Детективное агентство "Анна и её духи" - 2. История восьмая. Проклятье банши.

— Видишь ли, полковник Лоуренс был убит на глазах дочери, — пояснил Штольман, отставляя пустую рюмку. — Убит не только он, но и гувернантка Элис, с которой девочка была очень близка. Сотрудники спецкорпуса нашли Элис в ужасающем психическом состоянии, и потребовалось много времени, чтобы она пришла в себя. — Нет, — вдруг покачал головой Поль, скептически поглядывая на друга. — Нет, не говори мне, что она ничего не помнит! — Нельзя сказать, что ничего, — серьезно ответил Яков. — Навыки, которые выработал у неё полковник, восстановились, поэтому работать с шифрами она в конце концов смогла, да и наши шифровальщики без дела не сидели. Это только иллюзия, что нужно быть гением, чтобы это расшифровать. Время и упорство, вот и всё. — Ну!.. — воскликнул Поль. — Так за чем же дело стало? Синяя тетрадь должна была уже через несколько недель быть переписана набело. — Должна да не должна, — усмехнулся Яков. — Большая часть была расшифрована, как ты и сказал, но оставались страницы, которые невозможно расшифровать, если не знаешь, на основе какого печатного издания они сделаны. Жандармы свое дело знают, поэтому каждая книга, найденная в доме Лоуренса, была проверена, но увы — ни одна не подошла. Элис же… Элис так и не смогла вспомнить, что за источник они использовали. Она утверждает, что эту часть они с отцом писали непосредственно перед его гибелью, поэтому тот период она вспоминает туманно, подсознательно отвергая его до сих пор. — Да это чистой воды профанация! — подскочил с кресла помощник префекта, не в силах больше сидеть на месте. — Ну что это за детский сад — это я помню, это нет? Ты, что, сам в это веришь? Штольман достал из своего кармана тетрадь, которую дети взяли из особняка Лоуренсов, и открыл на одной из страниц. — Посмотри, — протянул он записи другу. — Так, — непонимающе произнес Поль, прочитав короткий стишок вверху страницы. — Ну вирши, сомнительного качества, кстати сказать, ну и что нам это дает? — А теперь сюда смотри, — Яков перелистнул пару шершавых листов. — И вот сюда, — он перескочил вперед снова. — Вот оно что, — с интересом проговорил Мартен, изучая несколько вариантов одного и того же четверостишия, отличающиеся размером, лексическим составом и стилем. — Да. Именно так. Это стихотворение я отчетливо помню из той тетради, первой. И оно в общем перекликается с теми, которые ты видишь перед собой, но оно другое. Совершенно другое. Таких мест в этой тетради несколько, поэтому я уверен, что Элис пыталась вспомнить то, что именно скрыто в той части, которая так и не была расшифрована. Но ей это не удается. — В общем, ничего не понятно, — решил в конечном итоге Поль, возвращая тетрадь другу. — Но тогда при чем здесь ирландская пакость с мерзким голосом? Если дело в тетради и разведке, то она откуда тут взялась? Или мы с тобой тоже одновременно сошли с ума? У нас с тобой не настолько слабые нервы, чтобы как кисейным барышням галлюцинациями страдать. — А вот еще посмотри, — Штольман открыл ящик стола, достал оттуда папку, из неё — телеграмму. — Это мне утром прислали из Англии. Жена одного моего друга помогла связаться с нужным человеком. У неё остались связи еще с времен работы отца. Но не в этом суть. Лоуренс-младший — полный банкрот, плюс задолжал крупную сумму ростовщикам. Поверь мне, ничего, кроме немыслимых сокровищ, которые сулила ему расшифровка тетради, помочь ему не смогло бы. Там почти немыслимые цифры фигурируют. — А с этим у него негусто, — понимающе хмыкнул помощник префекта. — А там давят, ведь с крупными должниками разговоры разговаривать не будут. Поэтому Леонард решил, так сказать, не складывать все яйца в одну корзину и подстраховаться. Изведи он всё своё семейство, и всё, что числится на фамилию Лоуренсов, перешло бы к нему. Умно. Мерзко, отвратительно, но умно. Какой изворотливый товарищ. Дамам, значит, банши организовывал, чтобы их с ума свести. Много ли впечатлительным натурам надо? А с мужской половиной решил наверняка — яд. Какой предприимчивый мерзавец. — Не то слово, — без намека на сарказм или иронию произнес Штольман. — Жаль только, что он не может сейчас ответить за свои поступки. Врачи утверждают, что помешательство он не симулирует. — А то, ради чего вас позвали в Сюрте? — Ничего, — покачал головой Яков. — Элис не в курсе дел брата, хотя согласилась рассказать всё, что знает или слышала во время общения брата с Жюдит Монро. Словом, пока Сюрте осталась не у дел. Время поджимает, а толку никакого. Поль поморщился и вздохнул. Какую бы личную неприязнь к контрразведке он ни испытывал, за общее дело радел всей душой, посему думал сейчас о том, как бы помочь разрешить всё так, чтобы ситуация не вывернула на трагическую ноту. Пока выходило так, что сделать ничего нельзя. Это его расстраивало.