Начало новой жизни

Кибутсужи спокойно и расслабленно наблюдал за тем, как юноша перед ним торопливо и неловко собрал вещи и выскользнул из кабинета, на прощание одарив президента мягкой улыбкой. В ней было что-то детское, чудное и невинное, и отчаянно не верилось в то, что кто-то из живущих на этом свете может взаправду улыбаться так. Вообще, это мальчик был просто необыкновенным: его кожа, мягкая, очень бледная, имела какую-то женскую нежность, утончённая, изящная фигурка прямо-таки притягивала к себе взгляд, а чёрные, как смоль, волосы с вьющимися кончиками, так живописно сочетались с его голубыми глазами, что дыхание перехватывало от одного лишь взгляда на его прелестную мордашку. Когда тот вызвался помогать ему, Мудзан немного сомневался в его способностях, но на удивление парнишка оказался очень умным и, более того, прекрасно мог располагать людей к себе. Какое же он всё-таки чудо... Немного поразмыслив в таком ключе Мудзан всё же не спеша начал убирать свои рабочий стол, глубоко задумавшись о чём-то. Из-за иногда появляющихся бессонниц он сильно изматывался, порой настолько, что не мог встать с постели. Чтобы скрыть болезненный вид он неоднократно пользовался консилером, пудрой, тональным кремом, но всё же это помогало не всегда и внимательные люди всё равно что-то, да замечали, и в их числе был Энму. Интересно, кто-то кроме него осмелился бы спеть ему колыбельную? В последний раз ему пела на ночь его покойная мать, когда сам Кибутсужи был ещё совсем маленьким. Наверное, все самые тёплые воспоминания из его детства связанны именно с ней. Ведь вся семья отвернулась от него из-за того, что Мудзан появился на свет очень слабым, болезненным ребёнком, который первые недели жизни и дышал-то с трудом. Он родился раньше времени и к тому же в день его рождения умер глава семьи - его дедушка. Доктора даже говорили, что он не доживёт даже до пяти лет; сейчас смешно вспоминать этоь бред, а можно ли представить, какого это - с самого рождения знать, что скоро умрёшь? Вся родня считала его проклятием и позором, ведь в семье чеболей это могло очернить репутацию. Отец, не выдержав такое, просто отвернулся от матери и привёл в дом другую женщину, которая «смогла бы достойно продолжить наш род», забавно, не правда ли? Но, несмотря на такое предательство, мать Мудзана оставалась в спокойствии и смогла поставить сына на ноги самостоятельно, не прося помощи ни у кого. Хоть поначалу Мудзан и вправду был очень слабым и, казалось, вот-вот умрёт - постоянно кашлял по ночам, плакал, ходить и говорить научился очень поздно. Но со временем он немножко окреп, стал более сильным, и лет в пять мальчик был уже совсем нормальным ребёнком, таким же, как и все, но всё равно «семья» считала его их родовым проклятием. Мудзан был довольно смышлёным ребёнком для своего возраста и отлично понимал, а точнее чувствовал, что в семье его недолюбливают: почему-то остальным братьям и сестрам дозволялось чуть ли не всё, в то время как его постоянно упрекали, одёргивали, ругали. Маленького Мудзана это очень глубоко обижало и он изо всех сил старался привлечь внимание отца, показать ему, что он тоже на что-то способен, тоже достоин похвалы, что он тоже его сын, достойный продолжать род, но... Всё было тщетным: каждая отчаянная попытка обратить на себя внимание заканчивалась выговором, руганью, наказанием. Но потом стало ещё хуже. Когда Мудзану было десять его мать умерла в потасовке, произошедшей в благотворительном фонде. Какая может быть потасовка при открытии обычного фонда - непонятно. Тем более из знатных людей там была только мать Мудзана которая носила фамилию Кибутсужи, остальное - обычные люди, никаких видов на эту семью не имеющие. Это было определено дело рук родственником непосредственно самого Мудзана, но, как водится, произошедшее деликатно замолчали, смахнув всё на террористов. Кибутсужи, ребёнку ещё тогда, было невыносимо больно от такой несправедливости: маму убили, просто так, и никому нет до этого дела. Маму убили! Теперь он совсем один... Никто не придёт больше поцеловать на ночь, не защитит от нападок братьев и сестёр, не утешит после очередного наказания, обидного и такого нечестного... Нет у него никого больше, никому он не нужен, никто его не приласкает и не защитит. Один... Какое же страшное слово для десятилетнего ребёнка, как много ужасов оно таит в себе! Один! Маму убили! Мама умерла! Один! Один! Один!.. Так