Детективное агентство "Анна и её духи" - 2. История восьмая. Проклятье банши.

Штольман злился. Злился так, как с ним часто случалось в юности и давно не происходило после переезда в Париж. Гнев клокотал внутри, кислотой обжигая горло, не давая толком вздохнуть и говорить. Полковник Лоуренс, ставший причиной многих неприятных событий в Затонске, довел его до такого состояния. — И что же, он так и ушел? — наконец выговорил Яков. — Да, — развела руками Аня. — Только три раза повторил, чтобы я запомнила, и исчез. — Как это мило с его стороны! — скрипнул зубами Штольман. — Появился, как только его семье стало что-то угрожать, и даже не озаботился простым и точным сообщением! Вместо этого полковник Лоуренс выбрал стихи! Духи не повторяются, что уж говорить! Чего ожидать дальше? Серенаду? Пасадобль? Мимов? — Я сейчас закончу, — успокаивающе сказала Анна, стараясь не смеяться, очень уж экспрессивным был Яков. Она почесала кончик носа. Ей казалось, что там у неё клякса, но она надеялась на лучшее. — И мы поймём, ради чего он приходил. А со мной все в порядке, только совсем чуть-чуть затылок заморозило, так что не волнуйся! — Ещё бы ты была не в порядке! — воскликнул Яков, выходя на новый виток злости. Ещё не хватало, чтобы Ане было плохо! — Всё! — замахала руками Аня, не давая ему погрязнуть в эмоциях . — Я закончила. Вот, что он говорил. Смотри! Она вскочила со стула и торжественно вручила мужу исписанный вдоль и поперек лист бумаги, на котором она подбирала рифму, чтобы было красиво и понятно и по-английски, и по-русски. Штольман поднял бровь, улыбнулся про себя испачканным чернилами Аниным пальчикам и принялся читать. «Год за годом, век за веком… Кто остался человеком? Кто нырнул в пучину зла? Кого отмоют добела? Нет спасенья от проклятья, Даже золото распятья Из сокровищ под землей Не укрыло род бронёй. Нет покоя нашей крови: Страсти воют в пустослове. Злата жажда, жажда силы Не утихнут до могилы. И не будет им конца, Покуда губы гордеца Не признают нашей скверны. Лишь тогда проклятье верно Изойдёт тотчас навек. И вернется Человек!» — Н-да, — покачал головой Штольман, закончив читать. — Могу сказать следующее. Во-первых, как всегда слишком туманно и витиевато. Во-вторых, эти строки перекликаются с тем, что говорила банши, там ведь тоже про извинения и раскаяние. И в-третьих, у тебя талант не только к языкам, но и к стихосложению. Написано очень хорошо. Аня довольно улыбнулась. Похвала была ей приятна. — Но что мы можем извлечь из этого стихотворения? — спросила она. — Лишь часть семейной легенды, так кажется на первый взгляд. Но мне кажется, что тут есть какая-то подсказка, которую я пока не вижу. Не зря же полковник Лоуренс её надиктовал. Надо подумать. Но это уже утром. Пойдем спать. Уже совсем поздно. — Пойдём, — второй раз за вечер согласилась Аня. Честно говоря, спать хотелось неимоверно. Утром Штольман отправил телеграмму Коробейникову, написал записку миссис Варетт, принимая приглашение на ужин, и сел читать стихотворение Лоуренса, пытаясь разобраться, что не даёт ему покоя. Аня была занята Лидочкой, младшие дети и Марта отправились в школу, а Гастон - на занятия к преподавателю права. Особняк погрузился в тишину. В коридоре вдруг послышался шум и громкие голоса. Раздался стук, и в кабинет вошёл взъерошенный Гастон, доведенный до белого каления. За ним виднелась Аня с Лидочкой на руках. — Я оскорблен! — закричал Гастон прямо с порога. — Это невероятно! Я не могу так просто это оставить! — Что случилось? — поднял бровь Штольман. — Меня ограбили! — возмущённо воскликнул юноша. — Меня! На моей, заметьте, почти родной улице! Там, где дежурят мои агенты! Меня! Человека, который сам мог кого хочешь обокрасть, грабят посреди бела дня! Нет, утра! Да что же это такое?! Это просто возмутительно!