Начало новой жизни

Энму неспеша вошёл в класс; он волновался, да, но это волнение почему-то не ощущалось в полной мере. Помещение, к счастью парнишки, выглядело обыкновенным, как и его прошлый школьный класс: таблица квадратов на стене, доска, множество парт, большинство из которых уже заняты другими учениками. Подумав немножко, Энму сел на свободное место и, поставив рядом с собой портфель, принялся рассматривать одноклассников. До звонка было ещё минут пять, как подсказывали большие часы, висевшие над доской — это хорошо, что ещё есть время. Кажется, многие ребята здесь уже или успели сдружиться, или знали друг друга давно: шум в классе стоял невероятный, несмотря на то, что подошли ещё не все ребята. Энму, широко раскрыв по-детски наивные бирюзовые глаза, рассматривал их: как-никак, им ещё предстоит учиться в месте целый год, а возможно, кто-то из присутствующих станет в будущем его другом. Все ребята были разными: кто-то смеялся, кричал, кто-то читал учебник, кто-то смотрел что-то по телефону или делал селфи, кто-то лениво дремал, положив голову на парту. Энму в глаза бросилась одна девушка: она сидела сбоку от него, на среднем ряду, и рассматривала класс со столь скучающим видом, что казалось, что ничто на этом свете её уже не удивит. Она была настоящей красавицей: длинные белые волосы, красивой заколкой перехваченные на затылке, пышными волнами лились по обнажённым плечам, явно дорогое красивое платье подчёркивало стройную фигуру, а тонкое, изящное личико, несмотря на надменное выражение, было невероятно миловидным: острый подбородок, высокий лоб, широко раскрытые жёлто-зелёные глаза. Её окружали ученики: все болтали о чём-то, но эти разговоры, кажется, не были ей интересны: на все вопросы она отвечала неохотно, закатывая глаза и, казалось, едва ли слушая окружающих. Хоть и она выглядела мило, Энму не понравилась высокомерная манера речи девушки и её невероятно горделивый вид. К тому же, этот её презрительный, словно ненавидящий взгляд выглядел настолько неприятно, что парнишка, поморщившись, отвернулся. Прозвонил звонок. Все ученики тут же замолчали и за долю секунды расселись по своим местам, а Энму, совершенно забывший выложить на парту хоть какие-нибудь учебные принадлежности, принялся торопливо доставать вещи из рюкзака, проклиная себя за безответственность. Внезапно тяжёлая железная дверь класса резко распахнулась; вошёл классный руководитель. Кажется он был в хорошем настроении — на том спасибо, может, не будет ругать за неготовность к уроку. — Здравствуйте, дети! — голос у него был приятный, пусть и чрезмерно громкий. — Как вы знаете, я ваш классный руководитель и преподаю биологию. Надеюсь мы с вами подружимся, — Энму почему-то тоже захотелось верить в это. Учитель там временем принялся отмечать присутствующих учеников, хоть и было понятно, что присутствуют все. Увидев фамилию Энму он прервался, посмотрел на него поверх квадратных очков и спросил: — Ты же тот парень который смог получить грант, верно? — едва успевший разложить всё по своим местам Энму закивал, пытаясь незаметно закрыть портфель и надеясь на то, что его не будут ругать. Учитель ругаться не собирался, только улыбнулся по доброму и произнёс: — Какой ты молодец, что смог поступить сюда. Побольше бы нам таких, а то сидят тут всякие… — он ловким движением вырвал из рук какого-то парнишки телефон, в который тот самозабвенно пялился, и тяжело вздохнул. — Бездари… Едва эти слова пронесли над нлассом, как все ученики разом повернулись к третьей парте первого ряда, а точнее к парте Энму. Теперь его с интересом рассматривало двадцать пять пар глаз, среди которых были и жёлто-зелёные глаза той высокомерной незнакомки, которую сам Энму вполне себе бесцеремонно разгадывал на перемене. Можно было понять сразу, что она смотрела на него презрительно, свысока; бедняжку Энму аж пробило холодным потом от такого внимания к его скромной персоне, но он, собрав всю силу воли в кулак, постарался не обращать на это внимание. Если его успеваемость снизится это будет только проблемой Энму, так что времени на переживания у него решительно нет. Кстати, р времени: текло оно здесь невероятно быстро и так же невероятно скучно: уроки пролетели один за другим, как кадры какого-то фильма, а к нему даже никто не подошёл. Наверное, у учеников сложилось ощущение, что Энму — бедняк которого взяли из-за жалости. «Ну, ничего, — утешал юноша сам себя. — Потом подружимся, не бывает всё сразу». Здесь он был прав: не бывает.

