Детективное агентство "Анна и её духи" - 2. История восьмая. Проклятье банши.

Поначалу разговор не слишком клеился, но потом, видя, как Аня искренне печется об Элис, Реджинальд понемногу оттаял. Сначала он воспринял в штыки идею сестры пригласить в дом знакомых их кузины, которые общались с ней в России. Он вообще не хотел никого видеть, он не мог сидеть за столом и участвовать в разговоре, да даже просто произносить ничего не значащие общие фразы. Ему было слишком больно. Никто, кроме Кэтлин, не мог вывести его из состояния апатии и скорби. Он потому и согласился, что Эйлин сказала, что его дочери нужно общение с посторонними людьми. Она совсем потеряла присутствие духа. Никуда не выходит, разговаривает только с Джайлзом, няней и взрослыми членами семьи и то, пару слов вымолвит и сидит, в одну точку смотрит. Так нельзя. Ей нужно хоть на пару часов выйти из своего кокона. Реджинальд, скрепя сердце, согласился. Погрузившись в своё горе, он забыл, что его Кэтлин требуется не только крыша над головой и обеспечение примитивных нужд. Это было эгоистично с его стороны, поэтому теперь он надеялся, что многочисленные гости отвлекут его дочь и племянника от грустных дум. — К сожалению, всё произошедшее очень сказалось на детях, — проговорил Реджинальд, который с удивлением обнаружил, что говорил не просто о природе и о погоде, а о весьма личных вещах, которые волновали его всё это время. Он и сам не мог сказать, как так вышло, ведь даже с сестрой он не мог поделиться тем, что творилось внутри. В глазах Анны Штольман он видел искренние интерес, сострадание и понимание. Она задавала ему вопросы то от лица матери, то доктора, а то и просто человека, которому не безразличен его ближний. Вот так они и пришли к тому, что Реджинальд вынужден решать множество текущих вопросов с замком, банками, арендаторами, все еще переживая потерю жены, заниматься Элис, пытаться выкроить время для дочери. — Эйлин очень помогает мне с Кэтлин, но мои дочь и племянник, как мне кажется, до сих пор не могут обрести точку опоры. Кузина Элис махнула рукой и поспешила достать платочек: слёзы так и наворачивались на глаза. Нервы у неё за последнее время совершенно расшатались. Она и себя с трудом могла собрать по утрам, что уж про детей говорить. — Их нужно к нам, — сказал вдруг Гастон, который понимал детей очень хорошо. Его агентурная сеть не смогла бы функционировать, если бы её руководитель не знал, как найти подход к самым разным людям. А опыт Гастона говорил ему сейчас, что в доме Штольманов любые душевные раны залечиваются в два раза быстрее, чем обычно. Это вам не дом скорби, в котором даже свечи на каминной полке горят будто в склепе. То ли дело у них - полнейшая электрификация и технический прогресс. — У нас, как видите, детей много, скучать не приходится. У еще у нас пять кошек и две собаки, которые то и дело выясняют отношения. Поверьте мне, грустить у нас в доме не так просто. Говорил он про особняк с плохо скрываемой гордостью, а «мой дом» — особенно выделял. Он в самом деле был счастлив, что вырос в такой семье. В их доме без всякого преувеличения и стены лечили. — А, может быть, в самом деле? — оживилась Аня, поворачиваясь к мужу, а потом — обратно к Лоуренсу и Эйлин. — Пусть они у нас погостят! Хотя бы несколько дней! Сменят обстановку, подружатся с нашими ребятами! Места у нас много, детских интересностей — и того больше, один чердак чего стоит! Нам это будет только в радость! Реджинальд смотрел на Анну во все глаза, потом перевел взгляд на невозмутимого Гастона, а после - на Якова, в глазах которого неожиданно прочел понимание. Штольман видел, как Лоуренс удивился, рассказав Анне о том, что творится в его душе, видел, как он был поражен сейчас. Человек, которого он видит первый раз в жизни, предлагает помощь. Ему бы сейчас следовало отнестить с подозрением к этому предложению, мало ли что может грозить их с Эйлин детям в доме Штольманов, но Реджинальд не мог заставить себя чувствовать недоверие. Яков точно знал, как люди реагируют на его жену, и смотрел на Лоуренса как человек, который уже прошел через все те стадии знакомства с Анной Штольман, которые переживал сейчас хозяин дома. Невозможно было остаться равнодушным, невозможно было подозревать эту женщину в злом умысле. Реджинальд не успел ответить. В гостиную вошел необыкновенно довольный Леонард Лоуренс, просто излучающий хорошее настроение. — Добрый вечер! — поздоровался он со всеми, чуть ли не потирая руки. — Прошу прощение за опоздание! На Северном проезде упало дерево и перегородило дорогу, пришлось искать объезд! Аня протянула руку для поцелуя и не заметила, как переглянулись Яков и Гастон. Им слова Леонарда показались весьма странными.