Последний крик моды

О съеденном днем куске торта Му Цин переживает оставшуюся половину вечера. Вторая часть времени суток перед ночью оказывается занята созданием набросков и выполнением домашней работы. Выполнить домашку — дело нескольких минут. Ну, может быть, он чуть приуменьшает, но творческие специальности, при всей строгости оценивания, Му Цин выполняет быстро, совмещая их с нужными для себя вещами. Не все преподаватели оценивают его бурный свободный дух, но и до всех преподавателей Му Цину почти нет дела. Зачет, незачет. Отлично или удовлетворительно… Единственное, что для него имеет значение — дело всей его жизни и обретение новых знаний. Му Цин знает, что за его вольный подход его могут отчитать или посрамить перед всем потоком, но точно не выкинуть. А цвет корочки диплома для него может быть хоть фиолетовым, хоть чёрным, хоть окрашенным во все оттенки радужного спектра. Е Ваньси сегодня пропадает до самой ночи. Она опять не поссорится с комендантшей, потому что это Е Ваньси и ей прощают то, за что не пустили бы без строгого выговора любого другого провинившегося. Поэтому Му Цин не стесняется разговоров с самим собой. Он — свой самый внимательный слушатель. Единственный специалист своего дела в кругу общения и обладатель тонкого вкуса. Революционер в мире моды и только совсем — в душе одинокий человек. Пока его душа горит нарядами, впрочем, такие мелочи не имеют места среди более сильных тревог в его сердце. — Наньгун Сы точно будет Солнцем, догадливый черт, — бурчит Му Цин себе под нос, полностью переделывая изначальный эскиз. На его ноутбуке открыты сайты с вдохновляющими картинками на тему Солнечной системы. Больше, чем двадцать вкладок, давно не дают названиям сверху отразиться дальше одной буквы, но Му Цину достаточно и этих знаний и иконок рядом для того, чтобы сориентироваться в своем беспорядке. Солнце — самая большая звезда. Это не планета, но её яркость ослепляет и жёлтый высокомерный цвет подчеркивает её значимость. Му Цин знает, что Наньгун Сы ценит себя больше, чем кого-то ещё, и, имея обеспеченных родителей и должную репутацию, умеет заставлять людей вокруг крутиться вокруг него спутниками. Многие знают, что Солнце окружает корона, но, не ослепнув, посмотреть что на неё, что на саму огромную галактическую звезду, выйдет только в случае затмения. Луна, закрывающая Солнце, как никто другой видит его невооруженным взглядом насквозь. Это похоже на Е Ваньси, всегда подставляющую свою спину, чтобы закрыть в нужный момент ослепительную чужую яркость, не давая ей ранить кого-то необузданным пылом. Изначально Му Цин не планировал вводить в свой показ мод Солнце, но внезапная фраза Наньгун Сы на кастинге заставила его поменять свой концепт, на несколько незаметных шагов отходя от него. Он не совсем знает, к какой планете отнести себя и четвертого члена их команды, но у них есть ещё достаточно времени для подготовки, обсуждений. Для поиска окончательной команды и распределения Солнечной системы между членами окончательно. Образы Наньгун Сы и Е Ваньси в голове рисуются гораздо более чётко, чем свой собственный. Му Цин хотел показать себя и свои модельные навыки в первую очередь, но мысленно уже поставил в центр всего построения более яркий и цепляющий образ, чем его собственный. Его руки водят по блокноту в течение несколько часов, так и не вырисовывая чего-то конкретного. Последние несколько минут перед сном он проводит в спешной пробежке галопом по страницам книжных материалов, содержание которых он может объяснить своими словами и без скучных попыток зазубрить. Эта неделя обещает быть напряженной. Отгул, который придется отработать, сокращает свободное время, которое можно потратить на размышления о действительно важном и наброски, а начальник, не жалующий его, портит настроение заранее на несколько дней вперед. В беседу потока он, как руководитель группы, коротко вкидывает сообщение о поиске участников для показа. Количество нужных людей невольно увеличивается на одну душу, и это радует ещё меньше. «Суток. Проходит набор в показ мод на «Первокурсник». Если вы заинтересованы, то напишите либо мне в личные сообщения, либо после третьей пары встретьтесь сразу в аудитории Д-13». Но в голове рисуется гениальная задумка, Му Цин загорается ярче Солнца, роль которого уже укладывает в руки Наньгун Сы. Его идея сияет сильнее алмазных дождей на Сатурне и вращается в мыслях сильнее, чем Юпитер в пространстве. И от таких вещей он не отступится, даже если придется потратить все собственные силы, каждый из материалов со всего мира. Реализовать свои проекты для него важнее самой жизни, показать себя и то, на что он годен. Открыть себя хотя бы этому чертовому институту и доказать собственному «я», что он может заявить о себе из рупора смело. Он — Му Цин. Он уверен, что за ним будущее моды. И он обязательно этого добьётся.