***

Вот и первая учебная неделя подошла к концу. Учёба здесь, конечно, сложная, но в тоже время очень интересная, да и учителя попались просто чудесные: они никогда не кричали и всегда готовы были помочь. Правда, двое из них сейчас отсутствовали из-за каких-то дел, но и это общей картины не портило. Энму относился к учёбе со всей серьёзностью, решив сразу же браться за ум и не давать себе времени на безделье: всего одна ошибка может стереть все старания напрочь, а ему и так помогало очень много людей, их попросту нельзя подвести. Однако пока всё удавалось, и парнишка надеялся, что так будет и дальше. Ему очень нравилось жить здесь: в комнате было невероятно уютно и тепло, ребята из класса по большей части оказались добрыми и уже чуть-чуть подружились с ним, еда из столовой была вкусной, но почему-то японской кухни не было. Энму было сложно привыкнуть такому рациону еды, ведь он никогда не ел, к примеру, пасту или французский хлеб. «Потерпи, привыкнешь» — успокаивал юноша сам себя. И он действительно привыкал понемногу к такому образу жизни. Но его волновал одна вещь — это карманные деньги. Он соврал бабушке, что тут есть стипендия и ей не нужно высылать ему деньги. Запасы Энму потихоньку уменьшались. Ему ведь надо покупать канцелярию или же подготовительные тесты. Любые подработки для него были спасением. Чтобы получить нужную информацию он пошёл в учительскую. Он постучал в учительскую и, услышав приглушённое «войдите», тихонько открыл дверь. — Здравствуйте, сенсей, — Энму поклонился. — Я бы хотел узнать, есть ли в школе подработки. — Подработки, говоришь, — учитель был незнаком Энму, однако всё-таки залез в какие-то документы, явно желая помочь. Спустя минуту сосредоточенного шуршания он проговорил: — Можешь пойти в клуб «Высшие луны», там вроде нужно помощь с чем-то. — Спасибо большое вам! — вновь поклонившись сказал Энму и пулей вылетел из кабинета, закрыв дверь несколь резче нужного. Он всегда стеснялся незнакомцев. Однако тянуть время он не стал и, выдохнув, сразу направился в кабинет клуба. Найдя его наконец — здание он пока знал плохо — Энму постучался и принялся ждать разрешения войти; оно раздалось отнюдь не сразу. — Входи, — холодно приказал голос из-за двери. Поёжившись, Энму приоткрыл дверь и тут же отпрянул назад от увиденного: за офисным столом, перебирая какие-то документы, сидел Кибутсужи Мудзан, президент клуба. От него веяло холодом, отрешённостью, а кровавые глаза, поднявшиеся на замершего в нерешительности подростка, пронзали его насквозь. — Зд-равствуйте, президент, — неуверенно начал Энму, стесняясь собственного голоса. — Мне сказали, что здесь нужна помощь. –Здравствуй, — на удивление мягко и спокойно проговорил парень, поднимаясь голову и с доброй улыбкой рассматриваянму. — Да, ты прав, работа есть. Сейчас я занят, но, если ты сможешь, приходи в понедельник: нужно разобрать шкаф с документами, там творится сущий кошмар. Ты не против, малыш? — Конечно нет, спасибо! Я приду сразу после уроков! — едва сказав это Энму, донельзя смутившийся и от ситуации, и от такого обращения к себе со всех ног рванул их кабинета. Однако уйти так просто ему не удалось: на самом пороге он в кого-то врезался и упал, больно ударившись о ножку стоящего неподалёку кресла. Тихо застонав он тут же сел и собрался было быстро извиниться и всё-таки уйти как можно быстрее, но этого ему сделать