Детективное агентство "Анна и её духи" - 2. История восьмая. Проклятье банши.

— Яша, ты ведь мне не всё рассказал об Элис, верно? — спросила Аня, когда Поль вместе с агентами Сюрте отъехали от их особняка. — Ты с самого начала относился к ней так, будто ожидал от неё… не знаю, опасности или неприятностей. Я ведь не совсем уж глупая. Ты тогда сказал, что Элис рассказала всё, что знала про отца, Разумовского и синюю тетрадь, и её отпустили на Родину. Я едва слышала тебя, потому что сердце колотилось, как безумное, я ведь думала совсем о другом. Я потом стала размышлять и поняла, что слишком странно всё это. Иностранную подданную, подозреваемую в самых разных преступлениях, так легко выпускают из страны, да еще без малейшего наказания, а тебя… — тут Аня на секунду замолчала, а потом упрямо покачала головой, пожав протянутую ей руку мужа. — Словом, ты знаешь гораздо больше, чем сказал тогда. Расскажи мне. Расскажи мне, чего ждать, чтобы я не попала впросак, как тогда в Затонске. Мне нужно понимать, кто друг, а кто враг; кто нуждается в моей помощи, а кого следует опасаться. Яков все же притянул её к себе, и Аня благодарно вздохнула и замерла, вдыхая его запах. Она была права. Нужно всё ей рассказать. Давно нужно было, но до этого момента разговор об Элис не заходил, и нужды зря трепать языком Штольман не видел. Теперь всё изменилось. Его посвятил в детали происходящего Варфоломеев после того, как Яков получил свободу. Он больше не на службе, поэтому мог рассказать Ане, что на самом деле происходило в Затонске много лет назад. — Аня, Элис Лоуренс никогда не существовало, — проговорил Яков, позволяя себе еще несколько секунд наслаждаться ароматом белого чая, исходящего от волос любимой женщины. Анна резко подняла голову, ничего не понимая. — Я имею в виду, что история девочки, которая много лет страдала в заточении у алчной гувернантки Курочкиной, не соответствует действительности. — Не понимаю, — нахмурилась Аня, пытаясь разобраться. — Как не существовало, если Лоуренсы говорят, что полковник увёз её в Россию, погиб там, а далее след девочки затерялся. Что же это — неправда? — Правда, — спокойно сказал Штольман, а потом, потянув жену за руку, усадил её на диван, а после сам сел рядом. — Джон Лоуренс, британский шпион, который, приехав в Россию, встал на слишком скользкий путь, за что и поплатился. И у него на самом деле была дочь Элис, которая обладала недюжинным талантом к шифровке. — Так почему же её не существовало? — Аня все еще не понимала, что Яков пытается до неё донести. — Курочкина не держала девочку у себя всё это время. Дочь британского шпиона такой важности, оставленная на произвол судьбы после смерти отца? Ты могла бы в такое поверить? Вот и я — нет. Через час наше жандармское отделение было на месте, Курочкина — арестована, а девочка — доставлена в управление. — Ты хочешь сказать, что Элис перевербовали? — наконец дошла до сути Аня. Все события многолетней давности вдруг предстали совершенно в ином свете. Не просто в ином: Аня вдруг поняла, что она не может дать оценку ни одному произошедшему тогда эпизоду. В них не было ни грамма правды. — Разумеется. Лоуренс был мертв, те, к кому он мог привести, недоступны, сведения, которые были в тетради, зашифрованы, Курочкина — мертва. — Что? — изумилась Аня. — Как же мертва? Её ведь убили у нас в Затонске! — Нет. В Затонске поселилась вовсе не Курочкина. Это была агентесса, к которой впоследствии присоединилась повзрослевшая Элис. — Это… это операция? Да? Всё было спланировано? Чтобы раскрыть всю цепочку? — Несколько лет велась подготовка. Ставка была на то, что спустя столько лет никто из предполагаемых участников сговора с Лоуренсом не вспомнит черт лица незаметной гувернантки. Кроме того факт смерти настоящей Курочкиной был скрыт, поэтому жандармы и сыграли на том, что она выжила и желает получить вознаграждение за имеющиеся у неё сведения. Элис должна была сопровождать её, оказывать поддержку и опознать тех, кто был в сговоре с её отцом, если она их узнает. К сожалению, всё с самого начала пошло не так. Агентессу, играющую роль Курочкиной, убили в самом начале, и пришлось менять планы буквально на ходу. В дело вступила Элис. — Она никогда не теряла разум, да? - вспоминая, как она чувствовала себя, думая о страданиях несчастной девочки, спросила Аня. Господи, как же она была наивна! — Нет, — покачал головой Штольман, — никогда. Она точно знала, что делала и зачем. И вот теперь я не знаю, что из того, что мы с тобой видели вчера, правда. Настоящее положение дел, масштаб постановки и участники игры мне неизвестны. Мы даже не знаем, на чьём поле мы играем. Мы в тумане с завязанными глазами без компаса и карты. И куда мы придём, покажет только время.