Как это было

— Я умру со стыда, — говорит ему Юра, и… Знаете, это так выматывающе, когда ваш парень всячески отрицает факт вашей связи, но при этом смеет целовать вас сразу же после слов о дружбе, черт возьми, используя свой язык уже не для мерзких и колких выражений про «Гейское» и «Пидорское». Костя закатывает глаза, пока Юра в очередной раз вертится перед зеркалом в своем идеальном черном костюме. Чтобы заставить Татищева пойти на свидание, у него ушло три чертовых месяца. Юра невероятно принципиальный, тяжелый на подъем, и Уралов может с этим смириться, пережить это ради своей бесконечной любви, но… Как он уже говорил — это выматывает. — Может, дома поужинаем? — делает попытку Юра, строя глазки. — Юр, мы же договорились, идем в ресторан. Договор дороже денег, и Татищеву это прекрасно известно, поэтому он и молчит. Недовольно поджимает губы, но больше ничего не говорит. Костя поправляет на себе пальто, хватает ключи, и они с Юрой направляются к парковке. По мнению Уралова, сегодняшний вечер должен пройти просто превосходно, и его настроение не испортят никакие Юрины предрассудки. Он покажет Татищеву, насколько взгляды посторонних могут быть равнодушны и незначащи, ведь чужие люди не могут влиять на их жизнь, на жизнь бессмертных, чье существование настолько длительно, что волноваться о мнении первых встречных просто смешно. — Куда хоть едем? — Юра усаживается рядом, все еще недовольный и хмурый. Но невероятно милый. — Сюрприз. — Если Костя скажет, что они едут в центр города в лучший ресторан, Юра просто исчезнет, испарится прямо на месте, как капелька воды в пустыне Сахара. Татищев чувствует подвох и не перестает кидать странные взгляды осуждения и упрека, когда они выезжают с парковки и колесят по освещенным широким трассам к ресторану. В душе Кости распускаются цветы. Хочется, как в этих глупых драмах, петь, танцевать с манекеном, пить вино и задыхаться от звездочек в любимых глазах. Девушки в фильмах не зря зарываются лицом в подушку и громко визжат, когда получают сообщение от любимого — хотелось бы ему так же. Вспоминая сейчас, сколько сил и времени было потрачено, чтобы Юра перестал содрогаться во время обыкновенных прогулок, Костя наполнялся гордостью за Татищева. Еще совсем недавно Юра в панике гнал его за угол, потому что на них, пока они вели вполне себе дружескую беседу, странно посмотрели на улице. Юра не читал сообщения Кости в публичных местах, боясь, что кто-нибудь заметит, он не отвечал на улыбки, избегал зрительного контакта. И, честно, после того, как они выяснили чувства друг друга и их отношения перешли на новый этап, у Кости нередко возникало желание вернуть все назад. Казалось, что теперь он потерял и дружбу Юры. Но то, каким Татищев был дома, как он на него смотрел, буквально пожирая взглядом, — все эти вещи говорили за себя. Юра был влюблен. И ради него Костя делает и терпит очень многое. И если потребуется, сделает еще больше. Они выезжают на большую парковку перед сияющим рестораном. — Здесь? — Юра недоверчиво косится на него, явно не готовясь к тому, что их первый официальный выход, их каминг-аут обществу, пройдет в таком громком и центровом месте: обычно Уралов действовал медленно, даже чересчур, давая ему привыкнуть. — Да. — Слова слетают с такой легкостью, что Костя сам удивляется своему хладнокровию, ведь он тоже безумно волнуется. Уралов выходит из автомобиля, и Юра спешно выпрыгивает следом, чтобы, не дай Бог, Костя не успел обойти авто и открыть ему дверь, как какой-нибудь барышне. — Пошли. — Крепкая рука в сером пальто тянется к Юре, и он, загоняя все внутреннее отвращение к ситуации, хватается на нее. Они идут по слабоосвещенной парковке прямиком к сияющему из-за позднего времени двухэтажному ресторану. Внутри, на небольшой сцене, играет музыкант за блестящим черным роялем. Яркий свет из центра, где танцует несколько пар, плавно рассеивается в уютную полутемень к крепким столам. Тонкое стекло изящных