Как это было

Почва сотрясается под ногами и фундаментом зданий, постепенно разламывая крепкие бетонные основания. Люди в панике спешат укрыться хоть где-нибудь. Две фигуры неподвижно сидят посреди пустующего парка — люди зря бегут отсюда, ведь массивных зданий поблизости нет, а гигантские деревья сейчас кажутся более надежными и стойкими, чем когда-либо. — Ты так смотришь на меня. — Юра крепче сжимает чужую ладонь в своих руках, смущаясь, но не отводя взгляда: нужно успеть запомнить, надышаться этим человеком. — Я просто без ума от тебя. — Костя мягко улыбается сверкающим черным глазам. Впервые от произнесенных откровений так хорошо. — По-моему, ты просто «без ума». — Бледная рука ныряет в черные растрепанные волосы, тормоша их еще больше. Тихий смех наполняет разряженный воздух между ними. Маленькие слезинки сияют в глазах двух людей на лавке, пока мимо проносятся толпы, ища смысл хоть в чем-нибудь.

***

Костя не разговаривал с Юрой уже месяц. И не потому что был дико занят работой, нет. Просто в один момент его долбаной жизни он почему-то почувствовал себя слишком смелым, храбрым и с мыслями «сейчас или никогда» по-дурацки отчаянно признался лучшему другу в давней любви. — Костя, не шути так. — Юра хотел было засмеяться, но, столкнувшись с абсолютной серьезностью в глазах напротив, резко замер, нервно улыбаясь. — Я не шучу. Я люблю тебя. Контрольный выстрел. Прямое попадание в чужой список ненависти. — Уходи. — Юра выплюнул слова сквозь зубы, пока непонимание на его лице сменялось на боль. — Свали, пожалуйста. И в этом «пожалуйста» было столько мольбы. Юра не просил уйти, нет, он просил признаться в дурацкой шутке. Уралов ушел тогда — тихо, без лишних слов — чтобы вернуться сегодня. Чтобы нестись по тротуарам, наполненным огромным количеством таких же, как и он, обезумевших людей, бежать через дороги, не смотря на светофоры, перепрыгивать по четыре ступеньки за раз, сумасшедше стучать в знакомую дверь и обнимать, гладить, извиняться. — Я сам хотел к тебе прийти, правда. — Юра в его руках теплый и до боли знакомый. По их щекам текут слезы, наверное, в сотый раз за этот месяц. На лестничной клетке из открытой двери раздаются безумные крики женщин. Умели бы души кричать, и душа Кости вопила бы громче всех на этой планете. — Кость, пойми, ты же моим другом был и я никогда не думал о том, что такое возможно. — Юра с жаром шепчет все это в ворот Ураловской футболки, а Костя не останавливает, лишь прижимает поближе. — Я и сам не думал, что испытываю что-то подобное к тебе, даже сейчас не уверен. — Все равно, Юр, я люблю тебя. — Так легко и приятно слова срываются с губ, словно бы для этого Костя и был рожден: говорить Юре о любви. — Пойдем. — Татищев тянет за руку, и они выбегают из душной квартиры, из темной многоэтажки на улицу. Сталкиваются плечами с прохожими, хватают по пути мороженое из брошенного ларька и спешат в парк. «Нужно успеть насладиться, пожить», — понимает сейчас каждый человек на Земле, и Юра тоже понимает, поэтому резко притягивает за ворот к себе и страстно целует у входа. Холодные губы сталкиваются в горячем поцелуе, пока руки тянут, спешат, гладят и сжимают. Их первый поцелуй выходит со вкусом шоколада, пломбира и горечи. Он запоминается огромнейшей любовью, что наконец вырывается на свободу в виде тихого мычания друг другу в губы и воем сирен позади. — Я тоже тебя люблю, теперь я уверен. — Юра улыбается, смахивая слезы, и Костя сияет в ответ.

***

— Ты ни о чем не жалеешь? Земля трясется сильнее, и в низинах уже появляются первые разломы. Многовековые дубы парка кое-где начинают падать на землю, роняя за собой здания кафетериев и другие деревья. Прямо перед ними только что упала высокая береза, поднимая столб пыли и грязи, оглушительно громко шумя листвой и скрипя вывернутыми корнями. Два человека на лавке продолжают смотреть друг на друга, даже не поворачиваясь в сторону дерева. — Я жалею, что не пришел к тебе раньше. — Это правда: Костя потерял слишком много времени и понял это, лишь когда у него забрали всю оставшуюся жизнь. — Я бы тебя прогнал. — Юра слегка пожимает плечами, чувствуя, как вместе с землей вибрирует и он сам, и их руки. — Все равно я бы хотел тебя увидеть. — Я люблю тебя. — А я люблю тебя. Когда над горизонтом появляется огромная волна, они снова целуются. Когда весь их город смывает океанической водой, они создают свой новый вечный мир, где жива их любовь. Вселенная должна запомнить эту историю о маленькой планете и больших сердцах, что существовали на ней. Последние слова почти каждого человека звучали так: «Я люблю тебя».