Детективное агентство "Анна и её духи" - 2. История восьмая. Проклятье банши.

Поль решил, что норму коньяка за сегодня он еще не выпил. Слишком уж он далеко шагнул за грань, которая отделяет мир земной от потустороннего. Сначала вопли банши на реке, теперь то, что рассказывает Аня. Не слишком ли много для несклонного к вере помощника префекта средних лет? Только лишь желание еще раз победно улыбнуться господам из Сюрте, будучи в твердом уме, заставляло его отставить бутылку в сторону и внимательно вслушиваться в разговор друга с женой. — Так, погоди минутку, — попросил Штольман, ошарашенный новостями, бьющей из жены энергией и её сверкающими глазами, которые обычно сулили приключения самого разного толка. — Давай еще раз. В Париже живёт… жил Жан Лассаль, который приходится нашему, то есть затонскому Жану Лассалю родным племянником. Много лет назад его дядя отдал ему синюю тетрадь Лоуренсов, чтобы тот попытался все расшифровать и они нашли сокровища, спрятанные полковником. Некоторое время назад парижский Жан Лассаль каким-то образом связался с Леонардом Лоуренсом и рассказал ему о тетради, за что и поплатился жизнью позавчера. Правильно? — Правильно! — взмахнула рукой Аня. — Только контактировал Лассаль с Лоуренсом не только по поводу тетради, но и по поводу его непосредственной деятельности! Но я смутно эту часть поняла. Это тебе лучше он сам расскажет. Он как раз уже здесь! Поль поперхнулся коньяком, который он все же употребил, не выдержав интенсивности погружения в навь. — Жан Лассаль в нашей гостиной?! — воскликнул Штольман. — Два Жана Лассаля в нашей гостиной! — возразила Аня. — Наш Жан Лассаль привел парижского. — Одного нам, конечно, было мало, — буркнул Штольман, бросив косой взгляд на друга. Поль выглядел странно, и Яков мог его понять. Мартен был осведомлен, разумеется, о даре Анны. Невозможно было столько лет проработать бок о бок и не поверить в него. Но одно дело — верить, а другое — получить реальное подтверждение своей вере. — Ну пусть уж рассказывают, раз пришли. — Свинья он, — вздохнул Жан Лассаль-младший и стал похож на дядю, как две капли воды. — Я, значит, ему нахожу нужных людей, ищу пути отхода, а он мне нож под ребро! И за что? За тетрадь! Совсем с ума сошел! — Так он знал, что тетрадь у вас? — удивленно спросила Аня у дверного проема, что заставило Поля протянуть руку вправо и не глядя взять початую бутылку коньяка. — Тогда я вообще ничего не понимаю! Зачем нужно было искать её у нас, если ему было с самого начала всё известно? — Да не знал он! — поморщился Жан. — Я же не дурак, чтобы так ему все выложить! Бился я, бился с этими стишками, да толку никакого не было. А тут такая удача — Лоуренс да еще с сестрой, которая всё это и писала! Ну я ему в общем о тетради-то и рассказал, намекнул, так сказать, что записи там составила его сестра. Лоуренс как с ума сошел! В идею эту вцепился, быстренько сестру свою упрятал в психушку, приставил к ней Жюдит, да и там, увы, дело не выгорело. Жюдит мне всё честь по чести передавала: не вспомнила Элис ничего. Тонну бумаги перевела, писала и писала, да всё одно — пусто. А потом вы появились, так Лоуренс с катушек слетел и вовсе - неспроста ведь, это всем понятно. Но и тут его неудача ждала: не нашел он у вас тетради. — Ну что там? — нетерпеливо спросил Поль, который включился в процесс и устал смотреть, как Аня напряженно смотрит в сторону двери и молчит. Анна кратко передала содержание беседы, и помощник префекта удовлетворенно замолчал, обдумывая открывающиеся перед ними перспективы. — Время вышло, — пояснил Лассаль-младший. — Немцы требовали документы, кредиторы требовали вернуть долг, парижские связные требовали своего, позавчера все дошло до точки кипения. Лоуренс обезумел, стал орать, чтобы я отдал ему тетрадь. Мы повздорили! Дошло до рукопашной. Никакой совести у него нет! Столько лет я у него в помощниках! Даже сестрицу его после побега нашел и ему притащил! А тут такое! Откинул я его, он вроде успокоился. У таких обычно запал быстро кончается, как по физиономии схлопочут. А оказалось нет — я отвернулся, а он меня со спины — раз! Ножом! Вот так всё и кончилось! — Мне жаль, — искренне сказала Аня, которая жалела всякое живое существо, пусть и самое заблудшее. — Только вы сказали, что у вас есть какая-то информация, которая поможет нам. — Да, — сурово кивнул Лассаль, сжав челюсти. — Мочи нет, хочу этому хлыщику насолить! Да и немцам нос утереть, раз уж так вышло! Денег мне всё равно теперь не видать! А так всё родной стране польза будет. Аня опешила. Вот это понятия о патриотизме! Столько лет шпионить против своих — хотя кого такие люди могут назвать своими? — чтобы теперь рваться махать французским триколором на баррикадах за свободу, равенство и братство! — В общем, я скажу вам, где лежит моё тело, — закончил Лассаль. — Там и будет встреча с немецкой стороной. Сегодня в пять утра. Думаю, на этом можно сыграть.