Детективное агентство "Анна и её духи" - 2. История восьмая. Проклятье банши.

— Нет, Жак, на харакири это не тянет! Это скорее…! — эмоционально проговорил Поль, потирая большим пальцем бокал с коньяком. — Не могу с тобой не согласиться, — вздохнул Штольман, который уже подрастерял свой запас злости за этот день, переживая события, произошедшие много лет назад в Затонске, с остротой, которая ему показалась чрезмерной. Поделать с этим, тем не менее, он ничего не мог, особенно огорчаясь за Аню, которая отреагировала на то, что рассказала им Элис, еще эмоциональнее, чем он сам. Её боль переносилась Штольманом тяжелее своей. Сейчас, когда все страсти относительно улеглись, и Анна отвлеклась на детей, Якову оставалось только цедить коньяк и делиться с другом полученной информацией, раз уж ничего другого он поделать пока не мог. — Давай еще раз, — помотал головой помощник префекта, закусывая алкоголь долькой лимона. — У меня пока в голове ничего не укладывается. Надо еще раз все проговорить, чтобы я всё осознал. — Давай, — кивнул Штольман и начал рассказ заново. Итак, после смерти полковника Лоуренса синяя тетрадь, содержащая зашифрованные сведения о тех, кто с отцом Элис так или иначе контактировал, а также указания на то, где владелец тетради спрятал полученные нечестным способом средства, стала вожделенной целью Разумовского. Князь не знал о том, что конкретно содержали записи полковника, но желал избавиться от компромата на самого себя, а также получить орудие против своих соперников, которые были упомянуты в шифре. После смерти Лоуренса тетрадь ему найти не удалось, поэтому некоторое время Разумовский жил, как на вулкане, ожидая, что объявится тот, к кому записи в конечном итоге попали. К тому моменту, как Элис вместе с лже-Курочкиной вышли на арену и предъявили князю свои требования, он уже успел успокоиться и решить, что все обошлось. Платить шантажистке он не собирался, поэтому агентессу убили, но тетрадь убийца найти не успел — его спугнули. Штольман отдал записи на дешифровку Павлу. Его убивают, след тетради теряется. Убивают и Разумовского, после чего операция Отдельного жандармского корпуса считается проваленной, ведь те нити, которые тянулись от князя, были окончательно отрезаны. Верхние чины быстро дистанцировались от происходящего и поспешили найти козла отпущения, коим и оказался Штольман, брошенный в эпицентр событий, зная хорошо если четверть того, что на самом деле творилось в Затонске. На него натравливают Увакова, который и без прямого приказа имел на Якова зуб, а уж после данных указаний вцепился в противника железной хваткой. В результате Элис, которая к тому моменту оказалась в некотором роде вольным игроком, попыталась реабилитироваться и найти хоть что-то (в идеале тетрадь, в наличие которой именно у Штольмана были уверены кураторы Элис), с чем можно появиться в Петербурге, но ей это не удалось. Якова доставили в спецкорпус, Варфоломееву не дали к нему доступа, наказывая полковника за самоуправство, ну а дальнейшее известно. — Так какого же дьявола эта самая тетрадь вообще всплыла сейчас?! — воскликнул Поль, переварив первую часть истории. — А здесь мы ступаем на зыбкую почву, — вздохнул Штольман, — потому что тут я могу полагаться только и исключительно на слова Элис Лоуренс, которой я не доверяю ни на йоту. По словам Элис, которая уверяла, что в свой родной замок она была отправлена после того, как полностью развязалась с российскими службами (Штольман скорее поверил бы в то, что можно избежать попадания ядра при прямом выстреле в упор из пушки), много лет она жила спокойно, понимая, тем не менее, что её брат продолжил дело отца и служба его вовсе не так благопристойна, как казалось. Леонард в последние два года приобрел наиболее прочные «служебные» связи с французскими партнерами. После возвращения брата из одной из поездок в Париж жизнь Элис кардинально изменилась. — Леонарду Лоренсу каким-то образом стало известно о том, что тетрадь полковника вообще существовала и что Элис имела отношение к шифровке содержащейся в ней информации. С тех пор её, можно сказать, фактически удерживали в заточении ради информации. — Н-да, — хмыкнул Поль, раздумывая над услышанным. — Как-то все слишком… слишком. Только мне вот интересно: если мадемуазель Лоуренс такая изумительная шифровальщица и обладает такой феноменальной памятью, как же вышло так, что тетрадь не была сразу же расшифрована от корки до корки? — А это еще более невероятная история, друг мой! — снова вздохнул Штольман. — Хотя именно в эту часть я склонен поверить!