***

— Конечно я не возьму тебя в свой показ. — Но почему? — изгибает бровь Фэн Синь. Он не понимает, что не так с дурным характером Му Цина. Количества человек в его команде сейчас явно не хватает для начала хотя бы подготовки к мероприятию. Фэн Синь убеждён в своем хорошем телосложении и обширных знаниях, несмотря на отсутствие интереса и порой отвращение ко всему, связанному с этим. Когда он подходил к Му Цину с забавным предложением присоединиться к нему, он хотел просто немного поиздеваться. Посмотреть на реакцию, свести всё в шутку и отказаться. Но его гордость оказывается ранена на глубокое расстояние для того, чтобы он складывал руки на груди в недовольном жесте. Что не нравится этому павлину? — Мне нужен кто-то, кто в этом заинтересован. И есть ещё миллион причин, по которым ты не вписываешься в мой концепт, — холодно говорит он, уже поворачиваясь, чтобы пойти в другую сторону. — К тому же, ты уже участвуешь в «Первокурснике» с другой группой, мне показывали списки. Фэн Синю отказывают люди, но это происходит не так часто и не в безвыходных ситуациях, когда обостряется вопрос категорической нехватки людей в команде. Он удивленно продолжает идти за Му Цином, потому что Му Цин странный. — И какие же ещё причины? Му Цин останавливается и замирает на месте, поворачиваясь к Фэн Синю. Выставляя вперед колено и ставя свой шопер на него, он что-то ищет в чёрной вместительной сумке, сосредоточенным взглядом опускаясь на дно бездонной вещи. Выуживая оттуда измерительную ленту с сантиметровой разметкой, он укладывает один палец на самый конец той и, убеждаясь, что Фэн Синь не двигается, оборачивает эластичную линейку вокруг его груди. — Видишь это? — Му Цин фыркает, замирая ногтем на конечной цифре замеров и убирает ленту обратно. — Ты слишком широкий. Подойдёшь в спортивные модели, но это не мой концепт, — его взгляд всё ещё наполнен облаками более ледяными, чем те, которыми окружен сам Уран. — А ещё тебе не нужен показ. А мне — балласт. Вопросы отпали? Му Цин поворачивается обратно и теряется в глубине коридора, который изначально и был путём его отхода. У Фэн Синя нет слов от этого парня, потому что его называют балластом и ему почти негде возразить. Его единственный аргумент — Му Цин невозможный и странный. Невозможно странный. — Тогда я планирую забрать у тебя первое место, — говорит он громче нужного. Его голос почти теряется в шуме коридора, но Му Цин, закатив глаза, сразу понимает обращенную к нему реплику. Это так по-детски. — Забирай, мне оно и не нужно. Му Цин заинтересован в победе, но не ставит её своей главной задачей. Попытка показать себя гораздо важнее оваций, а приз зрительских симпатий потешил бы его душу гораздо больше, чем взгляд судей, не смыслящих в искусстве. Фэн Синь, привыкший к непоколебимым согласиям на любые фразы, наверное, потрясен его ответами и реакцией после оказанной помощи с тем обманным кастингом. Му Цин окажет ему помощь в будущем, попади тот в затруднительную ситуацию, но терпеть оскорбления себя в виде снисхождения до его показа мод он не станет даже со стороны правителя целого мира. Фэн Синь не похож ни на правителя целого мира, ни на полностью компетентного человека, чтобы делать одолжение для демонстрации своего тела на любительском конкурсе. Му Цин не волнуется о наборе команды, потому что у него есть Е Ваньси. И к ней в комплексе карандашиком — Наньгун Сы с ещё большим обилием разного рода связей. Фэн Синю он вычеркивает обратно балл, добавленный ещё совсем недавно. Высокомерные глупцы не нравятся никому, в том числе и Му Цину.