не удалось: кто-то в буквальном смысле осторожно поднял его, поставив на ноги, как куклу, и принялся аккуратно ощупывать ушибленное место на голове. — Очень больно? — тонкие пальцы надавили на особо чувствительное место; Энму тихо всхлипнул от боли, но всё равно сдержанно помотал головой, жмурясь и не желая верить в то, что он снова так опозорился, ещё и перед президентом. — Потерпи немножко, Энму-тян, сейчас пройдёт. Давай отряхну твою форму. Мягкими движениями кто-то принялся осторожно очищать одежду Энму от того мусора, что успел к ней прицепиться; чужие ласковые прикосновения были очень приятны, отчего Энму покраснел и закрыл руками лицо. Голос того, в кого он так бесцеремонно врезался, показался ему странно знакомым; приоткрыв один глаз, парнишка понял, что он совершенно не ошибается, и от этого стало ещё хуже. Жертвой его неловкости стал Доума, и даже не в первый, а во второй раз; последний, кстати, как раз закончил отряхивать одежду юноши и теперь мягко поглаживал его по голове, ожидая, когда же мальчик наконец успокоится. — Всё в порядке, Энму-тян? — обеспокоенно спросил он, заглядывая ему в лицо. — Д-да, спасибо, извините, — прошептал донельзя смущённый Энму, ещё крепче прижав ладони к лицу и мечтая провалиться под землю. — До свидания, я пойду. Он вышел из кабинета; достаточно медленно, чтобы больше ни в кого не врезаться, и достаточно быстро, чтобы поскорее дойти до комнаты. Какой кошмар, как может быть таким неловким… Обязательно завтра надо извиниться, а то совсем неудобно получается. — Доума, ты принёс файл? — грубо спросил Мудзан, до этого с вежливым интересом наблюдающий за всем детским садом, что развели его подчинённые. –Вот, возьми, — холодно поджав губы поговорил Доума. Он немного расстроился из-за того, что не удалось поговорить с Энму: они не виделись с той прогулки, а блондин был совсем не против встретиться. Однако при Мудзане он ничего демонстрировать не собирался. — А что здесь делал этот малыш? — Энму, значит… — с хищными нотками в голосе проговорил Мудзан. — Он согласился помочь мне с этим бардаком в шкафу, ведь никто из вас этого делать не собирается. Ты с ним знаком? — он выглядел спокойным, но от выражения лица становилось не по себе. — Можно и так сказать, — коротко ответил Доума, положил файл на стол и просто ушёл, даже не прощаясь. Если честно, он просто ненавидел Мудзана и желал ему далеко не самых хороших вещей. А ведь когда-то они были лучшими друзьям…

***

Энму уже был в общежитии — пытался понять свою неловкость и найти способ учиться, не выходя из комнаты. Хотя бы соседа его не было — звали этого недотрогу Руи, он тоже был первогодкой, но учился в параллели. Контактировать он отказывался, так что вскоре Энму тоже начал игнорировать его; и так дел хватает. К примеру, завтра он собирался пойти в город за некоторыми учебниками и пробниками, ещё ему нужно было подтянуть английский, так как во втором семестре некоторые предметы у них будут вести на английском. К тому же, у него заканчивались стержни для механического карандаша. Да уж, на это он потратит все его деньги. Энму завалился на кровать: не было сил что-либо делать, да и это пасмурная погода портила ему настроение. Он уныло смотрел на окно; деревья в саду медленно меняли свой окрас. От вида этой картины ему захотелось спать: осенью он был той ещё соней, так как хмурая погода на него очень влияла.