как защитников у Мудзана больше не осталось, его отец решил немедленно избавиться он него но, не желая новых проблем с законом, более гуманно: записал сына в частную школу-интернат, откуда тот мог возвращаться только по выходным. Притихший, онемевший от горя ребёнок даже не сопротивлялся всему, что с ним проделывали, только кивал на все наставления и угрозы, стараясь, видимо, не расплакаться. Правда, по дороге в школу, в машине, где его везти, он всё-таки не выдержал и разрыдался, но кто же станет слушать ребёнка? Его, плачущего, попросту вытащили из машины и, велев встретившей нового учащегося учительнице быть построже, оставили там с вещами, даже не успокоив и не обняв на прощание. Мальчик сразу же попал в школьный лазарет недели на две, долго привыкал к одноклассникам, учителям, далеко не все полюбили его, но всё же там было не так уж и плохо, по крайней мере, лучше, чем дома. Пускай оценки поначалу оставляли желать лучшего, пускай учителя ругались за капризы и плач на уроках, пускай друзей он нашёл не сразу - это лучше, чем каждый день видеть этих лицемеров, называющихся «семьёй» и терпеть их издевательства, насмешки, упрёки. К тому же, здесь появился второй за жизнь Мудзана дорогой ему человек: как никак, именно в школе он встретил Доуму.

***

Всё шло своим чередом, время лилось медленно и спокойно, и за это самое время у Энму появилась очень навязчивая и мерзкая проблема под названием «Кайгаку». Этот кретин в прямом и переносном смысле не давал ему покоя! Кажется, он был просто в восторге от своего остроумия и постоянно практиковался на Энму, чуть ли не наслаждаясь его злостью. Он учился в параллельном классе, из-за этого они часто встречались, и юноше даже деться от этой скотины некуда было: ну куда денешься, когда просишь отойти, а на тебя тупо смотрят, улыбаясь, и всё, а потом снова говорят какую-нибудь глупость?! Как же это раздражало! Энму настолько утомил его надоедливый собеседник, что он написал об этом своей бабушке в одном из писем; та, в обычной для себя спокойной манере ответила, что сам Кайгаку не отвяжется и нужно или в жёсткой форме дать понять, что его общество весьма обременительно, или, что лучше, постараться узнать его получше и, возможно, увидеть даже хорошие стороны. Энму бабушку послушался и принялся внимательней относится к Кайгаку, стараясь заметить у него хоть какие-нибудь хорошие качества, однако таковых у парня, кажется, не было. Зато он узнал много бытовых деталей о нём: Например что у него есть приёмный младший брат которого, мягко говоря, он всей душой не любил и то, что он занимался кэндзюцу. Особых сил терпеть этого паразита сия информация не давала, но вот последнего это ничуть не волновало: он оказывался рядом в самый неподходящий момент, заговаривал в коридорах, преграждал дорогу и попросту надоедал так, что тошнило об одном лишь упоминании самого имени «Кайгаку». И даже сейчас почему-то он обедает вместе с Энму, хотя его, кажется, никто не приглашал! До чего же надоедливое создание! — Кокушибо-сама такой крутой! Он сильный, умный и будто сошел с обложки журнала! — в глазах Кайгаку был щенячий восторг. Энму же с скукой слушал эту ерунду, съедая свой обед. — Боже, Кайгаку хватит говорить о нём. Меня уже блевать тянет только от упоминая о нём, — недовольно сказал Энму. Парнишка, конечно, уважал Кокушибо, осознавая его силу и ум, но в то же время он был довольно высокомерной личностью, так что связываться с ним не хотелось. Более того, предметом восхищения Энму давно считал одного красноглазого человека. — Да пошёл ты. Ещё раз скажешь что-то подобное и от тебя ничего живого не останется, — грубо, чуть ли не с ненавистью бросив это Кайгаку резко переключил внимание на что-то постороннее. — Впервые вижу этого чудика в столовой, — как бы невзначай заметил он. Энму тоже немного обернулся, чтобы посмотреть на этого «чудика». — Он мой одноклассник, вроде бы Руи зовут. Такой странный; внешностью то повезло но ведёт себя, как абсолютно немой человек. — Всё это Энму не особо-то и слушал: увидев Руи парень застыл в молчаливом шоке. Этот странный мальчишка с совсем детской ещё внешностью казался ему совершенно невероятным и казалось, что обыденными вещами он попросту не может заниматься , но нет: Руи сидел один и неспеша обедал, ничего особенного, вроде, не вытворяя. — Он мой сосед по комнате. — сказав это Энму перевел взгляд на немало удивлённо столь неожиданной