Моя жизнь - слабых душ наследство

Я проснулась в машине. Точнее, меня разбудил дедушка, дотронувшись до моего плеча. — Вставай, малышка. В туалет хочешь? — Угу… — из-за сна мой голос осип и стал беззвучным. Выйдя из машины, я потянулась, и перед глазами легла тёмная пелена, а внутри головы будто заиграли иголки, что покалывали мой череп. Кровь стала постепенно разбегаться по телу, возвращая мне силы. — Вот, держи, — дедушка протянул монетку. — Зачем? — Туалет платный, — усмехнувшись пояснил он. Вокруг была только степь и одинокая дорога. Ни человека, ни машины, только старый заброшенный туалет из дешёвой пластмассы, оставленный без присмотра. Можно было конечно и просто так им воспользоваться, но я все же заплачу, чтобы не злить Господа. Возможно, какой-нибудь нуждающийся пройдёт мимо и возьмёт мою монетку, а я за это получу вознаграждение. Кладу денежку в тарелку и захожу в кабину. Низкий унитаз с ржавым налётом на бортиках, выцветившая жёлтая плитка на полу и белые стены, покрытые плесенью выглядели ужасно. По моему телу прошла дрожь, плечи заметно вздрогнули. Грязно, очень грязно. Несмотря на то, что в моностыре нужен был кардинальный ремонт, там было довольно чисто, потому что миссис Хейл ненавидела грязь и заставляла убираться чуть ли каждый божий день. В нос ударил сильный запах мочи, и меня чуть не вырвало на пол. Тело стало дрожать ещё сильнее, а кожа покрылась капельками пота. О Господи, да как я вообще могу сходить по нужде в таком месте?! Перестав дышать я подхожу к унитазу. Не хочу к нему прикасаться, поэтому сажусь на корточки, уперевшись своими коричневым кожаными ботинками о бортики. Ну что ж, половина проблемы решена. Наконец закончив, мою руки в таком же отвратительном умывальнике. Здесь нет ни мыла, ни полотенца, поэтому тщательно теру руки друг об друга в ледяной воде. Ну ладно, это просто очередной камень преткновения на моем пути, а дальше будет… Подождите… Что же со мной будет дальше? Неужели меня и правда убьют?! Миссис Хейл я уже не нужна, а в другом месте меня никто не ждёт. В этом мире я осталась только со своим Господом, а люди отрекнулись от меня, как от истины. Но я… Я не хочу умирать! Не хочу пробовать вкус смерти, только не сейчас! Вчера меня одолела мимолеьная меланхолия и мне было все равно, закончится моя жизнь или нет, но теперь, когда мои мысли не находятся во власти грусти и разум чист, я понимаю, что хочу жить и попробовать все дозволенное мне Господом. Поворачиваю ручку краника, вода затихает. Подхожу к двери и немного открываю её, смотря через щель на улицу- дедушка стоит, оперевшись на машину, его глаза задумчиво глядят в даль, кажется, он очень расслаблен. Это хорошо, ведь здесь нет окна, и единственный выход- это дверь. Бегаю я хорошо, поэтому как только выскочу, быстро сбегу подальше от этого «жнеца смерти». Делаю глубокий вдох и сразу же жалею об этом, так как кислый и протухший запах мочи наполняет мои лёгкие. Неприятно. Расставляю руки по обе стороны от груди, одну ногу ставлю немного назад. Сейчас или никогда я отрехну прах от своих ног, провал равен смерти, поэтому расслабляться нельзя. Резко толкают дверь, она со скрипом открывается. Тело рвануло вперёд с неистовой скоростью. — Стой! Слышу его голос, дедушка последовал за мной, пока я, путая ноги, старалась бежать быстрее, не разбирая дороги. — Остановись! Мои уши заложило, я не знаю где он, далеко или близко. Впереди только дорога и больше ничего, но это не проблема, я найду где спрятаться. Лёгкие будто осушились, дышать стало тяжело, но я все равно наполняю их кислородом через боль. Ийсус терпел и я смогу! — Эй! Кажется он близко. Бежать по асфальту очень тяжело. В бедра отдаёт сильной болью при каждом моем шаге. Ну ничего, потом станет легче, потом все будет хоро… — Поймал! — сильные руки охватывают моё тело. Я не справилась. Дедушка поднимает меня, и все ещё обнимая, относит к машине. — Отпусти, блудный сын! — барахтаюсь на весу, но все тщетно, его руки заточили меня так сильно, что я могу шевелить только головой и ногами, — Гори в аду! Господь накажет тебя! Он молча подходит к машине, небрежно и бессовестно кидая меня за заднее сиденье, он захлопывает дверь, после чего быстро