***

— Это же к тебе обращаться по поводу показа мод? Высокомерные глупцы не нравятся никому, в том числе и Му Цину. Но почему-то он притягивает их почти что самым настоящим магнитом. В его руках нет ни плюсового, ни отрицательного полюса, но много мнящие о себе люди вешаются на него с таким усердием, словно Му Цин обсыпает себя если не едой, то точно чем-то драгоценным и блестящим. — Ко мне. Стоящий рядом парень ниже него ростом больше, чем на половину головы. Но цифры роста — единственное, чего в Му Цине больше, чем в этом… Человеке. — Тогда я заинтересован этим. Нужно пройти какую-то проверку или вроде того? Кастинг? — Никакого кастинга. Думаю, ты впишешься в тематику показа мод… — задумчиво оглядывает его Му Цин. Его взгляд не полностью профессионален, он только учится. Но с дизайнерской точностью старается определять на глаз тех, кто параметрами идеально впишется в задумку коллекции. Чье лицо будет только украшать и дополнять картину, а не выделяться чёрным пятном на ярком белесом фоне. — Дашь мне свои контакты? Сегодня я создам беседу и добавлю тебя туда, чтобы обсуждать рабочие детали. — О, конечно. Это ни кто иной, как Сюэ Мэн. Сын одного из деканов, пользующийся уважением человек и просто смыслящий в своем деле специалист. Сюэ Мэн всегда одевается не менее броско. Единственное, что отличает их — количество денег, которыми набитыми их карманы, и репутация. И репутация этого юноши совсем не позволяет другим насмехаться над ним и его желанием выделиться. По крайней мере ему в лицо. Он тот ещё гордец и отказ ему — гораздо страшнее, чем отказ какому-то Фэн Синю. Впрочем, его фигура стройна и подтянута, а лицо действительно вписывается в постановку и при одном взгляде на него Му Цин мысленно уже решает, куда его пристроит. Они быстро обмениваются контактами. — Я слышал, что у тебя тематика Солнечной системы. Это круто! Я хочу быть Солнцем, возьми на заметку, — уверенно кивает Сюэ Мэн. — Оно яркое и все его видят, мне это подходит. — У меня есть другая идея, позже я расскажу её. Му Цин знает, что этот ответ не удовлетворит такого человека, как Сюэ Мэн, но больше всего на свете он не любит подлизываться. Так делают собаки, старающиеся приглянуться на улице хотя бы кому-то, или кошки, проявляющие редкую благосклонность ради резкого прилива чувств. — Не уверен, что какая-то другая планета или звезда сможет передать мой характер, — взволнованно говорит он, словно перетягивая одеяло на себя. — Но мне интересно, что предложишь ты. И Му Цин выдыхает. Слухи о Сюэ Мэне гораздо хуже и на деле работать с ним пока что не так неприятно, как общаться с тем же Фэн Синем, упрямо стоящем на своей точке зрения. Даже если он абсолютно не прав. — Мне кажется, что тебе придётся по душе, — Му Цин говорит уверенно. Но он совсем не уверен в этом. Пусть он порой и делает одежды на заказ, это ограничивается мамиными коллегами или знакомыми, которые не чают в нем души и закрывают ладонями глаза на любые его ошибки. Даже на неровные стежки или полный промах по их фасону: но Му Цин старается не допускать таких погрешностей в собственной работе, максимально сводя любую деятельность к идеалу. Однако Сюэ Мэн — другое дело. Ходящий в одеждах дорогих дизайнеров и точно знающий свой стиль. — О, правда? Ну, тогда буду ждать! Они расходятся мирно, но Му Цин почти что физически ощущает очередной камень, опускающийся на дно его организма внезапной проблемой. Подстраиваться под свои вкусы — легче лёгкого. Он знает, что понравится ему самому или бабушке из цветочного магазина, которая неразборчиво наденет на себя любую яркую ткань. Достаточное количество времени знакомый с Е Ваньси, он точно знает её гардероб и уверен, что подбирает ей всегда хорошие варианты новых нарядов, ни разу не разочаровывая. Работать с людьми, которых он видит впервые — сложное дело. Но это его не пугает, не расстраивает. Появляющиеся трудности он намеревается решить, а если не решить, то хотя бы предпринять отчаянную попытку. Без должных стараний не будет результата, а без веры в себя он не станет ни моделью, ни грозой модного мира.