новостью Кайгаку. — Реально? - уточнил парень, хоть и понимая, скорее всего, что собеседник ему не врёт. - Наверное, нелегко тебе жить с ним. А вот мне повезло, у меня пока что нет соседа и, надеюсь, не будет! — торжествующе заявил он. — Да-да, ты мне это сотню раз повторял, — неохотно броворчал Энму, быстро доедая свой обед и резко поднимаясь с места. — Ну ладно, я пошёл, и ты тоже поторопись, а то опоздаешь. — после этого парнишка, развернувшись на сто восемьдесят градусов, просто ушёл, а Кайгаку с унынием и, кажется, какой-то тоской даже смотрел, как его фигура медденно слилась с повседневной и такой неинтересной толпой. По дороге в кабинет Энму пытался и никак не мог понять, как же его угораздило сдружиться с этим болваном. Наверное, это из-за того, что они ровесники, да и, к тому же, у них были свои темы для обсуждения. Но они двое, несмотря на, казалось бы, непохожие отношения, жили будто бы в разных мирах: Кайгаку был местным задирой, шутником и хулиганом, а Энму - спокойным и прилежным учеником. Странная дружба, да? Впрочем, противоположности, как известно всем, притягиваются. Не спеша войдя в кабинет Энму в первую очередь огляделся: класс, по большей части, всё ещё был пустым. Кажется, все его одноклассники или обедали, или гуляли, да оно и понятно: пятнадцать минут до звонка, зачем сидеть в душном кабинете? Но вот что было воистину странным, так это то, что Даки, даже не достав зеркальце или телефон, сидела за своей картой с видом истинной отличницы, и прожигала парня таким хищным взглядом, будто хотела что-то сказать. Не показывая внезапно вспыхнувшего страха Энму просто сел на своё место и принялся перечитывать заданный к уроку параграф - всё-таки нужно быть готовым на отлично - однако прожигающий взгляд не прекращался и, казалось, уже нагрел школьный пиджак донельзя. Вдруг девушка резко встала, громыхнула стулом, и прошлась мимо Энму, всё ещё пронзая своим взглядом. Не спеша, словно по подуиму, идя по узкой дорожке между партами она аккуратно положила клочок бумаги стол, за которым сидел Энму. Сделав это она изящно и абсолютно незаметно покинула класс. Энму очень удивился этой выходке - почему бы словами не сказать? Однако, вспомнив бабушкины слова о том, что «у богатых свои причуды» он всё же развернул сложенную вчетверо бумажку и увидел небольшой текст на ней, поместившийся буквально в одну строчку:       «Приходи после уроков к заднему двору, хочу с тобой поговорить» После прочтения сия шедевра Энму остался в недоумении. Крайне подозрительная записка, непонятно, почему на ней так мало информации. Но, поразмыслив немного, парнишка всё же решил прийти: Даки довольна умная и ошибки повторять не станет. Хотя, если она позвала его не для издевательств, то тогда зачем? К тому же Даки была настроена абсолютно серьёзно и это настораживало ещё больше. «Попытка - не пытка» - решил юноша про себя и, сунув записку в портфель, погрузился в школьный параграф. *** Весь урок Энму просидел, как на уголках и, стоило прозвонить освобождающему звонку, он вопросительно посмотрел на Даки, которая в свою очередь аккуратно собирала письменные принадлежности в красивый пенал с блёстками. В ответ она просто усмехнулась пареньку, вызвав у того невероятное раздражение. «Просто послушаю её недовольство и быстро уйду» - подумал Энму, но всё оказалось не так-то просто, как ожидалось. Идя к месту встречи, которое, как ходят слухи, изменить было нельзя, Энму ещё издалека увидел пышную копну белых волос одноклассницы: она спокойно сидела и читала какую-то книжку. — И что ты хотела сказать Даки, а? - явно раздражённо спросил Энму, подходя к белокурой девушке поближе и скрещивая руки на груди; много времени он здесь тратить не собирался. — Энму, послушай меня, — серьёзно и как-то по-особенному спокойно попросила Даки; в её голосе не было никакой насмешки или чего-то такого, что могло бы обидеть, но она была определенно настроена на продуктивный разговор. — Я в курсе, что ты каждый день гуляешь с Доумой. К тому же, - тут она на секунду отвела взгляд, - Мои источники говорят о том, что с ним у тебя очень тёплые отношения и Доума ходит за тобой, как собачка. Просто знай, - красивая улыбка исказилась злобой, - Что он самый настоящий б-а-б-н-и-к! Бабник, понял?! — у Энму округлились глаза от удивления. Что она несёт? О чём это? А Даки, поняв, что парень всё ещё не понял смысла её слов, опять начала говорить: — Какой