Детективное агентство "Анна и её духи" - 2. История восьмая. Проклятье банши.

Видя, что Эйлин сейчас потеряет присутствие духа и не сможет говорить нормально, Аня поспешила задать вопрос: — Вы хотели что-то рассказать о событиях далёкого прошлого. Что же такого произошло триста лет назад, что и сейчас имеет отношение к делу? — Ох, да, да, — обрадовалась Эйлин. Думать о настоящем ей не хотелось, поэтому рассказывать о семейном придании ей было проще, хотя оно и стало причиной того, что происходит сейчас. — Мммм… Итак, лучше всего начать с того, что наш предок, Селдон Лоуренс, был человеком вздорного нрава, который не придерживался общепринятых норм. Он должен был взять в жены одну из дочерей славного рода Кейси, как того хотели его родители. Дело уже шло к свадьбе, но Селдон встретил на охоте цыганку, в которую влюбился без памяти. Он хотел разорвать помолвку и жениться на этой цыганке, но родители его воспротивились, потому что это нанесло бы страшное оскорбление их соседям и опозорило бы несчастную девушку Кейси. Селдона не остановил родительский запрет. Он тайно обвенчался с цыганкой, и его отцу и матери ничего не оставалось делать, как заплатить Кейси виру, а Селдона услать подальше. Он был единственным их сыном и наследником, поэтому полного изгнания из рода не случилось, хотя отец Селдона порывался это сделать. — Не слишком красивая история, — произнес Штольман, когда их посетительница замолчала, — но какое отношение это имеет к настоящему? Он знал, что сейчас начнется какая-нибудь жутко запутанная мистическая часть (он уже научился чуять их задолго до начала) рассказа и готовился разбираться в хитросплетениях потустороннего мира. А что делать, раз уж приземлённые дела остались в далёком прошлом? — Отвергнутая невеста, девушка из рода Кейси, была ведьмой, — сказала Эйлин совершенно серьезно. «Ну вот, началось», — со вздохом подумал Яков. — Она зналась с феями, — пояснила кузина Элис, увидев на лице Штольмана обречённое выражение лица, принятое ей за скепсис. — Этот факт неоднократно отражен в нашем семейном архиве. — Мы верим вам, — успокоил женщину Яков. Конечно, он ей верил. Им не хватало только ведьм из древней Ирландии, чтобы в полной мере вкусить прелестей неизведанного и невидимого обычному взгляду. Просто духов уже было недостаточно. — Расскажите, что сделала девушка из рода Кейси, желая отомстить вашему предку. — Она сказала, что никому из бессовестного рода Лоуренсов не будет на земле покоя. Если честь для нас пустой звук, то не стоит нам долго жить на этом свете. Пятьдесят лет — крайний срок для каждого носящего фамилию Лоуренс, да и то, если грехи его не слишком велики. А если уж он дурной человек, то уйдет ещё до тридцати. Женщина запнулась и посмотрела на свои руки, желая спрятать свои эмоции и взять их под контроль. Она не могла себе позволить сейчас плакать. Не могла. — Вы полагаете, что ваше семейное придание можно приложить к текущему положению? — поинтересовался Штольман. — Да, господин Штольман, — кивнула Эйлин, не поднимая глаз. — В нашем семейном древе с тех пор нет ни одного человека, который бы перешагнул возраст пятидесяти лет. А оно весьма и весьма обширно. Аня сочувственно качала головой, не зная, как ей утешить их гостью. На подол платья Эйлин упали две слезы, и женщина открыла сумочку и сердито утерлась, гневаясь на свою несдержанность. — А теперь я должна рассказать, что именно сказала ведьма из рода Кейси, — вернув платочек на своё место в ридикюле. — Когда будет близок конец одного из Лоуренсов, к нему придет вестница несчастья. Банши, древняя старуха или молодая женщина с распущенными волосами и красными глазами, будет приходить к нему целый месяц и пронзительно кричать и плакать о его судьбе, взывая к его совести и заставляя размышлять о его грехах. А потом Лоуренс умрет, какую бы фамилию он не носил в тот момент. — Ужасно, — прошептала Аня, чувствуя, как мурашки бегут по позвоночнику. — Да, — вздрогнула, сказала Эйлин. — Элис видела её. Моя кузина твердила, что она каждый вечер приходит к ней под окно и кричит так, что стекла грозятся вылететь. Никто ей не поверил, потому что ничего слышно не было! Элис говорила об этом каждый день и в конце концов стала отказываться от еды, дойдя до крайней степени истощения. Мы не могли смотреть на её мучения. Доктор определил навязчивый бред, и её поместили в больницу для душевно больных, чтобы облегчить её положение. Знал Штольман, как там облегчают положение. Не дай Бог никому там оказаться. — Я жалела кузину, ведь её судьба и до этого была нелегка, — продолжила Эйлин. — Потерять рассудок. Это страшная участь. Так я думала до недавнего времени. — А теперь? — спросил Яков, внимательно рассматривая лицо женщины. — А теперь я сама её вижу, — ответила Эйлин, прижимая к себе сумочку и втягивая голову в плечи. — Банши преследует меня, крича и плача о моих грехах, говоря о том, что я скоро умру. Я ношу фамилию Варетт, но во мне течет кровь Лоуренсов. Я проклята, как и мы все!