Последний крик моды

Му Цину кажется, что он достигает точки сумасшествия; дни до показа начинают капать в поток времени быстрее, чем он того ожидает. Неразмеренный ливень заставляет воду бежать все быстрее к точке невозврата, а Му Цин не успевает понять, как перестаёт успевать ничего из задуманного. На его плечах слишком много работы, в его голове даже больше, чем он рассчитывал, мыслей, и ничего из них не собирается в искомую картинку хотя бы какого-нибудь наряда. Он тратит меньше времени на шикарные сборы в институт этим утром и почти не помнит, что делал вчера на работе. Му Цин зевает и почти что не смотрит под ноги и даже вперёд, когда продвигается по коридору к своему кабинету. Если честно, даже не знает, какой именно ему нужен. Если нечестно, то собирается узнать у одного из одногруппников, которого первым словит своим взглядом. — Это он? — Это он, но… Блять!!! Куда ты идешь, тварь! Остановись! Нет-нет, не надо нам туда… Слушай, может договоримся, а? Голос Фэн Синя тяжело попутать с чем-то ещё. Он громкий, шумный и привлекает внимание. Второй — более тихий и гораздо сдержаннее звучит в потоке гула, но Му Цин правда старается сделать вид, что какофония голосов не заставляет его голову разламываться арбузом. Атаки со стороны этих людей он не ожидает, не готовится и, естественно, понятия не имеет о том, что ему придется отразить нападение шумного клубка диалога. — Это ты Му Цин? — высокий человек оглядывает его сверху донизу. На самом деле, это не самый удачный случай для того, чтобы осматривать Му Цина. Сегодня он одет не в привычную красоту, подбираемую потом, кровью и разламыванием шкафа, а в что-то, больше похожее на мешок из-под картошки. Мэрилин Монро была красива даже в нём, но Му Цину… пока что немного далеко до Мэрилин Монро. — Я, — ему приходится посмотреть на собеседника. Он хлопает ресницами, загружаясь не сразу. Длинные черные волосы, официальный стиль, при этом выглядящий весьма атипично. Процент за процентом добавляются в голову медленным потоком мегабайтов и в конце до Му Цина доходит неочевидная для него сразу мысль: тот фотограф. Он не совсем знает, о чём думать. Небольшая надежда на возможное сотрудничество закрадывается разве что самой тёмной мыслью. Му Цину хотелось бы думать, что кто-то искал его специально для заманчивого предложения, но персона Фэн Синя рядом вынуждает отодвинуть даже крайнюю мечту об этом, как можно дальше. Фэн Синю кажется, что его подсознание перевернулось несколько раз за пару секунд. Сделало кульбит, выпуск в космос и разорвалось там в неисправности. Взорвалось, может быть, с каким-нибудь громким шумом. Хэ Сюань — безусловно, его близкий друг. Хороший фотограф, интересный человек и просто прекрасный студент, определённое время пребывающий в неизбежном для его ситуации академическом отпуске. Фэн Синь просто хотел поинтересоваться: знает ли этот мрачный хер его небезызвестного товарища по институту. В итоге они стоят перед небезызвестным товарищем в абсолютно глупой ситуации. — Он, — Хэ Сюань кивает на Фэн Синя. Фэн Синь нервно сглатывает слюну, уже готовясь вскоре оправдываться перед Му Цином. — Очень хорошо о тебе отзывался. — Он-то? — усмехается Му Цин. Его мрачное лицо становится немного веселее, будто сейчас была произнесена именно шутка. — Интересно, что ж рассказывал. — Да я просто увидел фотку у него в инсте и… Что ж. Фэн Синь попытался сказать хотя бы что-то, но Хэ Сюань, обычно не заинтересованный разговорами с людьми, вставил своё слово гораздо быстрее. — О том, что ты делаешь показ мод и что тебе не хватает народу. Му Цин предполагает, в насколько уничижительном контексте мог изъяснить это Фэн Синь. Но он, увлечённо смотря на Хэ Сюаня, больше заинтересован перспективой привлечь этого красивого и талантливого человека к себе в каст. Чем больше таких персон — тем больше шанс на успех. Глаза Му Цин загораются почти что сразу, потому что перед ними проносятся все более новые эскизы. С необычными людьми интересно работать и придумывание для них дизайнов интересует гораздо больше, чем с очевидными посредственностями. С каких пор такие ошиваются рядом с Фэн Синем? — Если Вам… — Му Цин оговаривается по привычке, тут же исправляя себя. — Тебе интересно поучаствовать, то могу добавить тебя в группу… Он звучит гораздо более неуверенно, чем обычно. Перед ним действительно интересный человек, уже набравший достаточную для продвижения аудиторию. В нем развито чувство стиля и с такими персонами Му Цин общается дольше, чем минуту, пожалуй, первый раз в жизни. И это вкладывает в его ладони бережно вдохновение. — Серьёзно, блин! Отказался идти ко мне на Первокурсника, зато к какому-то… — Фэн Синь почти взрывается, выходя из привычного больше образа энергично-веселого по-доброму человека. Но, смотря на искренность в чужих глазах, отчего-то так и не заканчивает предложение. — Ага. В отличие от тебя, у кого-то руки из того места, — сухо говорит Хэ Сюань, отворачиваясь от них обоих. — Спишемся, — и это адресовано явно не Фэн Синю. Он немного ощущает, что чувство достоинство оказалось ущемлено, но не расстраивается слишком долго. В его окружении достаточно людей, которые могут окружить его вниманием и потешить самооценку опять.