***

Погода на улице была пасмурной и неуютно: белое от облаков небо нависало прямо над крышей общежития, порывистый холодный ветер безжалостно сдирал с деревьев цветные листья, было зябко, сыро и, казалось, вот-вот пойдёт дождь. Энму уже давно проснулся: заварил себе кофе и спокойно пил его, чувствуя себя полностью защищённым от всех ненастий капризной осенней погоды. Он так не хотел покидать тёплую комнату, особенно учитывая холод на улице, но что поделать — нужно идти. Парнишка натянул ветровку, но этого оказалось совершенно недостаточно: стоило ему выйти, как всё тело пронзил резкий холод, пробравшийся чуть ли не до самых костей. Резко втянув в себя воздух Энму всё-таки нашёл в себе силы сделать первые шаги; последующие дались намного легче, но и это помогало несильно. Ворча себе под нос Энму, закутавшись в куртку получше, всё-таки продолжил свой путь: его раздражало все, из-за холода его щеки покраснели как помидор, а руки мёрзли. Выходя из ворот школы он увидел силуэт какого-то человека, стоящего на дороге.; подойдя ближе он узнал в нём Мудзана. Президент, похоже, кого-то ждал и, глядя на его серьёзное, сосредоточенное лицо, Энму невольно залюбовался им. В ноше было красиво всё, начиная мелкими кудрями волос, спадающими на шарф, небрежно обёрнутый вокруг шеи, и заканчивая стройной фигурой, которую так удачно подчёркивало серое пальто. Энму смутился немного но, понимая, что не поздороваться будет невежливым с его стороны, всё-таки приблизился. — Здравствуйте, Мудзан-сама, — проговорил он, про себя решив, что это не так уж и страшно. — Здравствуй, — безэмоционально ответил Мудзан, даже не глянув на парнишку. Кибутсужи не сразу понял, кто это, но посмотрев на лицо парня сразу вспомнил его. Мудзана удивило то, как он легко одет: на улице холодрыга, а на этом ребёнке только ветровка и есть — как ему только не холодно? Впрочем, оглядев парнишку президент понял, что ему всё-таки холодно: обычно бледные щёки парня раскраснелись, а губы чуть посинели от холода; он слегка дрожал. — Вот, возьми, — почему-то очень тихо проговорил Мудзан, снимая с себя шарф и протягивая его юноше. Тот от такого простого предложения сжался, отвёл глаза, но шарф так и не взял, видимо, смутившись. Поняв, что взятки с парнишки гладки, Кибутсужи взял инициативу на себя: подойдя к Энму, он присел перед ним на корточки, как перед ребёнком, и с тёплой улыбкой обмотал шарф вокруг его шеи, стараясь не отрывать взгляда от чужих поразительно мечтательных и наивных глаз. Закончив, он похлопал парнишку по плечу, и ласково произнёс: — Вот так-то лучше. В следующий раз одевайся получше, иначе можно простудиться. — Спасибо… — тихонько прошептал Энму. Он очень смутился: ещё не мог привыкнуть к тому, что к нему относятся, как к совсем ребёнку, да и такое внимание, особенно со стороны президента… Непривычно, но очень приятно. Кибутсужи мягко улыбнулся, глядя на ещё больше покрасневшего парнишку; он показался ему невероятно милым. Ну слишком уж благодарно и довольно выглядела эта детская ещё очаровательная мордашка, с огромными бирюзовыми оазисами глаз и растрепавшиеся цветные волосы. Мудзану захотелось сказать ноше о том, насколько же он симпатичный, но этого ему сделать не удалось: всю прелесть сложившейся за секунды картины прервал резкий девичий голос, жалобный и громкий. — Вот вы где, Мудзан-сама! Я так переживала за вас… — к ним подошла закутанная в розовое с рыжим пальто девушка; она выгляела очень встревоженной и расстроенной, а по её щекам катились капли слёз. Она, едва подойдя к Кибутсужи, расплакалась, всхлипывая и шепча сквозь слёзы какие-то едва ли различимые слова: — Я думала, вы будете в холле… Я боялась, что вы меня