Детективное агентство "Анна и её духи" - 2. История восьмая. Проклятье банши.

Когда Элис немного успокоилась, услышав, что с её кузеном, кузиной и их детьми всё хорошо, и пояснила свою путанную фразу, Штольман подумал, что ослышался. Аня рядом с ним тоже казалась ошеломленной. — Но с чего вы взяли, что тетрадь полковника Лоуренса с вашими шифрами у меня?! — изумленно спросил Яков. — А разве нет? — растерянно спросила Элис. — Но… но из разговоров, которые велись в Петербурге, было совершенно ясно, что в истории с её исчезновением слишком много пробелов. К Разумовскому она не попала, в других местах не мелькала, поэтому самым логичным было бы предположить, что… Тут она развела руками, виновато посматривая на Штольмана, и Аня вдруг отчетливо поняла, что в женщине перед ней нет и намека на потерю разума. Только деловитость и собранность. Она опять обманулась, как и много лет назад. Но всё было так натурально! Неужели она совсем не разбирается в людях?! Штольман же не верил своим ушам. Так всё это время в Отдельном корпусе считали, что синяя тетрадь осталась у него? На него не только повесили неудачу операции с Князем, но и подозревали в нечестной игре? В груди заворочалась давно вросшая в зажившую плоть, но так и не вытащенная из раны иголка обиды, предательства и горечи. Аня, которая перестала сокрушаться о собственной доверчивости, взглянула на мужа, увидела его лицо и почувствовала, как чувство вины царапнуло её изнутри. Кто знает, как бы повернулось дело, не притащи она тогда студента-дешифровщика в дом Курочкиной. А это значит, что и она поспособствовала тому, как обошлись в конечном итоге с Яковом. Он, конечно, скажет ей, что это не так, но собственное сердце не обманешь. Оно болело и кровило. — Так вот что искали в моем кабинете, — проговорил Штольман, велев эмоциям утихнуть. Не время сейчас поминать старые обиды. Нужно было разбираться с тем, что происходит в настоящем. — И у Гастона портфель украли поэтому, так ведь? Ради тетради? — Да, — кивнула Элис. — Когда вы появились в лечебнице, Лео предположил, что вы всё же имеете к ней отношение, раз уж вы так удачно оказались у меня. Поверить в то, что это не так, было сложно. Пытался вытянуть из меня хоть что-то, но я ничего не сказала. Вот он и решил действовать наобум, но слишком явно не рискнул. Шёл наугад и прощупывал почву осторожно. Аня не находила слов, чтобы хоть как-то отреагировать на происходящее. Она видела, что Элис старается не встречаться с ней взглядом, но в общем и целом смущения не выказывала и разговаривала со Штольманом, будто и не было их предыдущей встречи в лечебнице. — Что было в тетради? — спросил Яков. — Что зашифровано в ней, раз она спустя столько лет не теряет своей привлекательности? — То, что нужно сейчас Лео больше всего — деньги. Сбережения нашего отца. Сокровища нашей ветви Лоуренсов, если хотите. Аня вдруг поймала себя на желании глупо рассмеяться. Опять шпионские страсти и древние проклятья меркнут перед банальнейшей причиной. Дело-то как обычно — в деньгах! — Подождите, причем здесь сокровища вашей семьи? — недовольно поморщился Яков, который не успевал за собственными мыслями, выстраивающими цепочку событий. — Какой же резон тогда был Разумовскому вообще ввязываться в это дело и пытаться добыть у Курочкиной тетрадь? У него не было нужды в деньгах. И почему вообще настоящая тетрадь с вашими записями оказалась у агента, которая играла вашу гувернантку? Она ведь настоящая? Потому что в ином случае убивать Павла не было бы нужды, ведь ему нечего было бы расшифровывать! — Настоящая, — кивнула Элис, и глазом не моргнув, услышав, что Якову известны подробности дела. — Нельзя было взять другую, потому что Разумовский видел ту, в которой мы вели записи. Там было много интересного, и о самом Разумовском в том числе, не только финансы, но отец понимал, что что-то идет не так. Он ведь был неглупым человеком и довольно долгое время оставался в игре. Поэтому он позаботился о сохранности его средств перед тем, как его убили. — Так что же, средства полковника Лоуренса до сих пор хранятся где-то в России? — спросил Штольман. — Не только. То, что ему удалось выторговать в России, осталось там. Что-то у нас в Ирландии. И поверьте мне, сумма там весьма приличная. — Но почему Леонард стал заниматься этим вопросом только сейчас? — воскликнул Яков. — Почему ждал столько лет? — А потому, что до последнего времени он и понятия не имел о том, что эта тетрадь вообще существует. Он не знал и о том, как сложилась моя жизнь после смерти отца. И лишь год назад, когда он стал активно сотрудничать с французской стороной, ему стало обо всем известно. Вот тогда-то моя жизнь стала невыносимой!