***

— Сам говорил, что в моду больше не сунешься, а в итоге!.. — недовольно бурчит Фэн Синь после пар, когда перехватывает Хэ Сюаня. Тот пытался уйти, но, кажется, не слишком оказался в этом успешен. И сдался в хватку Фэн Синя, беззлобно его отчитывающего. Даже с каплей волнения. Фэн Синь ощущается совсем иначе, более открытый в выражениях, отчасти звучащий грубо. Его слова не так преисполнены фальшью, как обычно, и не пронизаны словами, которые он не хотел бы говорить. Несмотря на то, что они общаются раз в месяц, Хэ Сюань относится к касте близких. С которыми необязательно что-то из себя строить. — А ты говорил, что больше не будешь доставать всех тех, кто умеет тебе отказывать, но в итоге бегаешь за бедным мальчишкой. И за мной, — пожимает плечами Хэ Сюань, в тонкие пальцы выхватывая сигарету из чужих рук. Фэн Синь не возмущается и просто достаёт ещё одну. — Ни за кем я не бегаю, — фыркает он, используя зажигалку. — О, вот оно как, — Фэн Синь ценит то, что Хэ Сюань не спорит с ним. Потому что он жадный до слов и своих мыслей. Но в его взгляде читается то, что не хотелось бы видеть и непроизнесённое отпечатывается на сетчатке глаз. Приходится повернуть голову в сторону, чтобы не видеть этого самостоятельно. Не хочется. — Именно так. — Тогда переставай выносить мозг тем, за кем ты не бегаешь. В жизни Фэн Синя много людей. Его окружение богаче практически любого другого, если не сравнивать себя с какими-нибудь нафуфыренными звёздами. Но таких, как Хэ Сюань — мало. Таких, которые не пытаются его использовать при первой удобной возможности и таких, которые говорят ему в лицо то, что думают, не желая бегать за репутацией в общих кругах. В жизни Фэн Синя много людей, но мало тех, в которых будет хотя бы капля искренности. Искреннее желание нажиться за счёт его репутации не идёт в копилку достижений в честности, поэтому это не исчисляется. Но это не значит, что он за кем-то бегает. — Пф-ф, скажи ещё, что тебе не нравится моя мозгоебля! — Говорю. Ты мерзкий. — Да ты что? Именно из-за этого ты мой друг. — Мы дружим? — закатывает глаза Хэ Сюань, сверху вниз смотря на Фэн Синя. Высокий и красивый, он больше похож на смерть, и в его пустых глазах отражается вся ненависть к миру. Иногда Фэн Синю кажется, что все его друзья — состав кружка «у кого больше душевных травм и неизлечимых болячек». — Надо общаться чаще, чем раз в месяц, чтобы ты об этом не забывал. — Не стоит. Фэн Синь про себя отмечает, что у него есть блядский типаж людей, полностью противоположных ему. Грубых, нетактичных и… Таких вот, да. С ними его отношения стабильно скатываются в мировую пучину и после этого когда-то, возможно, поднимаются наверх. Как на американских горках, но на тех ты пристегнут и имеешь гарантии выжить, здесь же шансы умереть приближаются к нечестному числу. — Восприму это, как согласие. — Тот мальчик. Он неплох. Стильно одевается, красивый. Хэ Сюань слишком неожиданно меняет темы для такого статичного человека, как он. Любящего сидеть на насиженном месте, неторопливо двигающегося куда-то. Никогда не стремящегося передвинуть русло диалога куда-то ещё и отвечающего чаще короткими предложениями, если это не близкий круг лиц. Настолько неожиданно, что Фэн Синь не сразу понимает, о ком речь и, как только понимает, округляет глаза. — Ты чего о нём-то начал? — А ты чего? Сам полез спрашивать про него. Даже написал ради этого мне, — пожимает плечами Хэ Сюань и затягивается сигаретой. Это было справедливое утверждение, но Фэн Синю оно не особо приходится по душе. — Я же рассказывал тебе, блин! Он вёл себя слишком ахуевше в нашу первую встречу, вот я и хотел ему отомстить. И, вообще-то, это была правда. Му Цин — слишком наглое создание для человека, поросшего из бедности, и его слова звучат гораздо неприятнее, чем могли бы, когда остаются бельмом на репутации. Даже если недолго. — А потом