бросили… С трудом нашла вас… Я так переживала… Кибутсужи в ответ на этот жалобный монолог слегка приобнял девушку, крепко, но явно по-дружески; та, почувствовав, что её жалеют, прижалась к нему и с новыми силами расплакалась, ладошками опираясь о его грудь и жмурясь, как котёнок. Энму смотрел на эту сцену во все глаза: в этой девушке он узнал свою надменную одноклассницу. Она явно была хорошо знакома с президентом: вон, ведёт себя совершенно уверенно, знает, что приласкают и утешат. Почему-то от этой сцены в сердце кольнуло недоверие; Энму и сам не знал, почему. — Мудзан-сама, а этот оборванец что здесь делает? — глянув на Энму, спросила Даки, жалобно всхлипнув; почему-то этот взгляд показался парнишке не расстроенным, а злым. — Даки! — одёрнул девушку Кибутсужи, повысив голос; в глазах у него блеснула ярость. Энму, чувствуя себя совсем лишним, тихонько произнёс: — Всё в порядке. До свидания, я пойду, — он даже позабыл про шарф, отданный ему президентом, и просто тихонечко развернулся и как можно быстрее зашагал по мокрой, усыпанной осенними листьями тропинке. Мудзан только кивнул в ответ на эти слова: Даки изо всех сил прижалась к нему, блокируя большинство движений. Энму этого уже не увидел: добравшись до остановки, парнишка тут же уселся на первую попавшуюся лавочку, переводя дух. Он все ещё не понимал спит ли он или нет. Безумие какое -то. И этот шарф… От него пахло парфюмом Мудзана, и грел он хорошо. Что всё произошедшее может обозначать? Энму не хотелось верить в то, что ничего особенного уж точно. «Словно во сне» — подумалось ему, и эта мысль оказалась отчасти правильной: он уже не помнил, как садился в автобус и опирался лбом о холодное стекло окна, замечтавшись о чём-то своём — так не вспоминаются и хорошие сны. Сегодняшний день был довольно утомительным. Хотя он смог купит сборник тестов со скидкой 50% — это помогло хоть немного сэкономить деньги. Он купил себе всё, что надо и лежал довольным на кровати — наконец-то можно поспать. Однако взгляд парнишки то и дело возвращался к его рабочему креслу, на спинке которого мирно висел шарф президента, забытый в суете этого дня. «Надо постирать шарф и вернуть ему в понедельник» — подумал Энму, стараясь унять чувство вины. Он начал размышлять о том, как лучше будет сделать это и какие слова стоит сказать, и как-то незаметно мысли юноши перекинулись на самого Мудзана: интересно было узнать о нём побольше. Особенно Энму интересовало то, в каких отношениях он состоит с его одноклассницей, Даки. –Они встречаются? Или друзья. — Энму просто гадал. Но какое ему дело до чужих отношений? Да в принципе, никакого, просто интересно было, какого это — отношения в шестнадцать лет. Однако он быстро прогнал прочь эти мысли: ему всё-таки нужно думать о учёбе, а не об отношениях. Завтра он хотел подготовиться урокам и конечно сделать домашнюю роботу: как раз решит тесты, которые он купил. Но сегодня он слишком устал… Парншка даже не понял, как уснул: осознал он то, что ему вообще удалось уснуть, лишь на середине ночи, когда он проснулся от очередного кошмара; они часто ему снились. И все они были связаны с его детством. Иногда он видел сквозь сон мутное лицо матери, которая его бьёт или душит. Неприятные воспоминания…