же ты дурак, - в нежном голосе прозвучало презрение, которое девушка поспешила поскорее убрать, - Ты что, не понимаешь логичных намеков?! Он поиграться с тобой хочет, теперь-то дошло? Как думаешь он от безделья с тобой общается,?! - гневно спросила она и тут же ответила сама себе: - Конечно же нет! — Даки уже не могла сдерживать эмоции, такая наивность паренька бесила её. От неожиданности замерев, Энму сделал глубокий вздох, чтобы хоть как-нибудь осознать услышанные только что слова. «Бабник?», «Доума флиртует со мной?» — конечно, он замечал, что что-то не так с их отношениями, но не ожидал такого совершенно. — Даки, и почему же ты мне это все говоришь? Я ведь вроде низший и не стою твоего времени? — надеясь подловить девушку на лжи как можно спокойнее спросил Энму, скрывая явно пробивающуюся дрожь в голосе. — Мне тебя жалко и хочется поставить на место этого сердцееда. Просто делай, что я говорю, если конечно не влюбился. — услышав это Энму открыл рот от удивления. — Что ты говоришь? Я не такой... — немного оцепенев паренёк судорожно вздохнул. «Не такой» - что за бред, зачем он это ляпнул?! — Вот и славно, - тут же обрадовалась девушка, - Это лучше для тебя же, были психи, которые пытались совершить суицид из-за того, что Доума их бросил. Не понимаю, чего они ожидали. Всяческий игнорируй его и не под пускай к себе, посмотрим на его реакцию, ха-ха. Наверное, у него никогда такого не было. — зловеще засмеявшись Даки уже представляла хмурую гримасу Доумы и оттого веселилась ещё больше. А Энму... Энму просто не знал, что сказать на всё это. — А зачем ты хочешь позлить Доуму? — заинтересованно спросил он, поняв, что причину поведения Даки он отгадать не может. Явно не ожидавшая такого вопроса девушка, немного подумав, ответила; — Его семья спонсирует игральный дом моих родителей, - она исподлобья , почти незаметно глянула на собеседника с какой-то чуть ли не просьбой, будто намекая на то, что этой части диалога хорошо бы остаться в тайне; Энму слегка кивнул, как бы подтверждая свою готовность молчать от сказанном ею. Даки, улыбнувшись и немного осмелев, продолжила уже спокойней: - И по этой причине мы просто обязаны удовлетворять потребности этих ублюдков, что бы они не отвернулись от нас, мы не разорились, ну, и ты понимаешь, как в нашем мире работают деньги. Мы с братиком почти не что ли прислуги этого Доумы, и как же бесит! Хотя, - её исказившееся от злобы лицо потеплело, на нём появилась мягкая улыбка. - Братишка почти что сам всё делает, меня этот гад в последнее время не трогает совсем, за меня братик заступается, действительно, как слуга себя ведёт. У него такая низкая самооценка, это же кошмар какой-то... - осознание этого, видимо, вновь взбесило девушку, и она ещё более яростно, чем раньше, продолжила: - Наверное ты думаешь, что он миленький и добренький, но это совсем не так - он просто безэмоциональный ублюдок. Я это отлично знаю, ведь всё детство находилась с ним и он мне страшно надоел, уродливый мерзкий идиот!.И мне хочется немного насолить ему, — в глазах Даки бушевала ярость, отчего атмосфера очень напряглась. Видно что у девушки и правда есть очень сильная обида на него. Энму просто обдумывал только что прозвучавшие слова Даки, пока никак не реагируя; его собеседнице, видимо, это несколько наскучило. — Я пойду, а то братик меня уже ждёт, — сказав это Даки встала со скамейки и напоследок хищно улыбнулась парню, - Надеюсь, ты-то думаешь мои слова и поступили правильно. Прощай, - и с этими словами она гордо удалилась. После увиденного по телу Энму пробежали мурашки; «опасная девушка это точно» В голове юноши было пусто, совсем не хотелось о чём-либо думать. За этот день он испытал слишком много стресса и сейчас хотел только одного - отдыха. Всё ещё сидя на скамейке и не зная, стоит ли вообще уходить отсюда, он напечатал смс Мудзану о том, что заболел и не сможет придти сегодня. Это было отчасти ложью, но Энму и правда паршиво чувствовал себя и вряд ли хотел видеть хоть кого-нибудь. Значит, за всё это время их «дружбы» его хотели всего лишь трахнуть? Как же больно... Захотелось разреветься но, собравшись, он встал и быстро зашагал в общежитие; не было ни холодно, ни жарко, всё тело казалось будто бы ватным. Всё, чего хотел сейчас парень, это всего лишь сон, ведь тогда ему не придётся ни о чём думать и он сможет увидеть радужные и счастливые миры, что он так отчаянно жаждал увидеть.

