Детективное агентство "Анна и её духи" - 2. История восьмая. Проклятье банши.

— Это ведь не мы придумали! — пояснял Лоуренс, отчаянно жестикулируя. — Понимаете! Так ведь вышло, нас двое! И всегда так: один чёрный, другой белый! Один преумножает, другой тратит, один созидает, другой разрушает! Понимаете?! — наклонился он к Ане, с некоторой безуминкой сверкая глазами. — Не слишком, — призналась Анна, стараясь отодвинуться от полковника. Он был, конечно, духом, но излишняя предосторожность не помешает. — Да что же вы за семя-то такое?! — возмутилась банши. С виду она была готова подскочить с места и начать стучать Лоуренсу по макушке чем-нибудь тяжёлым, чтобы заставить его думать. — Четыреста лет с вами бьюсь, а толку никакого! — А вот не надо, не надо трогать моё семейство! — вспылил Лоуренс. — Это ведь вы сами всё устроили, а мы платим! — Ну разумеется, вы вновь ни в чем не виноваты! — фыркнула ирландская Немезида. — Всё ведь началось просто так, вовсе без участия вашего предка. Мне просто было нечем заняться! Решила, что нашлю-ка я проклятье на род невинного человека. Аня подняла брови. Посмертное кровопролитие. Такого она еще не видела, но эти двое явно были к этому близки. На фоне банши и покойного полковника Лассаль выглядел невозмутимо спокойным. Ему явно было неприятно находиться рядом с поедающими друг друга взглядами призраками по соседству. — Я перейду сразу к делу, — сурово сказал Жан, стараясь лишний раз не смотреть на своих компаньонов. — От Лоуренсов одни беды. Я говорил об этом Разумовскому, но меня он не послушал. Полковник рядом с ним надулся от возмущения, а банши напротив — довольно ухмылялась. Аня пребывала в полнейшем изумлении, но виду не показывала. Она знала, что просто так духи к ней не приходят. Значит, слушай, мотай на ус и запоминай. — Почему все всегда винят нас? — надувшись, спросил Лоуренс, видя, что ни в ком не может найти поддержки. — У нас так на роду написано: один брат на светлой стороне, другой — на темной. Один заботится о семье, отстаивает честь фамилии, второй выбирает совсем другой путь: идет по головам, не считается ни с чем и достигает на поприще предательства и коварства значительных результатов. Но ведь не мы это придумали! Это вот она так наговорила! — Нонсенс! — фыркнула банши. — Я не Господь Вседержитель, чтобы решать, кто каким путем пойдёт. Так и Он свободу воли каждому выписал. Чтобы не на судьбу-злодейку жаловались, а сами за себя решали. Так что нечего на меня наговаривать, коль по кривой дорожке пошли. Я к вашему сыну каждый час наведываюсь, потому как совести у него нет, а вот к племяннику вашему не пойду, потому как не за что мне по нем плакать. И я к их выбору никакого отношения не имею. Лоуренс хотел было высказаться, но не нашел аргументов и сердито затих, пытаясь всё же суметь доказать окружающим, что он прав. Лассаль воспользовался паузой и продолжил свой отрывистый монолог. — Нутро гнилое не скрыть, но в нашей работе это и ни к чему. И так все прекрасно понимали, что к чему. — На себя посмотрели бы, — поджал губы полковник, недовольным поражением по всем фронтам. — Я и не отрицаю, — пожал плечами Жан. — Но сейчас не об этом. У меня ведь тетрадь эта с шифрами осталась. Тогда, после смерти Разумовского. Аня подавила желание открыть рот от изумления и заставила себя остаться заинтересованной, не более. — Неужели? — спросила она почти равнодушно, желая, однако, сорваться с места и бежать к Штольману с новостями. Лассаль посмотрел на Анну с уважением. — Да, — кивнул он. — Я ведь не дурак оставлять такие деньги, пусть и в зашифрованном виде. — А… а откуда вы знали, что в тетради зашифровали сведения о сокровищах Лоуренсов? — осторожно поинтересовалась Аня. — Знал, — отрезал Жан, и стало понятно, что ничего больше он не скажет. — Понятно, — вежливо проговорила Анна. — Жаль только, что не успел я дождаться, как распутают всё в тетради-то, — вздохнул Жан. — Передал я её своему племяннику. Толковый парнишка, головой не обижен, тоже Жан, кстати сказать. Всё рассказал ему честь по чести, тот обещал всё сделать, чтобы шифр сломать, да видно всё без толку, раз до сих пор с тетрадью этой мучаются. Если Жан связался с Лоуренсом, там все совсем безнадежно. Гнилые они все! Вот и этот, Леонард который, моего Жана и порешил вчера, крапивное семя. Спустя пять минут в гостиную к Штольману и Полю ворвалась запыхавшаяся Аня и с порога воскликнула: — Яша! Жан Лассаль мертв! И знает, где то, что так нужно Сюрте!