***

Иногда Му Цину бы хотелось, чтобы мир целиком вращался вокруг него. Чтобы центром Солнечной системы приходилось далеко не Солнце и даже не скромная Луна, ночью заливая мёдом небо. Не известные всем Юпитер, Венера, Марс… Вокруг какой-нибудь HD106906, о которой слышал в этом мире только он и скромный астроном, заинтересованный в своём деле. Находящаяся за несколько десятков тысяч световых лет, она остается почти неизвестной обывателю и самой одинокой. Отдаленная на миллионы километров от остальных звёзд и планет, она никогда не станет хотя бы на сантиметр ближе к общему скоплению космических телес. Засматриваясь на то, как Е Ваньси поздно и вымученно возвращается домой, порой он хочет также. Сидеть где-то до изнеможения и приходить почти в ночь, улыбаться комендантше и почти что вором красться по опустевшим коридорам заснувшего общежития. Хочет быть не таким одиноким, оказывающимся в компании больше, чем двух или трех людей. Болтающих о чем-то беззаботно и говорящим на разные-разные темы. Может быть, хочет кому-то открыться, уткнувшись в чужую грудь, и поделить свои несправедливые тяготы мира на двоих. Может быть, не на двоих. Может быть, просто хотя бы на самую малость приоткрыть щелку сердца и посмотреть — что же произойдет от вторжения ранее неизвестного объекта туда? Обеспеченный холод или гарантированное тепло? Но у Му Цина нет времени на праздное провождение хотя бы нескольких часов. Его мечта требует учёбы и трудов, а вечное отсутствие денег требует работы. Складывая затрачиваемые на всего две деятельности часы, у него остается всего несколько свободных часов, которые по воле физиологии он вынужденно тратит на сон. Иногда Му Цин задумывается: повези ему чуть больше, оказался бы он немного более счастливым? Но он не жалуется и своей нынешней жизни. Его мать в добром расположении духа сейчас, у него есть пусть и несколько, но друзей, и цель, к которой он идет, становится ближе хотя бы на один шаг с каждым днём. Даже если на полшага или драный миллиметр, она приближается к его ногам методично-долгими движениями. Возможно, это потому, конечно, что в его графике не остаётся свободной минуты на жалость к себе. Хотя Му Цин уверен, даже будь эта минута или даже несколько, он бы не потратил их на минуты ненужной слабости. Поэтому, обессиленно после работы приходя домой, Му Цин просто начинает делать то, что должен. Он щёлкает несколько раз, создавая беседу для фэшн-показа, и коротко описывает дальнейший ход действий. Сегодняшняя смена была близка к тому, чтобы довести его до самоубийства, но он покорно склоняет голову к подушке и старается забыть о неприятном опыте. Грязные после дождя сапоги клиентов пачкают только что вымытый пол, а люди, находящиеся в недобром положении духа, всегда решают сорвать злость на ни в чем не повинном нём. Сначала это один человек, потом второй. Затем третий, четвертый и в завершении — сам начальник, как всегда находящий причину если не понизить заработную плату, то испортить настроение. «— Серьёзнее относись к работе, у тебя другой нет», — слышит сегодня Му Цин. Он относится так серьёзно, как только может. Из его рук порой что-то валится от усталости, но он старается этого не допускать, выбирая из двух зол валиться от бессилия самому, чем позволять это делать посуде или чему-то другому. Держать свои нервы он не успевает: у него слишком мало рук и слишком много деятельности. — Знаешь, я почти подобрал идеальный вариант твоего костюма на показ. — Правда? Покажи. — Не-а. Позже увидишь, как закончу. — Подразнил, значит, и бросил? Вот так со мной? — Ага. С Е Ваньси занятно вести перепалки. Они оба не бывают заинтересованы в серьёзной попытке уколоть и шуточная ссора с абсолютно каменными выражениями лиц выглядит ещё более забавно, чем устроенный на эмоциях конфликт. — Но я могу показать костюмчик Наньгун Сы, м? Он знает её слабое место и, не дожидаясь ответа, открывает блокнот, демонстрируя чёрно-белый наряд. Коротко на некоторых местах отмечены буквы, обозначающие предполагаемый цвет или оттенок. Цифрами собственного шифра написаны названия тканей, которые, конечно, не разобрать Е Ваньси, но она берет в руки бумажные переплеты и вглядывается в эскиз. — Это корона такая? — Ага. Я хочу сделать её из жгутов или чего-то вроде того и покрасить в золотой. — Он ведь будет Солнцем? Это очень напоминает свечение вокруг него. — Это оно и планировалось, — смущённо отвечает Му Цин. Он трепетно относится к людям, которые с интересом смотрят на то, что он им показывает, и дают комментарии. Самое важное в персонификации чего-то — передать схожие черты и, если у него получается это сделать своими дизайнерскими решениями, значит, он хороший дизайнер. — Теперь мне ещё больше интересно, что ты сделаешь для меня. Му Цин, дразня, чуть показывает язык. Детские жесты он демонстрирует в случае доверия и Е Ваньси заслуживает его на все сто процентов из ста, поэтому он позволяет себе глупые шалости. — Поживешь - увидишь. — А если я умру от любопытства? Он крутит палец у подбородка, изображая думающий вид. — Значит, такова твоя судьба. Е Ваньси чуть улыбается. Му Цин пфкает и забирает из её рук блокнот, вооружаясь вновь карандашом и переворачивая страницу на другую. — Какой же ты вредный. — Мне это говорят чаще, чем я дышу. Будь оригинальнее. — Какой же ты Му Цин. — Такое тоже порой говорили. Теперь это нарицательное? — О-о-о, Му Цин, заткнись. Иди и рисуй. Если это был посыл, то он выполнен чётко по назначению, и Му Цин движется прямо точно к пункту. Идти и рисовать — это его стезя, а, значит, он постарается сполна. Он не заглядывает ни в созданный чат, ни в беседу потока, ни куда-либо ещё, полностью погруженный в собственное занятие. Только видит краем глаза, как Наньгун Сы меняет название группы на «Фэшн ис май профешн», и кто-то пишет, что это очень глупо. Удивительно, но даже не он сам.