обходит машину и садиться на водительское место. Но меня так просто не победишь! Мои руки тянутся к двери, но та не открывается, дедушка её закрыл окончательно. — Всё хорошо, малышка, успокойся. — Не убивайте меня, пожалуйста… Отчаяно сдерживаю крик скопившейся боли и обиды на себя, Агнес, мистера и миссис Хейл, и даже на этого дедушку, что покромсает моё тело. Крик все же немного просачивается, и я начинаю плакать навзрыв. Я проиграла, не смогла, и теперь снова вынуждена просить помиловать меня. Ненавижу себя за свое жалкое положение, за то, что не могу себе помочь. — Успокойся, я не убью тебя, — он устало выдыхвет, — Мы просто кое куда поедим. -К-куда? — моё тело в попытках успокоиться делает резкие вдохи, поэтому речь получается оборванной. Возможно мне показалось, но дедушка немного призадумался, уходя в себя. — В другой монастырь. Я не ожидала такого ответа. Неужели, Господь приготовил мне другую обитель в этом мире, более правильную и честную, чем у мистера и миссис Хейл? Это звучит не правдоподобно, но не об этом ли я молила Бога? Да, я знала, что все было ненапрасно, мои ночные молитвы, которые я произносила с чистым сердцем, пока весь монастырь видел седьмой сон, были приняты, и теперь, возможно, моя жизнь заиграет новыми красками. Я заслужила это, ведь каждый день мне приходилось нести свой крест, терпеливо отсиживая наказание в подвале, скрывая синяки на теле, выслушивая шутки от клоунессы Агнес. Теперь я могу спокойно жить, а это именно то, что я хочу полувствовать- спокойствие и безмятежность. Моё дыхание снова стало ровным, пот на теле высох, и я окончательно успокоилась. Дедушка повернулся к рулю, и мы снова поехали. Дорога была длинной, я потеряла счёт времени, ведь у меня не было часов. Кажется, они были только у той белокурой девочки, что ушла до меня. Так же у неё единственной был розовый крест, у всех остальных сестер его не было. Постепенно степь сменилась небольшим пригородом, в котором иногда мелькали одноэтажные аккуратные дома, где-то стояли магазины, на улице гуляли люди и бегали дети. После снова глушь, но уже в каком-то лесу. Этот монастырь так далеко от города? Именно так и было, ведь показавшийся в далеке особняк стоял чуть ли не в середине глубокого леса, куда никто в здравом уме не сунется. Машина наконец остановилась и дедушка повернулся ко мне. Снова эта дружелюбная улыбка. — Приехали, береги себя. — Хорошо? Не знаю, что на это ответить, я редко общалась с людьми, которые не были церковнослужителями в нашем монастыре. Выхожу из машины, которая сразу же отъезжает. Наверно, я больше не увижу этого дедушку. А жаль, мне нравилась его улыбка. Передо мной возвышаются золотые ворота, блестящие от солнечного света, прекрасное зрелище, что захватывает дух. Немного толкают их, и они плавно открываются, и я иду вперёд. Оказывается, за воротами скрывалось нечто ещё более прекрасное, а именно- огромное поместье, выполненное в готическом стиле, довольно старое, будто стоящее здесь с допотопных времен. Моностырь конечно красивый, но выглядит он как прибежище дьявола. Иду вперёд, шагая по плиточной дорожке, и дохожу до огромного фонтана, стоящего на территории резиденции. Протягивая руку и погружаю её в холодную воду. В дали замечаю сад белых роз, и, не думая, бегу к нему. Бутоны просто огромные, а цветы выглядят идеально, будто они вообще не настоящие. Утыкаюсь носом в один и сразу чувствую богатый, наполненный цветочно-медовыми нотками запах. Моё настроение сразу поднялось, этот монастырь мне уже нравится, осталось только познакомиться с новыми сёстрами и Матушкой. Вприпрыжку добегаю до высоких дверей, и мне приходится приложить много сил, чтобы их открыть, ведь они довольно тяжёлые, но я все же справляюсь, хотя я и выгляжу тощей, но на самом деле во мне много энергии. Захожу в особняк и прохожу в вестибюль, впереди широкая каменная лестница с красным ковром. Здесь очень темно, но даже несмотря на это, я вижу столбы по разные стороны от лестницы и несколько комнат на первом этаже. Это поместье казалось очень дорогим, что меня и настораживало. Ну правда, миссис Хейл ни за что бы не отправила меня в такое богатое место, она бы с уверенностью приехала бы сама, ведь