Детективное агентство "Анна и её духи" - 2. История восьмая. Проклятье банши.

— К сведению мы всё приняли, — сухо проговорил Поль, сжимая телефонную трубку. — Нет, в повторении мы не нуждаемся! Да, благодарю. Он закончил разговор и, резко выпрямившись, секунды три старательно дышал, унимая бешенство. У него это не вышло, и он разразился гневной тирадой. — Это полнейшая низость! Мы им, значит, обоих Лоуренсов на блюдечке с голубой каемочкой преподнесли, а они полицию немедленно от дела отсекли, да еще с претензией — шуму много! Нашими руками каштаны из огня таскать — это нормально, а как всё закончилось — так идите занимайтесь своими маленькими полицейскими делами, а мы пойдём вершить великие. Это просто полнейшее пас… Тут помощник префекта осекся, потому что вспомнил, что на коленях его друга сидит его младшая дочь двух лет от роду и внимательно его слушает. Лидочка с самого утра, как только встала и обнаружила, что её обожаемый папа снова дома, немедленно превратилась в его хвостик и не оставляла его ни на секунду. — Это полнейшее… — повторил Поль, тушуясь под пристальным детским взглядом, не в силах подобрать подходящее слово. — Харакири? — подсказала ему Лидочка. — Оно, — с облегчением улыбнулся Мартен. — Полнейшее харакири! Ты совершенно права! — Поль, ты так возмущаешься, будто не знаешь эту кухню изнутри. Ты же знаешь, что ни одно ведомство добровольно не поделится своей добычей. Лавры отдавать никто не хочет! — Да я знаю! — поморщился Поль. — Но эта несправедливость не дает мне покоя! Эффект от его речи был несколько смазан оттого, что помощник префекта был не в своём щегольском костюмчике, а в домашнем теплом халате, которым его снабдила Анна, когда они со Штольманом вернулись домой под утро, промокшие, замерзшие и покрытые засохшей грязью. Пока доехали сотрудники Сюрте, пока разобрались, что к чему, пока боролись за то, чтобы участвовать в деле и дальше, покуда доехали до дома, уже забрезжил рассвет. Аня, увидев мужа и его друга, всплеснула руками, отправила их мыться, потом накормила до отвала, напоила горячим чаем, не забывая читать лекции о безрассудстве и отсутствии заботы о себе. Поль, который не привык к такому обращению, одновременно блаженствовал, потому что ему наконец было тепло, уютно и относительно спокойно, и нервничал, странным образом вернувшись в детство, когда мать выговаривала ему за разбитую коленку или порванную одежду. Пятидесятилетний мужчина чувствовал себя из-за этого странно. — Лидочка, слезай с папиных колен, — сказала Анна, входя в гостиную с подносом в руках. — Соня и Алекс затеяли игру в средневековую Японию. Кэтлин и Джайлза обряжают в соответствующие наряды. Тебя ждут. Лидочка оживилась, заерзала на коленях Штольмана, поцеловала его в ладонь, сползла на пол и поспешила в детскую игровую. Средневековую Японию она пропустить не могла. — А вы сейчас выпьете липового чая, — проговорила Аня, поглядывая на мужа и Поля строго, — и хотя бы пару часов поспите. Реджинальд и Эйлин в любом случае не появятся у нас раньше обеда, они пытаются пробиться к Элис. А вам нужно отдохнуть! Не дай Бог после такой ночи сляжете с лихорадкой. Анна еще раз покачала головой, взяла заварник и направилась к маленькому самовару, стоящему на столике около окна. — Жак, — прошептал Поль, с тревогой следя за женой друга. — Зачем нам нужно пить липу? — У нас считают, что она помогает при простуде, — так же тихо ответил Штольман, который в совершенстве познал искусство липовой церемонии во время первых месяцев после переезда в Париж. Можно сказать, что он на сортах липового цвета собаку съел. — У нас же еще нет простуды, — проговорил помощник префекта, который никак не мог углядеть связи между липой и болезнью. — Это для профилактики, — развел руками Штольман, который знал, что лучше выпить сейчас чай для всеобщего спокойствия. Он знал, что Аня тоже почти не спала ночью, разговаривая с Реджинальдом и Эйлин, присматривая за Джайлзом и переживая за них с Полем. Она отвыкла от того, что он так надолго уходит из дома. Теперь нужно дать ей возможность свои тревоги утихомирить. Поэтому если нужно для этого выпить литр липового чая, он это сделает. — Это весьма странно! — пробормотал Поль. — Скажи спасибо, что тебя не обмазали барсучьим жиром, — заметил Яков, который знал, что следует за чаем, если тот не срабатывал. — Это известное русское средство. — Это безумное русское варварство, — ужаснулся Мартен. — Барсучий жир от простуды! Как это можно терпеть? — Или медвежий, — подлил масла в огонь Штольман, усмехаясь про себя, глядя, с каким лицом Поль смотрит на него, а потом на чашку, которую протягивает ему Аня. Ему нравилось поддразнивать своего друга. Ему нравилось, что за ними обоими ухаживает Аня. Ему просто нравилась его жизнь.