Сломанная стена

      Она нехотя убрала руки от телефона.       — Ну и на что мне теперь смотреть, когда захочу увидеть что-то красивое? — жалобно протянула Джинн.       — Попробуй подойти к зеркалу.       Та смутилась, но всё же довольно заулыбалась. Конечно, сидишь тут в пижаме и халате, относительно заспанная и потрёпанная, а тебе комплименты делают!       — Спасибо, — кивнула девушка.       И вот, она наконец наступила: неловкая пауза. Томительное молчание, изводящее уставший мозг, заставляющее нервные клетки закрутиться в мёртвую петлю, в попытках найти, чем же разбавить тяжёлую тишину. Джинн лишь смотрела в экран, вертя в руке карандаш. В голову совсем ничего не лезло.       В наушниках послышался грохот. Источником оказалось что-то упавшее со стола Дилюка. Затем последовали тихие проклятия Рагнвиндра, на миг пропавшего из кадра, и появившегося в руках с поднятой чашкой.       — Совсем забыл про неё.       — Ничего не разлилось? — обеспокоенно взглянула Гуннхильдр.       — Нет. Кофе выпил, а кружку не отнёс.       — Ты вообще питаешься ещё хоть чем-то кроме кофе?       — Да. Виноградом и пиццей маргаритой.       — Разнообразно, — горько усмехнулась она. — Ты смотри за здоровьем, пожалуйста, а то потом медкомиссия не примет тебя — и всё. Плакал твой следак.       — Взаимно, — отозвался парень.       Вздохнув, Джинн берёт в руки кисточку и макает её в воду. Затем аккуратно набирает жёлтую краску и еле-еле видным слоем начинает раскрашивать вазу. Хочется видеть блеклый цвет. Именно такой у неё ассоциируется с солнечными осенними лучами.       — Русский убивает, — заключил Дилюк, убирая тетрадь и шелестя газетами. Разгадывать судоку. Вот, чем он хотел заняться весь день. В потоке цифр его мозг расслабляется. Осталось найти задания, решить их, а позже посмотреть ответы в следующих выпусках.       — Да уж… — кивнула девушка. — Не так я представляла себе эти годы жизни в детстве… Тогда я думала, что буду совмещать учёбу, подработку, помощь по дому и решение задач по криминалистике. Ох, как бы я разочаровала себя маленькую…       — Как по мне — ты почти не изменилась. Строишь грандиозные планы на будущее и почти не живёшь настоящим.       — Эй! Вообще-то я изменилась! Я выросла!       — Да, в духовном плане — намного…       — В физическом тоже, — улыбнулась она. — Кстати, когда мы впервые встретились, ты был ниже меня.       — Всего лишь на пару сантиметров. — угрюмо прозвучало из наушников. — Кстати, во время того первого нашего знакомства, ты тоже разбила колени.       Гуннхильдр лишь прыснула в кулак. Да, было дело… Искусству падать и травмировать себя она обучалась с детства.       — Ты ведь помнишь, как мы познакомились?.. — осторожно спросила она.       — Такое не забываешь, Джинн.       — Верно… Прости, не подумала, что сказала…       — Брось эту привычку за всё извиняться, — ответил Дилюк. Спустя недолгую паузу, добавил, — Я очень благодарен тебе за то, что ты тогда вытащила меня оттуда.       — Это был мой долг, — улыбнулась девушка вниз уголками рта. — И всё же…       — Как я очутился в трансформаторной будке в твоём дворе?       — Да…       — Не хочу рассказывать тебе после кошмара. Ты и так на нервах.       — Брось! Я заинтригована. Да и вообще, мы так и не обсудили это толком…       Последняя цифра успешно была помещена в маленький квадрат. Оставалось ещё около восьми подобных, когда грифель карандаша, будто назло, надломился, заставив отвлечься на последние произнесённые Джинн слова. Пожалуй, он тоже не подумал, что сказал. Не хотелось вновь вспоминать тот злополучный день, о котором он всегда умалчивал или отводил разговор в другое русло. Прикусив щеку и стараясь не смотреть в камеру, Рагнвиндр начал:       — Меня заперли. Глупо всё на самом деле вышло… Из интереса пошёл гулять одному и исследовать окрестности. Набрёл на твой двор. А там компания ребят. Лет по пятнадцать им может было… Короче, решили видимо надо мной, шестилетним, поиздеваться. Я бы смог убежать, да вот, местность не знал ещё тогда…       Рука дёрнулась, и блеклая жёлтая полоса вышла за контур. Проигнорировав это, Джинн уставилась в экран. Почему она узнает эти подробности только спустя восемь лет? Неужели она ни разу не поинтересовалась у друга, как всё вышло?.. Нет, она интересовалась, точно спрашивала! Просто Дилюк тогда умело менял тему, и, Джинн, видя это, предпочитала больше не говорить о том случае. Странно, что сегодня он первый затронул его…       — В общем, затащили меня туда и дверь чем-то подпёрли. Я тогда знатно конечно струханул. Кучу статей видел, что ближе десяти метров к будке подходить нельзя. А я буквально в ней сидел. Уже потом когда прочёл про неё побольше, выяснил, что излучение там меньше, чем у телевизора. В тот момент не знал об этом и боялся даже стены трогать…       — И ты полчаса сидел там?..       — Да. Ещё от нервов голова разболелась — подумал, что излучение действует, вот-вот мозги взорвутся. Тогда на панике и начал молотить в дверь. Дальше ты знаешь…       Карандаш наконец был наточен и, готовый к работе, уколол палец острым грифелем. Поморщившись, Дилюк перевёл взгляд на газету, краем глаза отметив, что девушка всё ещё не перестаёт наблюдать за ним. Ох, не стоило ему всё это начинать…       — Ужас какой… — тихо промолвила Джинн. — Неудивительно, что ты так вылетел оттуда, как только дверь открылась…       — Я тогда наверно чуть ли не в истерике бился, да?       — Нет-нет, что ты! Держался очень даже стойко!.. На твоём месте я бы наверно разревелась, затопив слезами всю будку и утонув в ней…       — Ты извини, что вывалил это всё на тебя. Не знаю, что на меня нашло…       — Не извиняйся! Не смей! — замахала руками Гуннхильдр, а затем осторожно добавила: — Ты так никому и не рассказывал про тот случай?..       — Только Кэйе. Тот, зараза, докопался… А отец до сих пор думает, что мы познакомились с тобой в очереди магазина. Мама тоже думала. Вот так… Да чёрт с ними, придурками теми и будкой.       — Восхищаюсь тем, как спокойно ты говоришь это!       — Джинн, ты сама видела, сейчас у меня в ящике стола около десятка штучек для самообороны. Я ничего не боюсь, — усмехнулся парень и вдруг изменил тон, — Надеюсь, наш разговор не записывается?.. Оказывается, приобретать подобные вещи до совершеннолетия считается нелегальным…       Девушка негромко засмеялась, поспешно прикрыв рот рукой. Дилюк, удовлетворённый, что его интонация и мимика заставили Джинн улыбаться, довольно ухмыльнулся.       — Да уж, потянуло меня на откровения в два ночи…       — А это на самом деле интересно, — отсмеявшись, произнесла девушка. — Часто замечаю, что люди ночью становятся другими. Не знаю… Более искренними что ли?.. Классно наблюдать за этим.       — Наверное, мне стоит чаще общаться с людьми. Никогда не замечал подобного.       — Тогда я в твоём распоряжении! С моей-то бессоницей почти всегда на связи. Правда, не факт что увижу сообщения — сам знаешь, я в гаджетах ночью редко сижу…       Дилюк согласно кивнул. Конечно знает. Он может по пальцам пересчитать те редкие случаи, когда Джинн, за всю историю его долгих бессонных ночей, была онлайн. Он легко это определяет — чатов у него немного, тем более тех, что ночью в сети.       — Что ж, раз я начала про искренность, то могу сказать, что благодарна тебе за потраченные деньги в первую нашу встречу! Помню, мы убегали от дворника, который увидел нас у трансформаторной будки, и я мало того, что разодрала себе все колени, так ещё и умудрилась оторвать пуговицу от платья! Не знаю, чего боялась больше — того дядьки с метлой или гнева матери.       — Дворник у тебя и впрямь криповый был, — вновь кивает он. — А насчёт купленных нитки с иголкой и перекиси — вообще благодарить не стоит. Это был уже мой долг перед тобой.       — Признаю: мне никто ещё так бережно не обрабатывал раны. Как наверно это забавно выглядело со стороны — маленькая девочка, поспешно пришивающая самой себе пуговицу, и мальчик подле неё, пытающийся залечить колени подорожниками и перекисью…       — Боже, ты помнишь про подорожники! — воскликнул Дилюк, закрыв лицо руками. — Я на полном серьёзе думал, что они исцелят тебя за пару секунд.       — Да, я тоже так думала! — рассмеялась Джинн. — А как долго мы их выискивали…       — Ты за то время даже умудрилась поймать бабочку, будучи практически хромой.       — Точно! Я тогда ещё сказала, что она очень идёт к моему белому платью.       — И ты начала думать о том, почему бы тебе не завести бабочку.       — Да! В то время ещё были супер-популярны эти фермы для выращивания бабочек дома, и я тогда серьёзно над этим раздумывала!..       Джинн откинулась на спинку стула. Воспоминания нахлынули на неё потоком мощного прохладного водопада. Глоток свежего воздуха в этой серой рутине. И как давно она ощущала подобное чувство комфорта?..       — Мощно, — молвил Рагнвиндр.       — Очень! — улыбнулась она. — Спасибо, за то что открыл доступ к воспоминаниям!       — Всегда пожалуйста.       — Ты делал английский?       — Чёрт, как же шедеврально ты меняешь темы… Погоди, какой английский?       — Ну как же! Нам задали написать свою краткую биографию.       — Кто задал?! У нас даже английского ещё не было!       — Ты забыл? У нас новый учитель. Наша прошлая ведь ушла. А с этого года мы занимаемся с новой, которая в конце мая обозначила домашку на сентябрь…       — Боже, я ещё про это помнить должен?! — резко отодвинул он в сторону газеты. — Я до сих пор не могу запомнить, сколько лет отцу, а тут — домашка на осень, заданная весной! Шизанутая эта новенькая.       — Про возраст папы — жизненно, — усмехнулась Джинн. — А задание то я записала. Вот. У нас просто группа что-то да сочинит, а у тебя, знаю, могут возникнуть проблемы с импровизацией на другом языке — не хочу подставлять тебя…       — Спасибо огромное. Правда.— вздохнул он.       — Тебе помочь?       — Я через переводчик всё сделаю.       — А потом застрянешь посреди рассказа на сложном слове?       — Да. Так и поступлю.       — Ну уж нет, так не пойдёт! Давай сочинять тебе биографию.       — Сочинять? Можно придумать?       — Я так, образно выразилась.       — А я могу включить песню «Биография» Кровостока?       — Дилюк… — с театральным придыханием произнесла Джинн, — Твой отец в курсе, что ты такое слушаешь?! Не по-христиански, друг мой! — начала захлёбываться она от смеха.       — Джинн, твоя сестра в курсе, что ты шутишь насчёт веры? — подхватил Рагнвиндр.       — Нет, что за вопросы! — не переставала трястись от хохота та. — И вообще я категорически против такого юмора! Просто так, к слову. Само вылетело. Так что там по поводу твоих музыкальных вкусов и мнения Крепуса насчёт них?       — Я такое не слушаю. Все вопросы к Кэйе с Аяксом.       — Не поняла…       — Эти два юмориста нашли хорошей идеей включить эту песню на колонке, когда мы провожали Аякса до дороги.       — Да ладно…       — Да. Но быстро вырубили сиё произведение, стоило подъехать отцу Аякса.       — Как ты выжил… Ничего не имею против творчества группы, но всё же… Слушать такое на колонке, посреди улицы… А если бы кто-то из знакомых навстречу шёл?       — Кэйя пообещал, что это было в первый и последний раз. Я поверил.       — О чём щебечут голубки? — раздалось вдруг сзади.       В дверях стоял Альберих, прищурившись и хитро улыбаясь. Дилюк обернулся:       — Что, прости?       — Ну, птички обобщённо. Мы же Павлин, Ласточка, Орёл… — не переставая улыбаться, подошёл он к столу. — Вы по видео? Джинн, привет!       — Она тебя не слышит. Я в наушниках.       — Ну так поделись! — вытащил он из уха брата наушник и, засунув в ухо себе, с интонацией трагично умирающего лебедя, произнёс, — Джинн? Джинн, ты меня слышишь?..       — Что это за Марья Моревна рядом с тобой, Дилюк? — заулыбалась Джинн.       — О, а это мои будущие волнистые волосы! — гордо потряс Кэйя синей косой, — Завтра придём с Дилюком кудрявые. Как тебе его причёска? Работал лучший стилист!       — Лучше я и представить не могла, — усмехнулась она. — Кэйя, что это за беспредел?       — В смысле?       — Мне твой брат на тебя жалуется. Что за блатные песни вы там с Аяксом включаете?       — Ничего не блатные! Мы вообще по рофлянчику… Да мы прикалывались, честно! Шутки ради! Я сейчас тоже так могу! Я родился в Москве в семидесятом, на краю города… — начал было он.       — Совсем рехнулся?! — шикнул Рагнвиндр. — Отец спит!       — Неа, — махнул тот головой. — Его на ночную смену вызвали. Внизу сейчас, собирается.       — Как — на ночную? — встал Дилюк из-за стола. — Я сейчас, — бросил он подруге, и поспешно скрылся в дверном проёме. Кэйя же быстро очутился на недавно занятой табуретке.       — Чего вы делаете? Английский? Тетрадь вон. Газетки ещё какие-то тут лежат…       — Да, Дилюк уроки учит. А я вазу с цветами рисую. Не понимаю, почему это не могли поручить Альбедо… Он же у нас в художку ходит.       — Без понятия. У него вообще куча свободного времени — вон, только что в дурака онлайн играли.       — Да ладно? И как успехи?       — Я выиграл, — довольно улыбнулся Альберих. — А вы с Дилюком чего по звоночку вещаете? Посреди ночи-то.       — Ну…       А что, собственно, она может ответить? Так и сяк, приснился страшный сон, и мне ничего не пришло в голову, кроме как попросить твоего брата позвонить мне? Слишком это низко для Гуннхильдр. Солгать, однако, тоже не вариант — в детстве её учили говорить правду, и только правду, так что лжец из неё никудышный — сразу заметят враньё. Что же ответить? Думай, Джинн, думай! Рассуждай!       — Обмениваемся мыслями, — начала она. — Думаем, какой лучше нарисовать вазу. И заодно болтаем.       Ведь правда? Всё так и есть. Просто умолчала о главной причине. Не договорить — не равно соврать. Так что её совесть чиста.       — Мозговой штурм, значит? Умно-умно… — кивнул Кэйя. — Что предложил тебе Дилюк? Какой он видит хорошую вазу?       — Банкой из-под варенья, — усмехнулась девушка. — Перевязанной ленточкой. С полным описанием состава.       — Как занудно, — поморщился он. — У нас дома стоит потрясающая цветастая ваза, которую я ему подарил! Правда, она не совсем вписывается в наш интерьер, но это мелочи, не так ли? Ладно, опустим. Что выходит там у тебя?       