бокалов отражает в себе яркий свет свечей и подсвечников у стены, создавая во всем помещении волшебную иллюзию сияния. Прекрасно. Этот вечер должен быть лучшим. — Здравствуйте. — Симпатичная девушка с бейджем администратора встречает их на входе. В этот момент Костя чувствует, как быстро Юра убирает свои тонкие пальцы из его ладоней. — Вы вдвоем? — Да. У нас бронь на имя Константина Уралова. — Пойдемте. — Администратор быстро заглядывает в свои записи и ведет их через эту прекрасную обстановку прямиком к угловому столику в конце зала. Уютно и минимум внимания, как Костя и хотел. Для инфаркта Юре пока достаточно и этого. — Приятного вечера. — Девушка оставляет им меню и удаляется: под пристальным взглядом Юры ее спина быстро мелькает между столиков. Костя снимает пальто и падает на свое место. Юра уже сидит напротив: напряженный и сосредоточенный, он глядит по сторонам. — Ой, да ладно, Юр. Ты никому здесь не нужен и… — Костя внезапно осекается, когда в его сторону прилетает злой и недовольный взгляд. — Зато ты нарасхват. — Юра поднимает рассеченную бровь и кивком головы указывает куда-то в угол, за спину Кости. Он заинтересованно оборачивается — не так далеко от них стайка девушек пьет переливающееся пузырьками шампанское и кидает многозначительные взгляды на их столик, тихонько перешептываясь. Их пятеро, и платье каждой оголяет больше участков кожи, чем можно себе представить. Вдруг одна из компании ловит на себе взгляд Уралова и, что-то пискнув подругам, возвращается к столу, показывая лишь свою обнаженную стройную спину. Девушки демонстративно перестают смотреть в их сторону, и Костя возвращается к Юре. — Юр, да какая разница, что они подумают, им же… — Катюха, блять, — шепотом рявкает на него Юра. — Да они пялятся на тебя и думают, как бы ты их отжарил, а не на нас с мыслями о геях! — Оу. Действительно, пожалуй, что это так. Костя снова чувствует на себе прожигающие взгляды, буравящие спину. Но девушки его сейчас интересуют меньше всего, потому что, черт возьми, это первый раз, когда Юру не парит, что о нем могут подумать. И это так… круто? Юра продолжает хмуро глядеть за спину Кости, что немного напрягает. В конце концов он откладывает меню и предлагает Юре поменяться местами. — Ага, чтобы они тебе глазки строили, — злобно бросает ему Татищев и начинает еще более агрессивно листать меню. Костя заказывает банальную карбонару, Юра — рыбу, и не без помощи официанта они останавливают свой выбор на белом вине Шардоне. В какой-то момент — кажется, это происходит после того, как Костя сдвигается на стуле, чтобы перекрыть вид позади себя, — Юра расслабляется и даже не напрягается с каждым приходом официанта, что видит их, двоих мужчин за одни столом. Они пьют вкусное вино, наслаждаются своими блюдами, ведут интересную беседу и тихо смеются. — И представляешь, Катюха эту девчонку ударила и сказала ей: «Сучка, вали к другим кобелям дружить!». — Юрин хрипловатый смех приятными волнами окатывает слух, и Костя весело хмыкает в ответ на всю эту безумную историю, где Катюша защищает своего друга от соседки-хулиганки. — Да, они с Серегой вообще молодцы. — Это точно! — Юра мечтательно улыбается, и сразу становится ясно, что в этот момент он ностальгически вспоминает своих детей, с которыми не виделся со вчерашнего дня. Вино дарит приятную слабость всему телу и разогревает для длительной беседы. Юра доедает последний кусочек рыбы и, подмигнув Уралову, плавно выходит из-за стола: — Я скоро вернусь, закажи нам по десерту. — Не ясно, что заставляет Татищева сделать это, но он наклоняется слишком близко и шепчет все это на ухо с особым интимным придыханием, обдавая волной жара. Когда Костя оборачивается ему вслед — натыкается на косые взгляды девушек за тем самым столиком. Хах, вот зачем Юре нужно было так странничать. Эта глупая ревность приятна и в данный момент не может не радовать. Он успел забыть про «Вульгарную пятерку», пока наслаждался любимым.