любовь к мирскому у неё в крови. Что ещё меня смутило, так это отсутствие каких-либо релегиозных атрибутов: ни изображений Христа, ни икон, ни крестов. Из-за непонимания мне становилось не по себе, хотя ещё больше настораживала полная тишина, ведь никто не вышел меня встречать. Было неприятно находиться в таком безмолвии, мои уши безнадёжно пытались уловить хоть какой-то звук, но казалось, поместье мёртво. Здесь вообще хоть кто-то есть? Не буду подниматься наверх, ходить в чужом доме где попало- некультурно, поэтому подожду здесь. Сажусь на вторую ступеньку, обхватываю свои голые колени с синяками, и, сама того не контролируя, покачиваюсь. Пока я сижу в ожидании, память вызвращает меня в прошлое, и перед глазами мелькают быстрые картинки, которые когда-то были наполнены эмоциями, но теперь притупленные временем. Вот я вижу, как миссис Хейл ругает меня и заставляет называть её «Матушкой», не помню её лицо в этот момент, ведь я смотрела в пол, боясь поднять глаза. После вспоминаются разные люди, с которыми я пересекалась на своём жизненном пути, например та женщина, которая купила мне воду со странным названием «кофе» и мужчину, проводившего меня до моста, или Еву… Ева… Не хочу ее вспоминать, но и забывать тоже. Моя память слишком заигралась, ведь перед глазами мелькало даже то, что происходило очень и очень давно. — Приехала наконец? — послышался голос сверху. Обернувшись, я увидела парня с волосами цвета ржавчины, — Тц, и ты плоская. Я выпала из этого мира как только увидела его, из всех божьих творений, я меньше всего ожидала встретить парня, да ещё и в такой страной одежде. Да простить меня Господь за то, что мой взор упал на его оголенную грудь, что была видна из-за незастегнутой белой рубашки. Во избежании рождение похоти, быстро отвела глаза. Кровь прилела к моему бледному от усталости лицу, становясь кровью с молоком. — Эй, когда я говорю с тобой, то ты должна смотреть на меня! Не игнорируйте Моё Величество! — его голос был громким. Ненавижу крики, из-за них, моё тело невольно трепетает, а по коже проходит хоть и быстрый, но пробивающий до костей холод, — Не игнорируйте меня! Удивление медленно покидает мой рассудок, и нахождение этого мерзавца здесь только злит. Сначала я терпела миссис Хейл и Агнес, а теперь по мою душу явился этот бастард. — Да как такая шалава как ты может просто так пропускать мои слова мимо ушей?! — он спускается вниз, сокращая расстояние между нами, и сильно схватив меня за плечо, поднимает на ноги. А после происходит что-то непонятное, страшное и просто омерзительное. Он оголяет свои клыки и подносит их к моей шее, его зубы протыкают мою кожу и я чувствую недомогание, а после острая боль, будто пронзание кожи расскаленным кинжалом, заставляет мои ноги лишится последних сил. Я не понимаю что происходит, руки дрожат, а голос теряется где-то внутри меня, но подобное длится всего мгновенье, после чего сознание возвращается, и я ужасаюсь происходящему. Это дьявольское отродье жадно выпивает из меня кровь, будто воду в знойный день. Первобытный страх снова возвращается, но на этот раз мой разум остается со мной. Из груди вырывается громкий крик, что эхом отдаёт обратно, я пытаюсь оттолкнуть ублюдка от себя выставляя ладони, но тот не двигается с места, после чего обеими руками я хвастаюсь за его волосы и оттягиваю назад так сильно, что костяшки пальцев белееют. — Отвали от меня, блядская чертяга! От переизбытка чувств зажмуриваю глаза, а руки продолжаю рвать волосы на этой мерзко голове. — Сука, ты что творишь?! — он со всей силы отталкивает меня, и я падаю на пол, сильно ударяясь. Но сейчас не время думать о новом синяке на бедре и о укусе на шее, нужно бежать. Снова. Сразу после того, как я встала, умчалась прочь. Отзвук моих шагов об каменный пол эхом раздовался по особняку. Добежав до тех самых дверей, я уже хотела налететь на них всем телом, но опять не успела, ведь меня схватили за воротник платья и откинули назад. — Сумасшедшая тварь, ты точно не сбежишь! Меня уже окончательно разозлила эта ржавая псина, настолько сильно, что появилось желание отдать его евреям, чтобы они пригвоздили это тело к кресту, а я возложила бы на его голову терновый