Яд. Какого вкуса любовь?

Куникида смотрел на Дазая, лежащего на койке. Бледное лицо, капельки пота на висках, лихорадочно-красные скулы, беспокойно подрагивающие ресницы. Изредка изо рта Осаму вылетали тихие стоны, и брови болезненно хмурились. Доппо опустил голову на грудь, уронив руки между колен, и прерывисто вздохнул. Перед глазами мелькали события прошедшего часа. Только прибыв в офис, Куникида сразу же понесся к Йосано, которая, слава богу, была еще у себя в кабинете. Ворвавшись к Акико, Доппо срывающимся голосом окликнул доктора. Выйдя к идеалисту навстречу, Йосано тихо охнула, увидев, кто висит на его руках сломанной куклой. Голова Дазая безвольно откидывается, он хрипит, оттягивая дрожащими пальцами воротник рубашки, будто ему не хватает воздуха. Глаза его при этом закрыты, он не приходит в себя, но ресницы часто трепещут, а потрескавшиеся сухие губы что-то шепчут. Сглотнув, Акико приказала Куникиде уложить Осаму на койку и рассказать, что произошло. Доппо рассказал про миссию и предположительно отравленный дротик, в то время, как Йосано осматривала Дазая. Закончив, она повернулось к Куникиде: — Все плохо. Его состояние ужасно: яд уже проник в кровь, вид неизвестен, в больницу везти нельзя, он не выдержит столько. Зрачок практически не реагирует на свет, пульс очень слабый, поэтому необходимо действовать быстро. Куникида, надо дать Дазаю воды и следить, чтобы он много пил. Промой рану на шее. Дальше, я сделаю ему инъекцию препарата против судорог, и возьму анализ крови, чтобы определить, насколько все критично. Также я введу ему глюкозиды для восстановления функций сердца… Ну, Куникида, вперед! - прикрикнула Акико с новыми нотками в голосе. Это был… страх?.. Доппо тут же сорвался с места и достал воду. Аккуратно наклонив голову Дазая, он влил в рот половину стакана, а после и вторую. Осаму машинально сглатывал, все так же не приходя в себя. Йосано в это время сделала суициднику все нужные инъекции и взяла анализ крови, после чего унеслась к себе в лабораторию, шепча что-то неразборчивое под нос. Никто бы не догадался, что она на грани паники, и повторяет только одно: «только бы успеть-только бы успеть-только бы успеть». Оставшись наедине с Дазаем, Куникида посмотрел на напарника и проговорил: — Не смей умирать. Слышишь, Дазай? Не смей. Не смей оставлять меня тут. Без тебя же все… не так… - Доппо бессмысленно уставился в пустоту, стараясь подавить навязчивые мысли о том, что это он виноват во всем. Если бы… если бы он послушал Дазая сразу… Тут дверь в лабораторию открылась, и на пороге показалась Йосано с какими-то бумагами в руках. Глянув на Куникиду, Акико отрывисто сказала, даже не пытаясь скрыть нотки облегчения в голосе: — Все плохо, но не критично. При должном лечении, он будет жить. - она бросила светящийся радостью взгляд на Доппо, подходя к койке и проверяя жизненные показатели. Пульс все еще был слабым, но уже лучше, чем в самом начале. Потом Йосано принесла пакет с какой-то сывороткой и поставила Осаму капельницу. Напоследок, она обернулась к идеалисту и сказала: — Если хочешь помочь ему, положи холодный компресс на лоб и давай больше воды. Это все, что мы можем сделать для него на данный момент. - врач грустно улыбнулась и ушла в кабинет. Куникида тут же взял какую-то ткань, намочил в ледяной воде из-под крана и положил на горящий лоб Дазая. Тот дернулся, но не очнулся. Доппо легонько погладил Осаму по щеке и вновь окинул взглядом его лицо. Бледная кожа, пепельные губы, дрожащие в лунном свете, проникающем в окно. Шоколадные кудри разметались по белоснежной подушке, а пальцы рук судорожно дергаются при каждом вдохе. Куникида долго смотрел на Дазая, а потом наклонился и, невесомо тронув губами бледную кожу, шепнул: — Только не оставляй меня… Я верю, ты справишься. Доппо и сам не мог бы сказать, когда вечная неприязнь по отношению к невыносимому напарнику превратилась в большое и нежное чувство под названием «любовь». Просто в какой-то момент идеалист понял, что готов ради Дазая на все. Что жизнь без этого чудика - уже не жизнь, а бессмысленное существование. И сейчас, глядя на болезненное лицо Осаму, Куникида думал, что не позволит этому бинтованному придурку просто так уйти. Не позволит. Внезапно Дазай застонал и мелко-мелко задышал, тревожно сдвинув брови. Потом он вдруг выгнулся на кровати, а пальцы заскребли по белой простыне, оставляя борозды. Куникида вскочил и проверил ткань на лбу напарника. Та была почти сухой. Мысленно приказав себе успокоиться, Доппо положил свою руку на голову Осаму, чуть поглаживая. Потом он тихо сказал: — Отдохни, Дазай. Тебе нужно поспать. И шатен вдруг успокоился, лицо разгладилось, а руки отпустили наконец простыню. После чего суицидник дрогнул ресницами и ровно задышал. «Уснул» - мелькнуло в голове Куникиды, и он облегченно выдохнул. Слава богу. Теперь с Осаму точно все будет в порядке.

***

Дазаю было невыносимо плохо. Рану на шее безумно жгло и дергало, перед глазами плавал багровый туман. Изредка из мутного забытия доносились чьи-то встревоженные голоса, твердящие его имя. Но Осаму не может открыть глаза, он ничего не может сделать. Все тело горело и дергалось в судорогах, казалось, что этому кошмару не будет конца. Но вдруг на лоб легла чья-то прохладная ладонь, а тихий голос шепнул: «Отдохни, Дазай. Тебе нужно поспать». И Осаму расслабился, тело обмякло и, кажется, было уже не так больно…