бегаешь с парнишкой по агентствам. Фэн Синь вздыхает, иногда не понимая, откуда Хэ Сюань вообще берёт информацию. Если он спрятал наблюдающий жучок в какую-нибудь из подаренных вещей, то это не стало бы чем-то удивительным, будь тот более заинтересован в людях, чем на нуль процентов. — Цинсюань, — добавляет он к своей фразе, отмечая на лице Фэн Синя удивление. — О, вот как… — Фэн Синь сразу что-то словно понимает, решая не развивать диалог об этом дальше. — Просто вспомнился опыт Цзянь Лань. Я, конечно, тварь, но не полная же? — Просто дрожащая. — Да, спасибо, именно это я хотел услышать, — кивает Фэн Синь. — Пожалуйста. Он тебе, случаем, не нравится? — Он-то? Для Фэн Синя ход мыслей Хэ Сюаня порой становится полным удивлением. Его голова, мрачная и прикрытая тенью, таит в себе самые неожиданные выводы, которые не спешит озвучивать. Отчасти он может понять, почему можно подумать именно в том ключе, но есть ли надобность в открывашке дверей, когда самой двери к их успешным взаимоотношениям с Му Цином нет? Их взаимная неприязнь друг к другу, кажется, начинается с первого дня знакомства и остается неизменной по крайней мере с одной из сторон. — Конечно, нет… — начинает он, но его опять перебивают. — Тогда отстань от него. Не маленький, чтобы мстить. Для Хэ Сюаня это слово имеет гораздо больше, чем кажется с первого взгляда. Месть подается холодной, остывшей и спустя время, но порой долго сервированный стол не накрывается и гости, жаждущие пищи, остаются без театрального шоу и встающей поперек горла рыбьей кости. Хэ Сюань знающий в вопросах правильной подачи этого десерта человек. — Когда тебе стали так интересны люди, что ты смотришь, кого я заёбываю, а? — Жалко? — Жалко? — удивленно повторяет Фэн Синь. Он ожидает какой угодно ответ, кроме как этого. Му Цина и жалко? Тот не подаёт поводов для того, чтобы оказывать по отношению к нему услуги в виде столь низкой эмоции. Люди вроде Му Цина — жуткие гордецы, никогда не просящие даже капли сочувствия. Тем более, этот кадр — частный случай из всех самых частных! Всегда плюющийся ядом и делающий то, что захочет. — Ага. Он готовит показ мод, работает и учится в унике. А ещё шьёт шмотки сам, — перечисляет перечень фактов он, так и не подняв взгляд от земли. Хэ Сюань не из тех людей, которые устанавливают зрительный контакт. — С чего такие выводы? Фэн Синь не слишком сильно интересуется личностью Му Цина. Знания о нём за несколько месяцев ограничиваются тем, что он неприятная сука, которая умеет ебать мозг и грубить. А ещё порой красиво одеваться и даже быть милым, если проявлять к нему что-то вроде добра на протяжении какого-то времени. А ещё, на самом деле, не такая уж и сука, а просто парень, который хочет добиться успеха в модном мире. Только для модного мира он — один из миллионов одинаковых, в то время как успех для Му Цина — единственная, кажется, мечта. Хэ Сюань знает Му Цина где-то сутки, но выдаёт такой перечень очень уверенно. Работает? — Фотографировал вчера его, когда он закрывал кафе. Мороки у него и без тебя много, хватит заниматься дурью, — и Хэ Сюань говорит это серьёзнее предыдущего. Он не мудрый старикашка и не нудный взрослый, но заёбанный четверокурсник и это, возможно, значит, что к нему стоит прислушаться. Будь на его месте кто-то другой — Фэн Синь бы даже не задумался над тем, чтобы обратить внимания на слова. Но это Хэ Сюань, поэтому Фэн Синь допускает мысль. В глазах Фэн Синя Му Цин не больше, чем очередная посредственность, умеющая ему говорить правду и немного выделяющаяся среди остальных. В его мыслях есть очевидное противоречие, но он всегда был хорош в игнорировании вещей, которые ему не нравились. Хэ Сюань начинает выгораживать эту посредственность и присоединяется к её показу мод. Это становится небольшим звоночком, потому что этот депрессивный и ни чем не заинтересованный придурок редко поступает так. — Но мне нравится доставать его. — Найди кого-то ещё, у тебя никогда не было с этим проблем. — Зачем мне это нужно? — Чтобы ты не был конченной сукой, изводящей парнишку. Фэн Синь не старается не быть конченной сукой, порой разве что сгладить углы своей мерзости. Но он не претендует на звание хорошего человека, и Хэ Сюань должен об этом знать лучше, чем другие. — О-ох! — изображает вид, будто он человек, у которого от подобных разговоров начинает болеть голова. — Я обязательно подумаю над этим, но не сейчас.