венок. — Выжги себе глаза, нарушитель заповедей! — я быстро сняла с себя кожаный ботинок и бросила в это отродье, но к сожалению, не попала. — Совсем ахуела?! — Прорвались в преисподню! — Что за хуйню ты несёшь?! Я могла бы вечно проклинать его, если бы в мгновение ока рядом с нами не появился бы человек в белой рубашке и темно-красной жилетке. Его руки, что были в белых перчатках, поправили квадратные очки, почти такие же, как у миссис Хейл. Неприятные ассоциации. — Аято, что за шум? — голос его, в отличие от красной шавки напротив, был спокойный и не слишком громкий, но тем не менее, довольно властный. — Эта сумасшедшая выдернула мне клок волос, да ещё и ботинок в меня бросила! — Ясно, должен признать, довольно некультурно, — он ближе подошёл ко мне и чуть наклонился, однако даже несмотря на это, смотрел на меня с высока, — Ну почему эта церквушка поставляет нам такой скот? — из его груди вышел разочарованный выдох. Он поднял мой ботинок и вернул его обратно, я быстро надела его и взялась за шнурки, но резкие движения и тремор в руках от волнения мешали мне сильно зашнуровать обувь. — Ха! Какое жалкое зрелище, — ржавая шавка ухмыльнулась, и эта самая отвратительняйшая улыбка за всю мою жизнь- высокомерная и полная гордливости, будто он уже одним этим оскалом пытается унизить меня, закопать в землю. — Закончила? Тогда идём, — строгий юноша ушёл в комнату, обставленую дорогой антикварной мебелью, а в стене напротив стоял большой белый камин с красивыми вырезанными узорами. Он указал на темно-синий диван, и я быстро присела на него, он же остался стоять. — Я так понимаю, ты Мариама Вонжос. -Да. — Нас известили о твоём приезде, так что твоя комната уже готова. Услышать подобное для меня было равносильно смерти. Неужели я буду жить с этими людьми под одной крышой? — А это монастырь? — неуврено спрашиваю я. Юноша напротив начало впадает в недоумение, его брови чуть подскакивают наверх, но после он выражает явное недовольство, хмурясь и поднимая свой нос, снова смотря на меня, будто я покающаяся грешница. — Что за абсурд? Это поместье Сакамаки, и ты теперь будешь жить здесь, — его тело разворачивается, и он направляется к выходу, — Дворецкий, позаботься о её вещах и покажи ей комнату. — Подождите, но мне сказали, что я буду жить в новом монастыре. И правда, здесь точно что-то напутали, ведь тот дедушка выразился про новый моностырь предельно ясно. — Боюсь, тебя обманули. Нет, как же так? Тот дедушка выглядел таким хорошим, что у меня даже не возникло мысли, что он может мне соврать. Я думала, что все плохие люди некрасивы, так как их плохие деяния отражаются на их внешности, ведь именно такими их изображают на картинах или описывают в Библии, с неприятным лицами и отталкивающей аурой, а святых рисуют с привлекательными и чистыми лицами, как у того дедушки. Тогда почему?.. Юноша молча следил за моей реакцией, его лицо было равнодушно, а глаза спокойны, но я узнаю этот взгляд из всех других! Точно так же на меня смотрела миссис Хейл- высокомерно, властно и со скрытым удовольствием, что выдавали её расширенные значки и слишком подозрительная внимательность к моим эмоциям. Этот человек прямо как она, а возможно, даже хуже. — И что я буду здесь делать? — поднимаю голову, чтобы поймать его взгляд. — Я думал, ты уже поняла, — он протягивает свою бедную руку и тонким холодным пальцем прикасаться к моей ране на шее. В этот кратчайший миг мой мир рухнул. Оказывается, есть места и похуже, чем монастырь мистера и миссис Хейл, и здесь со мной будут делать вещи и поотвратительней, чем в той прогнившей бывшей гимназии для мальчиков, а именно- выпивать мою кровь, словна она сладкое вино. Но разве это нормально?! Разве такое может существовать хоть в какой-нибудь реальности?! — Невозможно… Почти все слова, которые я хочу произнести, теряются где-то глубоко внутри меня, я чувствую, как моя голова становится нереально большой, пытаясь переосмыслить все, что случилось со мной в последние часы: за милым лицом того дедушки скрывался лжец, мистер и миссис Хейл отправили меня сюда, в место, проживание в которой равной смерти, а жители этого особняка настоящие демоны, что пьют кровь. Боже, а если я умру от того, что