Разоблачение
27 августа 2023 г., 00:17
— Что это? Оби-домэ, говоришь?
— Да, — шепчет Аня, пытаясь поцеловать мужа в выемку за ухом, но тот так увлечен развязыванием пояса, что добраться до неё непросто. — Оби-домэ закрепляет оби-дзиме, вот этот шнурочек.
— Прекрасно, — одобряет Штольман, разворачивая узорчатую ткань. Четыре метра предвкушения и поддразнивания. Японская мода ему нравится.
— Оби-ита, — добавляет Аня, когда Яков замирает, натыкаясь на твердую пластинку между слоями ткани. — Чтобы пояс лучше держал форму.
— Доспехи, — бормочет Штольман, стараясь дышать ровнее, потому что Анна, лишенная возможности целовать его, как ей вздумается, принялась поглаживать его щиколотку затянутой в таби ножкой. Захотелось сдёрнуть белый хлопок и увидеть розовые пальчики.
Еще виток, и ещё. Новое препятствие.
— Коси-химо, — отвечает на вопросительный взгляд мужа Аня. — Держит пояс в нужном положении.
— Какие сложности, — качает головой Яков.
Слишком много слоев, слишком велико желание, а он еще и с поясом не закончил. Наконец золотистый отрез падает на пол, и брови Штольмана ползут вверх.
— Оби-макура, — невинно улыбается Анна. Она сама уже не рада, что задумала игру с кимоно, слишком уж долго ждать, но искорки предвкушения в глазах Якова порождали огнедышащий, плохо контролируемый и не дающий нормально вздохнуть омут под сердцем, в котором тонули любые мысли и сомнения. — Подушечка, чтобы бант смотрелся объёмнее.
— Как ты вообще это надела? — поразился Штольман, который искал любой повод для передышки. Аня была неумолима.
-Мне помогла Марта, — пожала плечиком Аня, не прекращая коварных игр с таби и коленкой Якова. Каждый раз, когда она поднималась выше, мышца на его ноге подрагивала, и Анна отчаянно жалела, что полы кимоно не дают простора для действий.
— Вы что же все эти два часа всё это надевали? — ужаснулся Штольман, думая, сколько у него займёт от этого избавиться.
— Нет, — покачала головой Анна. — Всего полчаса. Потом Марта пошла спать.
— А почему ты пришла только сейчас?
— Оставшиеся полтора часа я учила названия, — пряча улыбку, пояснила Аня.
Яков изумленно уставился на жену, а потом захохотал, представив, как она во всем этом боевом облачении заучивает, как называется то, что на ней надето.
— Обожаю тебя, — проговорил он, отсмеявшись. Он прижал Аню к себе, вдыхая её аромат, чувствуя, как его щёку щекочут кудряшки её чёлки, слыша её дыхание. Ощущение счастья, странного, полного, немного дикого, к которому он никогда не привыкнет, затопило его с головы до ног.
Аня, прикрыв глаза, тоже чувствовала это. Обожание. Счастье. Судорожное желание. Голова кружилась, кровь почти клокотала в венах.
— Яша, — прошептала она, пытаясь взять паузу, как и Штольман пару минут назад. — Я тут приобрела одну книжку.
Штольман замер и посмотрел на неё. В его взгляде плескались недоверие и обреченность.
— Нет, — проговорил он,пытаясь не слишком размышлять о том, что Анин букинист думает об их семье и устройстве их дома.
— Она весьма любопытна, — заметила она, поглаживая мужа по запястью.
— В этом я не сомневаюсь, — покачал головой Яков. — Она про Японию, как я понимаю?
Аня покивала. Штольман с интересом наблюдал за демаршем бесенят, которые явно подзуживали его жену на какое-то сомнительное (но весьма для него желанное) деяние. Яков вдруг улыбнулся.
— Что? — спросила Анна.
— Я подумал о том, как же мы справлялись раньше, когда никаких книг ты мне не показывала.
Пришла очередь Ани хохотать от души, обнимать мужа и признаваться, что она его обожает.
— Давай уже закончим с избавлением от кимоно, — попросил Штольман. Передышки их уже не радовали. Теперь нужно было наоборот — торопиться. — Много там еще предметов впереди?
— Нет, — ответила Аня, целуя его в висок. — Сасоёки, хадаздюбан, нагадзюбан и кандзаси.
— У тебя явная склонность к языкам, — пробормотал Яков, берясь за завязки. — Запомнить столько всего за полтора часа! Мне это кажется удивительным.
— Прекрасно, — прошептала Аня, которая уже не особенно вслушивалась в его слова.
— Да, — согласился Штольман и, подхватив жену, направился к кожаному диванчику.