***

Прохладный воздух ударяет в лицо, остужая все поплывшие от вина мысли. Юра чиркает зажигалкой и делает длинную затяжку, выдыхая легкое облачко едкого дыма. — Не прикурите? — Девушка рядом нервно крутит колесико своей дешевой зажигалки, но та никак не хочет поддаваться. Ярко накрашенные глаза смотрят на него, как на спасителя. — Да. — Юра достает из кармашка свою тяжелую зажигалку с красивыми гравировками (стоит ли говорить, что это подарок Кости) и подсобляет, зажигая огонек тонкой сигареты. — Спасибо. — Татищев молча кивает и снова собирается отойти в свой угол наслаждаться тишиной и легким ветерком, но его останавливают наманикюренные пальчики на рукаве пиджака. Хочется скорее стряхнуть эти голые женские руки с вызывающими красными ногтями. — Не могли бы вы сказать, пожалуйста… — Девушка опускает глаза в пол и, по мнению зрителей какого-нибудь второсортного корейского романа, весьма мило щебечет: — Тот человек за столом с вами, он ваш парень? Вот оно что. Юра уже хочет злобно скинуть ее руку (желательно на пол вместе с плечевым суставом) и окатить мадам волной презрения с помощью своего унижающего взгляда, но какое-то странное внутреннее чувство не дает ему этого сделать. В своих мечтах он видит, как проорет этой швабре, какая он стремная шалапендра, в то время как разум подкидывает стойкий образ, где перед ним предстанет вид отвратительных осуждающих глаз мышиного цвета. А потом эта злая женщина пойдет и растреплет всем, какой он жалкий и мерзкий пидорас. — Так что? — наигранным голоском повторяет девушка, испытующе глядя ему в глаза. Юра видит чертей, что пляшут чечетку в ее зрачках, так и говоря: «Говори то, что нам надо услышать, а иначе…» — Мы просто коллеги, — выдыхает Юра. — Ой, божечки, спасибо! — Она наконец убирает руку и сосредотачивается на никотине. Впрочем, Юра не стоит рядом долго. Он погружается в свое тупое самобичевание и продолжает копошиться в пустой голове, где больше не осталось ни желаний, ни образов. Он делает последнюю затяжку и возвращается в ресторан, проходя зону танцев, где к концу вечера появляется все больше пар. Пианист теперь играет не один: рядом с ним стоит высокая девушка в пурпурном платье до пола и, прикрыв глаза, сосредоточенно водит смычком по блестящей скрипке. «Красивая музыка, я бы потанцевал под нее… с Костей», — эта мысль разгорается в душе, пока разум кричит и снова подкидывает неприятные образы один другого хуже. Юра проходит мимо, оставляя площадку позади, и когда наконец из-за высокого горшка с папоротником видит край их стола и Костю, широкая улыбка сама расцветает на его лице. Правда, она задерживается ненадолго, несмотря на то, что он получает ответ. За столом с Костей, на его, блять, чертовом месте, сидит та самая швабра с улицы. Своими мерзкими лапами эта наглая сука гуляет по столу в надежде, что к ней навстречу протянут руку. Юра зло и стремительно подлетает к ним за долю секунды, вызывая у шмали на его месте разочарованный вздох. — Что происходит? — Уставившись в светлые глаза сверху вниз, Юра тычет себе за спину, где остается перекрашенная дура: как говорится, с глаз долой и уебать. — Олеся просто подошла поболтать, пока мой коллега отвлекся. — То, как мягко смотрят на него любимые глаза, не дает сразу распознать в чертах лица Кости обиду. Уралов поджимает губы и снова возвращается к столу, к этой чертовой Олесе! Юра в шоке уставляется на него, глаза распахиваются, ресницы трепещут, кулаки сжимаются, как и скулы, но Костя на него упорно не смотрит. — Юр, ты садись тоже, — кидает он напоследок и уже собирается раскрыть рот, чтобы спросить о чем-то у швабры, как Юра резко разворачивается и орет в сторону этой гадины: — Вставай! Девушка дергается, как и многие посетители, что слышат этот дикий рев. — Что? Я… — Она еще смеет так невинно хлопать своими глазенками, овца! — Вставай, говорю, блять! — В истеричном припадке Юра поддается вниз к Косте и грубо, по-хозяйски целует его, сильно дергая за волосы, животным движением терзает ошалевшие губы. Так же неожиданно, как начал, Юра отстраняется и снова орет: — Это мой мужик, ясно?! Течная сука, иди ищи себе другого кобеля! Он выплевывает эти слова в ее накрашенное лицо, и смесь шока и ужаса застывает во всей гримасе Олеси. Девушка подскакивает на ноги, отодвигая кресло в сторону, обходит его и скорее бежит к таким же опешившим подругам. Юра прослеживает ее путь и снова орет для четверки за столом: — Это мой мужик, извращенки! У Кости нет слов, а если бы и были, он просто побоялся бы их произнести. Юра страшно смотрит на него снова, после чего хватает за руку и тянет на себя. — Юр? — Мы идем танцевать под скрипку в самый центр! И показывать всем этим шлюшкам, кому ты принадлежишь! Костя с открытым ртом следует за уверенным Юрой. Татищевский пыл не пропадает, даже когда руки Екатеринбурга приземляются на его талию. Юра выглядит гордо и очень довольно. Он скалится в ответ на косые взгляды и постоянно целует щеки своего парня. Правда, в какой-то момент их подзывает управляющий и просит покинуть заведение: та швабра оказалась еще и крысой, что любит разводить скандалы и разыгрывать жертву. Они не съели десерт. Юра в черном списке ресторана за то, что с криком разбил какую-то вазу, когда Олеся слезно заверяла всех, будто бы он ее ударил. Этот вечер обошелся им в двадцать девять тысяч (чертовски дорогая ваза), но все это того стоило. Чтобы Юра шел за сосискам в ближайший супермаркет, держа Костю за руку… ну это точно того стоило.