***

Вот и настал понедельник. Энму постирал шарф; аккуратно сложив его, он положил его в белый пакет и добавил батончик в качестве благодарности. Чтобы с ним ничего случилось он положил пакет в шкафчик; укаждого ученика был свой личный шкаф, в котором он мог оставить сменку или какие-то вещи. Позже, уже зайдя в класс, Энму явственно ощутил косые взгляды от одноклассников на себе. Он не понимал, что случилось но увидев довольное лицо Даки кажется догадался, в чём дело. Ничего поделать с происходящем он не мог, так что просто старался всё это игнорировать — он всегда так делал. Уроки наконец-то закончилось, и Энму сразу же пошел в кабинет клуба Высших Лун. По дороге туда он забрал из своей комнаты шарф — хорошо, что не забыл. Постучав дверь он аккуратно зашёл: на ответ и тем более приглашение, как уже стало понятно, можно было не надеяться. Однако, окинув кабинет глазами, парнишка немало удивился: здесь был только Доума, а Кибутсужи не было видно. — Здравствуйте, Доума-семпай, -как можно спокойней сказал Энму, глядя на блондина в упор. — Привет, Энму-тян, — парень ласково улыбнулся; цветные глаза странно блеснули. — Ты, наверное, пришёл к призиденту — его сейчас нет, но скоро должен подойти. — Понятно. Что же, подожду его, — сказал Энму, немного расстроившись: ему хотелось побыстрее отдать этот грёбаный шарф. Доума же, увидев пакет на руках юноши, немедленно заинтересовался. — Что это у тебя а пакете, Энму-тян? — особо не церемонясь поинтересовался блондин. — Это для президента, — серьёзно ответил парнишка; он не хотел говорить, что это шарф Мудзанач и к тому же это выглядело бы странно. Доума понял, что парень ему говорить ничего не собирается, так что просто поменял тему. — Кстати, Энму-тян, можешь дать мне свой номер телефона? Хотелось бы иметь возможность с тобой как-то контактировать, — как можно более ласково попросил Доума, стараясь не испугать парнишку. — Разумеется, сейчас, — просто ответил Энму, совершенно не понимая того, что с ним, откровенно говоря, флиртуют. Он был совсем ещё ребёнком, наивным и добрым; Доума это понимал и изо всех сил старался не нарушать малыша и вести себя как можно мягче. Честно говоря, ему нравился Энму. Он выделил его из толпы ещё при первой их встрече; хоть и подумал сначала, что он — девушка, это никак не мешало ему. Доуме безумно нравилось внешность и характер младшего — ему нравились такие стеснительные, неопытные милашки, хотелось сначала медленно, очень медленно привязывать их к себе, направлять, успокаивать, а после развращать эту невинность до самого конца, до дна. Это… Очень приятное чувство. Тут совершенно неожиданно в кабинет зашёл Мудзан. На его лице были видны раздражение и усталость — судя по всему, выдался плохой день. — Здравствуй, Мудзан-сама, — с насмешкой поднявшись с места проговорил Доума. — Как-то плохо выглядишь, что-то случилось? Мудзан просто проигнорировал его. Увидев наконец не понимающего Энму он заставил себя успокоиться и, выбрав самый ласковый тон, проговорил: — Ты довольно рано пришёл, — парнишка явно оживился от спокойствия и тепла в голосе президента. — Прости, что заставил ждать. — Всё в порядке. Вот, возьмите… — Энму, смущаясь, протянул Кибутсужи пакет с шарфом; его щёки немного покраснели от стеснения. Мудзан, взяв пакет, тут же посмотрел внутрь: там, аккуратно сложенный, лежал его шарф. Усмехнувшись, Мудзан легко кинул пакет на одно из кресел; он и думать про этот несчастный шарф забыл, а этот мальчик вон как, оказывается, позаботился. Доума сосредоточено свёл брови у переносицы: ему было очень любопытно узнать, что же в этом пакете такое. — Доума, зайди ко мне в другой день, сейчас я занят, — приказным тоном велел Мудзан. Блондин возражать не стал: без лишних слов поднялся и вышел из кабинета, напоследок бросив через плечо: — До встречи, Энму-тян, я потом напишу тебе, — после этих слов дверь кабинета закрылась. Энму улыбнулся: как никак, это первый человек, который взял его номер за время учёбы в новой школе. Мелочь вроде, а приятно. Но об этом можно подумать и потом. А сейчас его ожидала робота с бумагами наедине с Мудзаном… Продолжение следует…