***

Му Цин засыпает прямо с блокнотом в руках. Карандаш заточен достаточно остро, чтобы в будущем стать предположительным орудием убийства, но у Му Цина нет страха умереть по причине воткнутого ему в сонную артерию стержня, поэтому его сон остается безмятежным и спокойным. Будильник стоит ежедневно на одно и то же время и не обременяет тем, чтобы каждый раз заново настраивать нудное приложение. Утро Му Цина начинается одинаково. Встать, почистить зубы, заморить себя голодом из-за отсутствия денег на завтраки и в конечном итоге собраться окончательно в институт, надевая что-то случайное из своего гардероба. Е Ваньси уже полчаса как нет в комнате, потому что она птица раннего полета. Приходит всегда вовремя или заранее, вечно занятая волонтерской или студсоветской деятельностью. Её доброе сердце порой называют холодным ослепшие люди, но Му Цин, как никто другой, знает, насколько человеческие существа могут не видеть очевидной доброты, подменяя её понятие на что угодно другое. Сегодня один из тех дней, когда, несмотря на отсутствующее время на тоску, его сердце щиплет из-за пустующей кровати и из-за неимения компании на раннее утро. Он придёт в институт, чтобы в одиночестве посидеть на парах, попутно что-то ловя одним ухом. Что-то рисуя в своем блокноте, думая новые диковинные наряды, которые смогут и отразить образ, и подойти их владельцам как влитые. Социум никогда не был его фишкой. Фигурами на поле вроде интеллекта или чего-то такого Му Цин владел гораздо лучше, чем взаимодействием с людьми. Компания в институте не искала его, а он не искал взаимно, потому что даже не хотел пытаться. К нему порой подходили, чтобы уточнить домашнее задание или прокомментировать внешний вид, но этим все ограничивалось. Бурная студенческая жизнь проходила мимо него, пока он, застряв в работе и мечте, старался делать вид, что его это совершенно не волнует. Не волнуют пробегающие рядом, но не к нему, люди, и совсем не волнует поток времени, который его не только не щадит, но и сносит с самой головой в песочную бездну. — Всё-таки надел эту рубашку ради меня? Му Цин негодующе-осуждающе смотрит на обладателя знакомого голоса, поворачивая к нему голову. Рубашку? Приходится опустить взгляд вниз, чтобы рассмотреть на себе ту самую вещь, обшитую в центре груди бисером и прочими алыми безделушками, сияющими ничуть не хуже, чем драгоценности. Утром он достал первое, что выпало из шкафа, абсолютно уставший после смены и вымотанный после долгого тяжелого дня. Му Цин, любящий одеваться каждый день как на показ, не тратил сегодня, как обычно, большую часть времени на сборы и просто решил выглядеть так, как будет. Даже если будет плохо. — Конечно, только о тебе и думал, — закатывает глаза он, проходя мимо. Му Цин иногда не понимает, что таит его собственная голова. И если свои мысли для него потёмки, то чужие — самый отражающий любое световое попадание материал. — Так что, не надумал ничего с показом? — А должен был? — уставше вздыхает Му Цин, стараясь пройти дальше с миром и упокоем души. — Придумай какой-нибудь новый повод до меня докопаться и тогда я обращу на тебя внимание. Му Цин прикрывает глаза и идет сам почти что в эту беспросветную темноту. — Информатика, мои костюмы и показ мод. Эти темы были, ищи другие. И, как всегда гордо подняв голову, уходит в свою по-нечестному одинокую аудиторию, заполненную людьми.