эти безбожники не смогут уталить свою жажду и осушат меня полностью? — Мне нравится твоя реакция, может, ещё и поплачешь для меня? — ржавая псина снова ухмыляется, а в моей голове все смешивается- прошлое, настоящее, лица людей, их, голоса и слова. Все это накладывается друг на друга и я перестаю соображать. Не выдержав, убегаю на улицу, ловя ухом довольный смех красной шавки. Добегаю до дороги и мчусь в город, самое главное сейчас- убраться отсюда! Однако этот лес кажется бесконечным, уже сотый раз мелькают одни и те же зловещие тени веток, на волосы падают зелёные листья, а уши улавливают зов сов, что отдаётся эхом по всему лесу. Страшно, но главное- бежать, это поможет мне, это меня спасет. Не знаю, сколько времени прошло, кажется, будто я бегу уже больше века. Останавливаюсь, а то ещё немного, и я упаду в бессознание. Пот каплями стекает по моему лицу, а сбитое дыхание безуспешно пытается восстановиться. Ха… Как же я устала… Возможно это моё наказание за то, что тогда я… А! Что-то на моих плечах?! Резко дёргаю руку, чтобы смахнуть «нечто», а потом понимаю, что это лишь одна из прядей выбилась из косички и легла на мои плечи, пугая меня до смерти. Сегодня и мои волосы против меня, так, нужно из распустить и связать заново. Чёрные пряди кажутся ещё темнее в этом мрачном лесу. За все годы пребывания в моностыре, я наловчилась делать себе косичку так же хорошо, как дерзить миссис Хейл. Быстро перебираю три порядки в руках, это занимает довольно много времени, хотела бы я их просто отстрич, но подобная выходка разозлила бы миссис Хейл так сильно, что она без проблем заключила бы сделку с дьяволом, чтобы выбрать мне самое страшное наказание, и это нечестно! Она делала со своими волосами все, что ей хотелось, то ходила распустив их, то стиригла. Лицемерная тварь, то же мне «Матушка». Что-то треснуло чуть отдали от меня. Застываю на месте, во все глаза смотрю в темноту, затаив дыхание. Шаги все ближе, спокойные, плавные и слишком уверенные. Кто же это?.. — Леди, прошу, вернитесь обратно, — появляется мужчина в черном костюме, точнее, дедушка. Тц, опять какой-то дед. — Вы кто?! — сама того не ожидая кричу, сегодня произошло слишком много ужасных вещей. — Моё имя Эдгар, я прислуживаю господам Сакамаки. — Чему прислуживайте?.. — Господам Сакамаки. Прошу, давайте возвращаться, — он подходит ближе и в свете последних солнечных лучей я вижу его спокойное лицо, но оно не такое, как у миссис Хейл, совсем другое… — Кто эти люди? Он останавливается. — Госпожа, прошу Вас, давайте вернёмся. — Я не госпожа. И я вообще-то спросила! — Нет, теперь Вы именно она- моя госпожа. А эти люди ваши господа, — он протягивает руку в белой перчатке, — Вам некуда бежать, а эти люди будут только пить Вашу кровь, это ведь не так страшно. — Нет! Уж лучше я умру! — резко бью его руку своей, и он отводит её за спину. — Думаете, Господь простит Вам это? Эти слова бьют в самое сердце. В этой жизни мне приходится слишком часто страдать, а я даже не могу покончить с этим! Мой рассудок всегда держал в голове мысль об самоубийстве, но никогда не обдумывать её, поэтому у меня была хотя бы призрачная, глупая надежда на спасение от этих мирских проблем, но теперь даже её у меня нет. Мне в лицо сказали то, от чего я так убегала- сказали правду. И от этого мне плохо, но глаза упрямо отказываются плакать, а накопившаяся усталость наконец даёт о себе знать, моё тело слабеет, разум мутнеет и подобное совсем не пугает. — Пойдёмте, — снова протянутая рука. -Да… Снова этот мертвый особняк, в который я захожу, следуя за Эдгаром. Мы поднимаемся по лестнице, и он ведёт меня дальше по коридору к одной двери. Отворив её, он пропускает меня вперёд и я оказываюсь в просторной комнате в розово-бежеввх тонах. Рядом со стеной широкая кровать, чуть отдали туалетный столик, а в другом конце стол, на котором уже лежит мой дневник, стул и большой шкаф. Огромное окно открывает вид на фонтан и мрачный лес. — Вон та дверь ведёт в ванную комнату, перед сном примите душ. Спокойной ночи, — Эдгар чуть кланется мне и оборачивается к двери. — Что со мной теперь будет? Ответа не следует, дедушка молча уходит, а я остаюсь совсем одна со страхом и усталостью.