Джинн аккуратно развернула камеру телефона, показывая всё проделанное ею количество работы. Кэйя снова одобрительно закивал головой и показал большой палец вверх.       — На эти стебли, — провела она рукой по серым линиям, — мы приложим и обведём ладони — типо цветы. Потом раскрасим их и напишем внутри наши дни рождения.       — Детский сад, штаны на лямках, — проговорил Альберих. — Понятно, почему Альбедо не предложили — он бы сразу отказался. А вообще — жаль портить такое искусство этими отпечатками ладоней. Они ещё разноцветными будут? Да?! Ужас какой… Сэ кошмар! — так бы выразилась та училка с третьего этажа. Она ведь французскй ведёт? Ну вот, выходит, я не ошибся. Мда, люто конечно…       Тихонько скрипнула приоткрытая дверь, и в комнату вошёл Дилюк. Подойдя к столу, тот сказал:       — Отец говорит, что всю осень будет так работать. По ночам. И днём отсыпаться. Дебилизм полный, а не начальство.       — Так быстро ты вернулся, — присвистнул Кэйя.       — Ты не рад мне? — хмыкнул Рагнвиндр. — Он уже обувался, когда я спустился. Я дверь закрыл, ключи повесил. Всё.       — Всю осень?.. — удивилась Джинн. — Мне страшно за режим Крепуса…       — Я о том же.       — Да, неприятненько выйдет… Но папка железный — выдержит! А мы с Дилюком помогать будем.       — Интересно, кто это — мы…       — Ну, то есть я буду помогать Дилюку помогать папе! Во!       — Подумать только: и эта безответственная тефтеля — доверенное лицо нашей классухи…       Джинн лишь звонко рассмеялась. Все страхи тихонько улеглись, словно оказавшись укрытыми тёплым одеялом. Боязнь разбудить сестру или маму; опасения, что за дверью кто-то стоит; ощущения после того злополучного кошмара… Всё стало чем-то таким прозрачным и далёким, как облака на заднем плане её аватарки.

***

      — А потом Лиза заявила, что заявила, что если я не умру от этого отвара — то, по крайней мере, точно выздоровлю!       — И как ощущения?       — На вкус ужасно, но, как видишь, жива, — улыбнулась девушка. — Боже… — взглянула она на время.       — Что такое?       — Полседьмого…       — Шутишь, что ли?       — Ты даже не ложился! Это всё из-за меня! Совсем тебя заболтала…       — Ты тут ни при чём. И вообще, ни разу не почувствовал сонливость, пока беседовал с тобой.       — Попробуй уснуть… Хоть ненадолго…       — Нет смысла. А так — хоть польза. Может, эта бессонная ночь восстановит мой сбитый режим.       — Мне так стыдно…       — Перестань. Если бы мне не нравилось проводить с тобой время и я предпочёл бы сон — то сбросил бы трубку, сказал, что телефон разрядился, и так прочее. Разговаривал я с тобой исключительно по своему искреннему желанию, так что хватит себя винить. Кстати, насчёт зарядки… У меня три процента.       — Одиннадцать…       — Тогда ставь свой на зарядку и… не знаю. Либо поспи полчаса, либо готовься к школе. До встречи.       — Увидимся! — помахала она рукой. Дилюк лишь приулыбнулся и отключился.       Спина ныла от долгого сидения на неудобной табуретке. Гудела голова. Странно, что он не заметил всего этого раньше.       Из-за плотно задвинутых штор почти не пробивался свет. Дёрнув одну из них, Дилюку предстал обыденный утренний вид. Уже не время алому рассвету, но лёгкая краснота небосвода, холодный ветер и жёлтые листья дали ощущения того комфорта, когда сидишь в прохладной комнате, наедине со своими мыслями.       «Когда я поменялся настолько, что готов не спать ночами ради кого-то?»