — пойдёт работать библиотекарем, так как книги она любила. Пожалуй, именно Лиза привила Джинн такую любовь к чтению.       — Как лето прошло? — поинтересовалась Гуннхильдр, вешая на крючок рюкзак и присаживаясь на вариант у окна.       — Ох, самое скучное лето! — протянула она, занимая оставшееся за партой место. — Я только и делала на этой даче, что спала и ела! Ещё читала. Даже про день рождения рассказать толком нечего… Надеюсь, у тебя всё прошло куда лучше!       — Ну… — Джинн замялась. Перед глазами пронеслась картина с бесконечными тестами матери, морем, побегами из дома, разбитыми коленями и сломанной стеной, их поход в заброшку, поездка на лошадях…       — Ну и ну, какие у тебя круги под глазами… — не дала ей договорить подруга. — Скоро будешь похожа на панду, если продолжишь не спать ночами! Давай-ка, начинай налаживать режим, иначе я заставлю тебя спать прямо на уроках!       — Лиза, это уже перебор… — нервно усмехнулась девушка. — На уроках учиться надо…       — И что?       Неоспоримый аргумент. Джинн лишь остаётся мысленно поднять руки вверх и передать все карты Лизе.       — Здоровье куда важнее. Тебе советую придерживаться того же мнения, — откинула она назад волосы. Но Гуннхильдр её почти не слышала. В голове тут же возникло очередное беспокойство по поводу того, достаточно ли у сестрёнки заряда на телефоне. Как-никак, они учатся в разных корпусах школы и попасть друг к другу смогут лишь после уроков через дверь на улицу…       — Ты видела новенького? — полюбопытствовала подруга. — Аяксом звать.       — Да, видела. Даже знаю, где он живёт и знакома с ним лично, — улыбнулась Джинн, вспоминая их чаепитие в горах. Да, зарядки у Барбары полная батарея, всё в норме.       — Серьёзно? И ты молчишь? Рассказывай скорее! — всплеснула руками Минчи. — Как вышло-то так?       — Ну… — вновь замялась она, поворачиваясь к подруге. Боковым зрением она уловила движение позади себя. — Я ездила кататься на лошадях в горы с Дилюком и Кэйей…       — Кто меня звал? — послышалось со спины. Обернувшись, девочки столкнулись взглядом с улыбающимся Альберихом, чей чёрный галстук был удачно завязан, но явно не с первой попытки — уж больно он был мятым. В руке Кэйя держал сорванный с чьей-то клумбы тюльпан, предназначенный учительнице.       — Тебя и звать не надо — ты сам приходишь! — рассмеялась Лиза. Джинн ответно улыбнулась.       — Есть такое, — кивнул парень. — Аякс, дружище! Вот ты где! А это Вам, — обратился он к классной руководительнице, протягивая цветок. — Доброе утро! Аякс, идем на первый — встретим там Альбедо и обратно! Не боись, не опоздаем! — и схватив друга за руку, тот помчался к двери. Джинн молча проводила их взглядом.       Но вечно спешащий куда-либо Альберих тут же отлетел от двери, с кем-то столкнувшись. На пороге кабинета показался держащийся за нос Дилюк. Лицо его было хмурым, словно сгустившиеся сегодня тучи. Но какая-то деталь всё же ломала всю его обыденную серьёзность, и Гуннхильдр, хоть убей, эту деталь найти никак не могла…       — Смотри, куда идёшь. — огрызнулся Рагнвиндр.       — Ничего не ииею против, братец, но вообще-то, по правилам этикета, принято выпускать выходящих первыми, — парировал Кэйя и, не задерживаясь, рванул вниз, всё ещё держа беззвучно хохочущего Аякса за руку. Встретившись взглядом с учительницей и коротко ей кивнув, Дилюк угрюмо последовал на своё место. Последняя парта, второй ряд — самая дальняя ото всех. Сидел там уже как третий год только он один. Самый максимум — пустит кого-то, если нужно поделиться учебником, либо Кэйю, если никто из его «кентов» не пришёл.       — А вот и Дилюк, — улыбнулась Лиза. — Давай тогда подойдём к нему? Чего он один там сидит?       — Не уверена, что он сейчас в настроении кого-либо видеть…       — Да ну, мне его жалко. Вон как за нос держится! Пойдём-пойдём, не съест он нас за любопытство, — и, будто подражая Кэйе, та схватила подругу за белый рукав рубашки и потянула за собой. Если она бережёт свою энергию для таких внезапных вспышек активности, то… Гуннхильдр не знает, что и сказать.       — Дилюк, привет! — уже подошла к нему Минчи, подтаскивая за собой девушку. — Сильно же тебе влетело… Зато какая классная причёска!       И тут Джинн осенило.       Густая шевелюра Дилюка сегодня была усеяна мелкими кудряшками. Сзади они были стянуты в обычный что ни есть хвост, спереди кучерявелась чёлка, разделённая прямым рядком и закрывающая почти половину лица. Вылитый барашек! Вот что лишало его всей солидности! Не в силах себя сдерживать, Джинн восторженно прикрыла рот рукой. Глаза её сияли.       — Привет… Спасибо, — ответил парень, аккуратно убирая руку от лица.       — Как же тебе идёт… — Гуннхильдр, практически не мигая, смотрела на новый образ друга. Сейчас правила приличия и то, как нехорошо пялиться на людей больше пяти секунд, её ничуть не волновали.       — Правда?       Ей показалось, или он улыбнулся?       — Да… Я в шоке, это великолепно…       — Рад, что ты оценила, — хмыкнул он в ответ, задержав взгляд на одноклассницах. — Вы обе тоже очень хорошо выглядите.       — Ух ты, спасибо! — воскликнула Лиза. Джинн кивнула. И вовсе эти кудри не выглядят, как лапша на голове… Даже наоборот, куда более объёмные оказались…

***

      Три урока позади. Осталось столько же.       Дилюк сидел на широком подоконнике. Вообще, на нём нельзя было сидеть, но его, худого, это никоим образом не останавливало. Тем более, что кабинет был абсолютно пустым. Ни единой души, кроме его самого. Весь класс ушёл учиться танцевать. Да-да, ещё один сюрприз на ближайший месяц — подготовка к осеннему балу. Разучивают раз в пару дней на переменах странные движения и называют это танцем. Увидев сиё зрелище, Рагнвиндр поспешил ретироваться, что ему успешно удалось.       Вытянув ноги во весь подоконник и взяв в руки термос с кофе, он посмотрел в окно. Серое тусклое небо, дороги, вот-вот превратящиеся в реки, прохожие с блеклыми зонтиками и желтые листья по деревьях, уже не выглядящие яркими на общей картине. Осень ему никогда не нравилась. Даже зима не приносит столько печали, сколько этот унылый пейзаж за окном. А ещё в октябре не стало матери… Подумать только, как резко всё оборвалось в один миг…       Размышления его были прерваны внезапно хлопнувшей дверью.       — Я танцевать не пойду, — не поворачивая головы отрезал Дилюк, боковым зрением заметив знакомый силуэт старосты.       — Тебя никто и не заставляет, — выдохнула Джинн. — Сама оттуда сбежала, как появилась возможность.       — А тебе не влетит? — последовал вопрос. — Как-никак, староста, пример для подражания.       — Скажу, что у меня болят колени, — усмехнулась девушка, усаживаясь на другой конец подоконника.       — Тогда у меня живот.       — Договорились!       Довольно ухмыльнувшись, Рагнвиндр отпил из крышки-чашки термоса.       — Получается, мы с тобой прогуливаем?       — Прогуливаем что? Перемену?       — Мероприятие. Кэйя там отжигает по полной!       — В его духе.       Джинн тоже загляделась в окно. Но, не найдя там для неё ничего интересного, вновь решила нарушить звенящую тишину.       — Твои кудряшки это что-то с чем-то…       — Решил из интереса попробовать. Ты сказала, что мне пойдут — я и проверил.       — Не устану повторять, что вышло великолепно! Тебе самому как, нравится?       — Не знаю. Пока что просто непривычно.       — Знакомо… Знаешь, ты мне с утра так настроение поднял своей причёской… В хорошем смысле! Я с утра вся мрачная шла, а тут такое… чудо!       — Рад. Очень рад, что тебе нравится, — на миг приулыбнулся тот. — А чего мрачная-то шла?       — Да там целый ворох всяких мелочей, ерунда…       — Рассказывай. Иногда эти мелочи превращаются в такой неразгребаемый ком…       Джинн внимательно посмотрела на Дилюка. Ей трудно понять — говорит ли он всякие мудрые высказывания из-за редкого чтения всяких заумных книжек, или просто по своему опыту?..       — Ну… Во-первых, я забыла термос с чаем — ужасно голодная, а тут даже пить нечего…       — У меня есть кофе. В рюкзаке — пару пакетиков сахара. Принести?       Сейчас голод оказался куда сильнее её вкусовых предпочтений, и Гуннхильдр, помедлив, кивнула. Парень аккуратно слез и подошёл к парте. Выудив оттуда два пакетика, взятых из столовой, он захватил пластиковый стакан возле куллера и вернулся к подоконнику. Джинн взяла протянутый стаканчик и, наблюдая за пакетиками сахара и ловкими движениями рук, мастерски наливавшими ей кофе, задумалась.       — Помнишь, мы закладку нашли? На заброшке.       — Такое не забываешь.       — У вас во дворе ничего странного больше не было? Ну, мало ли… Не знаю, как сказать…       — Я тебя понял. Нет, никто нас не выслеживал, того наркомана я больше не видел. Кэйя вроде тоже всем доволен. Приятного аппетита.       — Спасибо! — улыбнулась она.        Кипяток быстро растворял в себе сахар, обжигая ладони сквозь пластиковые стенки. Стало теплее.       — А во-вторых? — вернулся к диалогу Дилюк.       — Во-вторых я испачкала гольфы… — грустно посмотрела она на расплывчатые редкие пятна.       — Почти не заметно. Не обращал внимания, пока ты не сказала.       — Правда?       — Да.       — А ещё я забыла атлас по географии… Меня сожгут живьём в первый же учебный день…       — С тобой поделятся, уверен.       — Ты рубишь проблемы на самом их корне! — восхищённо воскликнула Джинн, отпивая сладкий кофе, — Как?       — Стиль жизни у меня такой, — усмехнулся Рагнвиндр. — Честно — не знаю. Привык. Не умею по другому. Могу дать совет, но вот как-то эмоционально или словесно поддерживать — вообще не моё… Не парься по пустякам. Да, с твоим перфекционизмом это для тебя звучит как каторга, но всё же… В общем, руби проблемы, как ты сказала, на корне. Чтоб не мешали тебе жить.       — Спасибо за бесплатный сеанс психотерапии! — рассмеялась Джинн. Дилюк фыркнул в кулак.       — Скажешь тоже… В любом случае, пусть эти испачканные гольфы будут самым большим твоим переживанием в жизни.

***

      — Джинн, милашка, прости, — виновато потупила взгляд Лиза, — Я сяду с Кэйей на географии? У меня тоже по несчастливому обстоятельству нет атласа!       — Он в стирке? — усмехнулась Гуннхильдр, припоминая отговорки подруги к физкультуре.       — Да постирался он уже, просто высохнуть не успел, — улыбнулась в ответ Минчи. — Так я сяду? Уверяю тебя, это в первый и последний раз!       — Садись конечно, всё в порядке!       Ничего не в порядке…       Класс быстро разделялся по парам. Кэйя, желая познакомить друзей поближе, усадил Аякса на своё место с Альбедо — третья парта у стены, а сам направился к Лизе. Ребята шустро подсаживались к тем, у кого был злосчастный бумажный сборник карт. Джинн перевела взгляд на место Дилюка. Место рядом с ним уже пыталась занять Донна. Чуть ли не с первого класса ей нравился Рагнвиндр. Несчастному приходилось терпеть все её десятки валентинок в феврале и прочие выходки в его сторону, а также стараться сохранять контроль над собой, дабы не послать прилипчивую девочку с не лучшим характером и неумением понимать с сотого раза к чёрту.       — Почему тебя не было танцах? — пыталась обратиться та к нему.       — Плохо себя чувствовал.       — Ах, какой ужас! Тебе сейчас лучше?       — Гораздо.       — Тогда я присяду? У меня нет атласа, а почти все места заняты…       Дилюк в панике огляделся. Заприметив стоящую посреди класса Гуннхильдр, тот повернулся к Донне:       — Прости, никак не могу. Я уже договорился с Джинн, у неё тоже нет географии. Можешь сесть на тот ряд — там чуть ли не у всех есть атлас. Джинн, — махнул он ей рукой, — садись, урок скоро начнётся.       Донна обиженно поджала губы. Джинн, не теряя времени, поспешила занять предложенное ей место.       — Ты меня спасла, — шепнул ей Дилюк.       — Ты меня тоже, — также шёпотом донеслось в ответ.