Детективное агентство "Анна и её духи" - 2. История восьмая. Проклятье банши.

Штольман положил трубку и улыбнулся. Поль заинтересовался делом Лоуренсов. Сначала он отреагировал точно так, как Яков и предполагал. — Бог ты мой, Жак! — возопил помощник префекта на том конце провода, заставляя друга сдерживать смех. — Я отчасти уже привык к видениям, привидениям и всякому такому прочему. Да-да, привык, можешь смеяться! Но притащить в Париж ирландскую нечисть! Это уже перебор, знаешь ли! — Ну это ведь не наша вина, — попытался оправдаться Яков. — Ничего не желаю знать, — отрезал Поль. — Я бы про эту вашу банши и слыхом не слыхивал, если бы не вы. Это же надо! Еще бы английских фейри сюда для полной картины! Это совершенно антипатриотично! — А вот насчёт патриотизма, тут нужно еще подумать, — посерьезнел Штольман. Выслушав вторую часть истории, Поль ожидаемо взвился на дыбы. — Вся семейка английских шпионов благополучно переселяется в предместье Парижа, ведут тут чёрт знает какие делишки, а мы ни сном, ни духом! — разорялся Мартен. — Да чёрт с ней, с банши, тут люди позубастее будут! — Ну, однозначно к шпионажу были причастны лишь полковник Лоуренс, которого нынче нет в живых, и его дочь, которая предположительно имеет психическое расстройство, — справедливо заметил Яков. — Об остальных мне сказать нечего! — Будто этого мало, — пробурчал помощник префекта. — Ладно, Жак, если серьезно, то я немедленно начну аккуратно опрашивать моих хороших знакомых из смежного ведомства. Надеюсь, они уже в курсе того, что происходит. Если же нет, мне придется ткнуть их носом в то, что они проглядели, и в любом случае скоро мы будем знать хоть что-то. — Спасибо, — просто сказал Штольман. — Тебе спасибо, — хмыкнул Поль, перед тем, как положить трубку. — Если ирландскую банши французская разведка еще могла бы пережить, то английских шпионов — вряд ли. Яков взглянул на часы. Хорошо, что помощник префекта был известным полуночником. Стрелки давно пересекли одиннадцать вечера. Дети, утомленные чайной церемонией, давно спали. Аня скорее всего тоже. Штольман проверил текст срочной телеграммы, которую завтра с утра даст в Лондон. Коробейников, который не так давно там обосновался, вряд ли оброс нужными знакомствами такого толка, но Яков решил, что все равно оповестит его. Вдруг что-то выяснится. Он вдруг вспомнил, каким растерянно-взволнованным выглядел Антон Андреевич, увозя в Англию гувернантку Штольманов, ставшую его женой, и как менялись его письма Якову с каждым месяцем. Новая жизнь вместе с любимой женщиной, вдали от привычного хода вещей, требующая каждодневных усилий работа, отсутствие рутины — Штольману не нужно было рассказывать, как это сказывается на мужчине. Он был рад за старого друга. В дверь осторожно постучали. Неужели кто-то тоже не спит? — Войдите! — ответил Яков. Мореный дуб сдвинулся с места, слегка скрипнув, и в появившейся щели показалась женская ножка, затянутая в белый плотный чулок с раздвоенным носком. Штольман уставился на него с изумлением. Ножка замерла на секунду, а после пару раз описала круг в воздухе и бесшумно опустилась на пол. Яков взгляда от неё не отрывал. — Как тебе нравятся мои таби? — спросил Анин голос из-за двери. — А? — глупо спросил Штольман, который наблюдал, как вслед за ногой в его кабинете материализуется японская красавица с Аниными глазами. Ничего, кроме глаз, опознать не удавалось, потому как их обладательница была плотно укутана в шелк и золото и прикрывалась веером. — Таби, я говорю, — несколько обиженно повторила восточная незнакомка и пошевелила пальцами ног. — Носочки для ремешковой обуви. — Прекрасные таби, — обрел наконец голос Яков. Он не ожидал увидеть жену так поздно, а уж увидеть её в таком виде и подавно. Не так давно угасший после чайной церемонии интерес к японской культуре проснулся вновь. — Видишь, как удобно носить их с такой обувью, где ремешок проходит между пальцами? — невинно спросила Аня, приподнимая ногу, чтобы Штольману было лучше видно. — Вижу, — согласился Яков. Он видел изящную ступню, угадывающуюся под белой тканью, маленькую пуговицу чуть выше пятки и тонкую щиколотку без всякого чулка, которая бесстыдно розовела между таби и слоями кимоно. — А вот это оби, — переключила внимание мужа Аня, крайне довольная его реакцией. Штольман поднял взгляд на её талию, которая скрывалась под широким, расшитым золотыми хризантемами поясом. — Его длина четыре метра. Завязать его правильно вовсе не так просто. Штольман взглянул жене в глаза. Он сделал соответствующий вывод из её слов. Снять его тоже будет нелегко.