Моя учительница 3. 5 божеств-5 правил

Любящий оказалась мгновенным животным. И она этого не заслужила. Но и вернуть еë в прошлый облик не могу, иначе ей будет ещë больнее, а мутации будут ещë ярче. Само еë тело давлением падает вниз, от чего возможно сильные головные боли и желания в голове—только лечь спать. Пока, та спала, я попытался еë погладить, но она тактильность и прикосновения не любит, особенно от обладателей мужского пола как я, поэтому я воздержался. Без еë разрешения, я не позволю себе так поступать. Тогда я решил всë таки почитать то, что и хотел. Листочки с биографиями я взял в руки как обычную газету, ногу на ногу—погнал читать. Захотел то как больше про Безумного и Приобретательного почитать. Про них так мало, что сказано, а они ничего сказать не могут, потому что ничего не знают о себе и помнят только то, как они умерли. Про смерть всë так, как и сказала Тон Синь: она меня тогда не обманывала. Но меня интересует совершенно другая информация. Ну, к примеру национальность, с какой они страны. —Всмысле Безумный русский?—спросил я самому себе вслух. Хотя, я вроде уже знал об этом раньше, но осознал это только сейчас, удивительно... Но к русским честно, я не очень, у них слишком странные вкусы и интересы. Мне больше нравятся если честно русские девушки, чем мужчины. Не раз встречал их в отеле. Их светлые волосы и большие глаза с аккуратными длинными ресничками немного сводят меня с ума. Но в азиатах они видимо не заинтересованы. А мне они и не нужны, они просто как актёры в моëм кино, у девушек мясо вкуснее просто, дело даже не во внешности. Мне на их вид совсем плевать. Хотя, если не про это, то русские такие странные в принципе... Везде видят шутку. Как увидят одинокий огурец на столе, им и это будет смешно. Как в компании друзей один из них упадëт, потому что поскользнулся, так и в его округе всё будут хохотать как бешеные над ним. Так ещë для них оскорбление или желание смерти—это выражение любви. Для них "ты такая мразь, я ненавижу тебя" это как "я тебя люблю".Шутки про наркотики и мать от них заставляет меня тошнить. Из плюсов у них только очень богатый язык и очень много слов, которые сохранились даже с прошлых веков. Их внешность и умение смеяться как бешеные собаки на идеально. Вот Безумный также умеет. А ещë погода, у них такая красивая зима, от которой я и мечтать не мог никогда. Когда почитал(хоть и не дочитал) их характеристики, прошло времени не мало, и Любящий проснулась, встала еле еле с холодного пола. И... Тут же собирается уходить? —А ты куда?.. —спросил я ей с удивлением. —На территорию, пока лестница не обрушилась, извини... Меня давление тянет глубоко вниз, я не могу тут так долго находиться. —Даже не попрощаешься с другими? —Я их боюсь, я боюсь их реакции на меня. Не всё будут рады монстру, что бегает на месте, в том месте, где ненавидят всем сердцем. Ненавидеть надо людей, что ходят по территориям, что заставляют Светов работать. То, что они умирают–сами виноваты. —Тебе не нужно бояться, всё должны знать, что ты была Светом. —И так же воспринимать как Телевизионного? —спросила Любящий с нотой грубостьи—Слушай, а скоро ли будет новый Свет на территории моëм? —Как только зародится совершенно новый, так как у каждого своя, а все Света заняты, —отвечаю я, облокотившись головой к спинке трона—вот появятся такие, я тебе об этом скажу, хорошо? Любящий кивнула в знак согласия и косолапо ушла обратно. И так по нескольку дней ходит туда сюда. Чем быстрее она ко мне привыкает, тем больше она принимает от меня руку помощи. Я бы так же хотел ей отдать своего невинного себя, который был пару десятков лет назад, может больше. Но всё, что от меня осталось—бесконечная пустота и небытие, разрушенная моей судьбой, что являлось для меня большой ошибкой моего будущего. Теперь, я также буду равнодушен ко всему, что происходит вокруг меня? Нет..нет.. и ещë раз нет! Я неправильно начал свою мысль! Хотя... Я не обязан молчать. Меня это достало. Достал невыносимый голод, даже после приëма я его чувствую. Он как тошнота, такое же мерзкое, заставляя органы просто скручиваться. Где вообще Тон Синь?... —Слуги! —подозвал я их к себе, чтобы снова задать свои глупые вопросы, чисто из любопытства. Они прибежали все восемь мигом, хотя их было девять, если не считать главнокомандующего, но это уже не важно. Они всё построить в ряд по порядковому номеру. —Знаете где Тон Синь сейчас находится? —Нет, —ответили все одновременно—а где? —В подвале на моëм территории, одному из вас надо пойти проверить еë... Вот ты, что вторая по счетам, иди туда. —Но.. Там же- —Меня не волнует количество монстров! Просто иди! Слуга побежала в страхе туда, а все разбежались. Надеюсь хотя бы так получу какой-нибудь результат, а то больно задерживаются. Столько ждать я ещë не готов. Иначе, я просто гнию изнутри, и может быть...именно это причина сведëт меня с ума. Хочется блевать аж от этого, но блевать не пищей, а своего внутреннего "я", чтобы вывернуть себя наизнанку и избавиться от мерзости вперемешку с нечистью бытия, а после изгнать самого же себя, если это было бы возможно.. Хочу исчезнуть. И я ни капли этого не боюсь, ведь прежде чем я родился, меня видимо не было миллионы, а то и миллиарды лет. И я от этого тогда нисколько не страдал. Спустя время, я теперь ничего не чувствую, нет желания кого-то позвать к себе,да и разговаривать с кем-то тоже, в исключение от скукоты лишь с голосом в голове. А Любящий, уже готова спать у меня на коленях. Но мне на это уже категорически всë равно. Я просто не вижу смысла тут находиться, ведь самое важное я уже сделал. У меня внутри лишь ужасная пустота, какое-то безразличие ко всему. Я медленно умираю. Что сейчас с Приобретательным и Безумным—я не знаю. Но то, что Безумному уже стало больно ходить, это понятно, а кашель только усиливается. Хотя он гад живëт только ради любимой, а то если умрет, то он еë больше никогда не увидит. Но, мне уже на их отношения между собой категорически всë равно. Вот...когда я умру, нельзя ни в коем случае печалиться. Я навсегда останусь в этом мире хотя бы обычной светящиеся жёлтой пыльцой, или звездой на ночном небе. Устал ждать момента, когда появится уже какое-нибудь разнообразие. Но... Это "разнообразие" стало буквально "ничего". Его не будет, надежды скисли как протухший фрукт, который ранее выжимал сок прошлого лета. Правда, этот свежевыжатый сок не ответит на вопрос настоящего: "Сломлен ли я?", "Гибну ли я?". Единственное, что это противоречит—это мой внутренний ребëнок с кусочком разломленной и побитой другими надеждой. Да что уже тут говорить, если ни один мертвый тогда ещë в живучем состоянии не смог избежать таких грубых ошибок. Может быть, я уже решил, как сделать этот мир лучше. Чтобы никто ни за кого не беспокоился. И по крайней мере, этим способом я наконец уберу этот голод с себя и вытащу его наружу. Я взял в руки кинжал моего размера, лежачий на моëм столе...