***

Му Цин выглядит вдохновлённее обычного и это опредёленно стоит потраченных усилий. В скетчбуке он продолжает чертить эскизы, набрасывать аксессуары и готовится к тому, чтобы в скором времени брать с первых жертв мерки, приступая к бессонным ночам и счастливым дням, наполненным самыми яркими и необычными костюмами. В этой рутине, пожирающей его, собственное хобби — что-то между отвлечением и самой затягивающей частью повторяющихся будней. Человек с превосходным чувством вкуса сказал, что у него руки из того места. И это окрыляет его больше, чем любая восхищённая фраза из уст неумех и нелюбителей искусства. Сто комплиментов Фэн Синя по ценности едва ли приравнялись хотя бы к половине этого. Поэтому Му Цин ощущает себя хорошо, почти забывая о предшествующих неудачах. Е Ваньси — Луна. Наньгун Сы — Солнце. Сюэ Мэн — Нептун. С ними все очевидно, потому что вариантов лучше на их роли даже не найти. У Мэй Ханьсюэ пометка к образу Сатурна из-за ярких и броских колец, выделяющих этого гиганта из остальной массы похожих небесных окружностей. Хэ Сюань — Плутон. Маленькая карликовая планета может показаться неприметной для других, но толща льда там таится настолько далеко, что по плотности сравнима со сталью. Создаваемое впечатление обжигающего морозом человека ему подходит, старающегося держаться в тени, но всё равно отличающегося от кучи других. Яркость чужого ядра Му Цин замечает сразу. Его датчик на таланты срабатывает лучше, чем на хороших людей. Мысль о количестве человек на показе сначала равняется семи, затем, по мере принятия в концепт Солнца, отклоняется к восьми. Сейчас Му Цину кажется, что шесть — идеальное количество для исполняемой задумки. Симметричное построение давно надоедает, одинаковое практически везде, то ли дело о чём-то, что не похоже на остальные модные выступления? Ему нужно думать слишком о многом. Му Цин, придумай костюмы! Му Цин, сделай костюмы и возьми мерки… Му Цин! А сделай-ка построение, придумай ход шоу, подбери музыку и научи остальных! Му Цин! Му Цин! Успей поработать, сделать домашнее задание и позвонить матери. Не сойди с ума, потому что в твоей жизни ещё слишком много событий, чтобы только сейчас становиться обезумевшим дураком. У него всего одна пара рук и двадцать четыре часа в сутки. Этого слишком мало для исполнения всего задуманного, а время, идущее в будние дни гораздо быстрее, чем в выходные, катастрофически быстро заканчивается. Дома он склоняется над эскизами и только-только добавляет Хэ Сюаня в беседу. Пока он рисует что-то на бумаге, в беседу приходят сообщения. Бздынькает телефон настолько часто, что просто вынуждает выключить уведомления и даже не проверять, что за хаос там творится. Ему не до этого. Концепты нарядов в голове лежат на самом очевидном месте, вместе с тем заколачиваются в угол и не вылезают, пока Му Цин не выскребает их почти что насильно. На следующий день даже на обеденном перерыве Му Цин тщетно старается что-то начиркать, но большое количество даже самой любимой работы чревато выгоранием и творческим кризисом. Это слишком невовремя, слишком неуместно и точно не нужно сейчас, когда на кону ключевое событие на всём, возможно, первом курсе. Где он может показать себя и предоставить миру, где вскрыть свои потаённые таланты и… Просто… Сделать то, что ему нравится, обозревая не всей