Детективное агентство "Анна и её духи" - 2. История восьмая. Проклятье банши.

Штольман осторожно заглянул в окно лодочной станции, оставаясь в тени. Комната, примыкающая к входной двери, была погружена в полутьму, только полоска света, разлитая через дверной проём по полу, давала возможность рассмотреть помещение. Мужская тень с револьвером в руке на долю секунды заслонила жёлтое световое пятно, и Штольман нахмурился. Что там происходит? Револьвер так ходил в руке Лоуренса (а причины не верить банши у Якова не было), что можно было заподозрить, что его самого держит на мушке отряд Сюрте, и его сейчас расстреляют. — Блондинка, — прошептал Поль, приподнимая капюшон, скрывающий лицо лежащей на крыльце девушки. — Это Элис Лоуренс? — Нет, — покачал головой Штольман, бросив взгляд вниз. — Это Жюдит Монро, сиделка из приюта Святой Анны, которая за Элис присматривала. — Жива? — Увы, — вздохнул Поль, возвращая капюшон на место. — Две пули в спину, обе прямёхонько между лопаток. У неё не было шансов. — Я знал, что она имеет отношение к делу, потому что она знала мою фамилию и приблизительно знала о том, что за полномочия у меня были. Но я не знал насколько. Думаю, что наш визит в лечебницу послужил толчком к ускорению событий. — Что заставило Лоуренса выстрелить в неё? — спросил помощник префекта задумчиво. — Судя по тому, что ты рассказывал, свои обязанности она выполняла хорошо. Ну, до недавнего времени, если быть точнее. Неужели из-за этого нужно было избавляться от неё? — Не знаю, — покачал головой Яков. — Я могу лишь сказать, что Лоуренс ведет себя весьма неуравновешенно. Вдруг прямо за спиной Штольмана и Мартена раздался протяжный, низкий, хрипловатый вой, с каждой нотой становившийся всё выше и выше и достигающий такой пронзительности, что начало резать уши. Звучал он так, будто то, что его издавало, находилось в полуметре от мужчин. Яков и Поль одновременно подпрыгнули, шарахнулись в сторону, прижались спинами к стене под окном и наставили дула револьверов в сторону осоки. Никого там, понятное дело, не оказалось, но звук не исчез, а только стал безжалостнее и острее. Волосы на затылке сами собой зашевелились, дыхание перехватило, а тело приготовилось либо бежать, либо вступать в бой. — Что это? — в ужасе прошептал закоренелый материалист и циник Поль Мартен, стараясь, чтобы револьвер в руке ходил из стороны в сторону не так сильно. — Это… она? Эта самая ирландская пакость? — Наверное, — контролируя дыхание, ответил давно уже не скептик Штольман, думая о том, что если те, кто приходили к Элис, Эйлин и Кэтлин, завывали хоть вполовину так же ошеломляюще, то он удивлен, что сестра и дочь Реджинальда всё ещё не среди умалишенных. — Не имел чести быть ей представленным. — Тебе повезло, Жак, — искренне проговорил помощник префекта, радуясь, что вопль прекратился. Появилось желание потрогать уши и проверить, целы ли еще его барабанные перепонки. — Уходи!!! — раздалось прямо над головами Штольмана и Поля, отчего они вновь вжались в стену, стараясь остаться незамеченными. — Убирайся прочь! Тебя нет! Это всё Жюдит, это её рук дело! От реки повеяло холодом, и Яков снова почувствовал, как по позвоночнику бегут мурашки, а волоски на предплечьях встают дыбом. В этот раз туман принес плач, тоненький, вызывающий страх, жалость и желание бежать на помощь плачущему и одновременно прочь от него. — Убирайся! — вновь завопил Лоуренс (Штольман узнал его по голосу, теперь сомнений не было). Над ухом Якова громыхнуло, запахло порохом, стекло над ним и Полем разлетелось на мелкие кусочки и засыпало их обоих тонкими хрустальными иголками. Хорошо, что он не стал снимать шляпу, без неё ему бы не сдобровать! Мартен рядом с ним сердито морщил нос: осколок попал ему прямо в кисть, но ничего сделать он пока не мог. Пошевелишься и выдашь себя. Последовала еще порция истерики со стороны Лоуренса, насмешливый хохот из темноты и снова два выстрела. Штольман посмотрел на Поля. Тот поднял бровь и полуодобрительно кивнул головой. Шесть выстрелов. Барабан пуст. Можно попробовать взять Леонарда.