планете, но хотя бы небольшому астероидному поясу института. — Знаешь. Сюда бы добавить чёрные кружева, — слышит Му Цин голос над своим ухом. Ему не нужно поднимать взгляд и даже оборачиваться назад, чтобы опознать владельца. — Знаешь. Тебе бы, Фэн Синь, поменьше лезть в чужие дела, — отрезает он, захлопывая свой скетчбук, но мысленно запоминая идею про чёрные кружева в том костюме. Му Цин встает с места и, гордо показывая средний палец, направляется куда-то подальше отсюда. Он не уверен, куда точно, но стопроцентно подальше от Фэн Синя. — Это всё ещё не оригинальная тема для разговора, напрягай мозг сильнее и всё получится, — добавляет Му Цин, так и не вслушиваясь в ответ. Когда-нибудь он точно свихнётся. От непрошенного внимания, от кучи дедлайнов и от собственной жизни, в которой не происходит ничего необычного, но которая всё ещё умудряется быть слишком насыщенной для такого скучного человека, как он сам. Не нужно ему так много идиотов. Мысль о чёрных кружевах он отодвигает подальше, даже если бы они действительно неплохо вписались в образ задуманного им костюма. Что-то в голове щёлкает, отключая здравые мысли, и переключатель застревает на иррациональных эмоциях. Лучше он прислушается к кому-то другому. К кому-то… му цин. привет. можешь помочь? я дорабатываю дизайны и нужен посторонний взгляд. фениксы возрождаются из пепла. ого!!!!!!!!! конечно могу фениксы возрождаются из пепла. хочешь встретиться где-то или скинешь фотки? му цин. если не влом, можешь прийти по адресу. я тут работаю, дам скетчи. получится что-то подправить мб. фениксы возрождаются из пепла. кидай адрес. ты точно обратился к тому, к кому нужно. сделаем конфетку Му Цину отчего-то кажется, что он не ошибается с выбором человека, который должен помочь ему с созданием работы. Е Ваньси — безусловно, лучшая женщина в его жизни после мамы, но ей не хватает профессионального взгляда на дизайн. Хэ Сюань — явно спец в делишках модных, но пока что слишком авторитетная фигура, чтобы задавать ему вопросы. А Сюэ Мэн... Да, идеальный вариант.

***

Место своей работы Му Цин назвал бы уютным разве что с натяжкой. Хотя оно было неплохим, атмосфера коллектива внутри не давала ему мыслить объективно, складывая в голове хотя бы на толику хорошее мнение о второсортной забегаловке. Обрыгаловке. Сюэ Мэн — птенец феникса, привыкший к роскоши и дорогим вещичкам. Работа здесь должна была показаться ему посредственной. По слухам этот милый парнишка с высокой самооценкой давно прокомментировал бы это место нелестными словами, но… Всё, что он говорит, это: — Приветик, Му Цин! Тебе идёт форма, неплохая. Хотя я бы поработал над ней, но выглядит ничего так… Фигурку подчёркивает что надо. Му Цин в этом ощущает практически свою родственную душу, потому что первое, на что он смотрит — это одежда. Сюэ Мэн всегда одет как с иголочки и это очевидный плюс в его карму для изнеженных дизайнерских глаз. — И тебе привет. Спасибо. С людьми, которые относятся к Му Цину хорошо, он обходится также. На его лице мягкое выражение. И оно слепит всех тех, кому можно это увидеть. Вынимая из сумки скетчбук и карандаши, он любезно протягивает боевой арсенал Сюэ Мэну и, открывая, коротко комментирует: — Все страницы — рабочее пространство. Можешь нарисовать что-то своё, можешь поправить. Мне работать еще несколько часов, после конца смены можем обсудить здесь некоторые детали. Он говорит, как настоящий профессионал, который даёт поручение кому-то, находящемуся ниже по карьерной лестнице. Если смотреть более объективно, то на лестнице гораздо ниже он, но Сюэ Мэн, кивая, никак не возражает. Ответственный подход к делу — хорошая штука. Признак профессионализма. — Оке-ей! Удачи тебе с работой, сделаю всё в лучшем виде. Для приличия Сюэ Мэн заказывает несколько кружек кофе в течение нескольких часов, на полях что-то чиркая и на бумаге оставляя свои следы. Он относится к внезапной работе не менее серьёзно, вынимая из своего рюкзака клячку и что-то поправляя, стряхивая себе на штаны порой остающиеся излишки свёрнутой бумаги. Порой, отвлекаясь от работы, Му Цин норовит заглянуть в бумагу, но не успевает опустить туда взгляд. Текучка клиентов сегодня разочаровывающе большая. Когда Му Цин развязывает фартук, за окном уже холодный вечер студит асфальт, но Сюэ Мэн не спешит уходить и даже не думает о том, чтобы побыстрее отсюда сбежать. — О, ты закончил? Нам так много нужно обсудить, — улыбается едва Сюэ Мэн, явно увлечённый своим занятием не меньше, чем сам Му Цин. — Я так сильно облажался в эскизах? — Ты что, с ума сошел? Это ашалеть как круто! Просто у меня появились ещё идейки, можно их перетереть, — открывает он скетчбук на первой странице. — Здесь ты рисовал корону. Пометил, что это должны быть покрашенные жгуты или типа того. Му Цин кивает. Он именно это и делал. — Так вот, — воодушевлённо продолжает Сюэ Мэн. — У меня есть кое-что похожее, только пару деталей подправить и будет почти идеально! Год назад делал… э-э… — он словно заминается. — Брату?.. На Студвесну! Ему куда-то там приспичило, но оно до сих пор без дела валяется, щас покажу. Он залезает в телефон, копаясь в фотографиях и почти сразу находя нужную. Красивая золотая корона действительно словно с его рисунка, а детали, которые следует исправить, абсолютно несущественны. И наличие этой самодельной вещи заметно может упростить жизнь во время создания костюмов. — Ты делал это сам? — немного удивлённо спрашивает Му Цин. Потому что это очень красиво. Крафт — не конёк Му Цина. Такая аккуратная и бережная работа точно стоит долгих лет тренировки и титанический труд нельзя обесценивать. — Ну да. Балуюсь с этим чуть-чуть. Так, что? Подойдёт? — Это… Ты очень хороший мастер, мне будет даже стыдно брать это у тебя бесплатно, — честно признаётся Му Цин. Конечно, у него нет денег, чтобы оплачивать это небольшое произведение искусства, но словами едва ли выйдет передать всю ценность ручного труда. Мастерам нужно хвалить душу и целовать их руки, абстрактно или физически. Сюэ Мэн смущённо улыбается. В этом человеке Му Цин никогда больше не сможет распознать того раздражительного гордеца из институтских сплетен. Он не сомневается в том, что языки людей лживы и склонны сплетаться только тогда, когда льют вместо слюны неправду в чужие пасти и уши. Но на практике он в очередной раз убеждается, насколько слухи далеки от действительности. Истина разнится с ложными впечатлениями, но оспаривается только при личном контакте. Даже самые гордые люди могут оказаться совсем не такими, если не предавать их потоку грязи. — Это же нас общий показ, мы должны постараться вместе. Поэтому я хочу помочь тем, чем смогу. Значит, притащу это тебе в уник… Завтра? — Буду благодарен. Му Цин говорит это не так часто, но каждый раз, когда озвучивает вслух — предельно искренне. — Насчёт моего костюма, — Сюэ Мэн, стараясь вернуться к работе, переворачивает страницу. — Ты хотел добавить пайетки? — Их не очень хотел, — вздыхает он. — Но не определился, какой может быть бюджетный заменитель алмазов. Мне нужно много блестяшек, поэтому я пока думаю над материалом. — Что насчёт стразов? Конечно, не лучший вариант, но для униковского показа… Мне кажется, неплохо? — М-м-м… — задумчиво издает Му Цин, запутываясь в мыслях и примеряя наглядно белые стекловидные стразы в наряд. Вроде как, смотрится даже сносно. — Я попробую приглядеть симпатичные в магазине. Они говорят об этом достаточно долго, чтобы Му Цин впервые за долгое время ощутил, что его понимают. Разбираются в том, что ему нравится, и поддерживают идеи, помогают усовершенствовать и продвинуть изначальный концепт. Некоторые априори провальные заметки были отодвинуты и заменены новыми. А Му Цину... Му Цину понравилось работать не одному.