***

Прошло около недели после разговора с Даки. За это время Энму, как и говорилось ему, пытался игнорировал Доуму настолько, насколько вообще можно было игнорировать его. Впрочем, он даже особо не старался, ведь на улице холодало и гулять стало затруднительно, к тому же приближались зимние каникулы а вместе с ними и экзамены, которые, кстати, нужно было ещё как-то сдать. Это было хорошей причиной сидеть дома за учебниками, да и, к тому же, не помешает подготовиться заранее. Энму думал, что после каникул блондин уже остынет к нему и просто забудет его, надеялся, по крайней мере. Даки в свою очередь вела себя как обычно, как будто она не разговаривала с ним. Ну и ладно, «у богатых свои причуды». Но сейчас ему нужно закончить домашку, и как можно быстрее, так как время было позднее и уже не на шутку хотелось спать. Парень раздражённо что-то писал в тетрадь, мечтая отделаться от этого нудного дела, однако эту тишину бесцеремонно и совершенно неожиданно перебил телефонный звонок. Энму немного удивился - кто бы стал звонить в такое позднее время - но это оказался никто иной, как Доума. Энму, немного посмотрев, словно заворожённый, на экран телефона, отключил звонок: скажет потом, что он просто спал. Но после пропущенного звонка пришло сообщение; парнишка не удержался и всё-таки прочитал его:       «Я знаю что ты не спишь, пожалуйста выйди, я хочу поговорить» Неожиданно. Откуда Доума знает, где находится его комната? Мельком взглянув в окно Энму увидел до жути знакомого человека, явно поджидающего его прихода. Немного посидев в онемении он всё же решил спуститься и поговорить с ним. Да, тяжёло , но это будет лучше для них обоих. Энму, не церемонясь, набросил на себя свою единственную куртку и надел тапки: ночь, не для чего заморачиваться с одеждой. К тому же выглядел он и без учёта одежды хреново; волосы были неаккуратно завязаны в хвостик, да усталость парня давала о себе знать. Если бы Даки и Кайгаку увидели его в таком состоянии они бы его просто засмеяли, но их, слава Небу, здесь нет и не будет. Не заметив того, как он спустился, Энму немного затормозил у самого выхода, увидев знакомое лицо. Хлопья снега кружились по ветру, падали на землю и накрывали её белоснежным тонким покрывалом. Холодный воздух показался чем-то непривычным, но всё же Энму немного проснулся, окутанный его порывами. Блондин был явно не в настроении: в глазах парня бушевали злость и обида, и атмосфера вокруг него было какой-то напряжённой, будто чёрное облако. Оглянувшись и пронзив своего маленького друга взглядом, блондин быстро и настойчиво зашагал к Энму, а тот от удивления отпрянул назад и упёрся спиной в стену общежития — Доума-с-сэмпай, что вы делаете? — дрожащим голосом спросил парнишка; от такого зрелища испугался бы каждый, даже тот, кто в обычной жизни гораздо смелее. Внезапно блондин прижал мальчишку к стене, хватая его плечо и будто едва сдерживаясь, чтобы не ударить или убить. — Энму, какого черта ты бегаешь от меня всю неделю?! Я тебя обидел или что случилось?! Что происходит?! — говоря это Доума сжал плечо парня ещё сильнее, от чего тот болезненно вскрикнул. — Что тебе не понравилось, что ты игнорируешь меня? — блондин был очень зол. Энму ещё никогда не видел, как тот злился, улыбка почти не сходила с его лица, а сейчас... Сейчас это будто совсем другой человек. — Ты же просто хочешь со мной поиграть, — тихо ответил Энму, даже не смотря в лицо Доумы. — Не отрицай этого, обдумав все твои действ.. — не дав мальчишке договорить блондин вцепился ему в губы страстным поцелуем. Это был его первый поцелуй. И это было совсем не похоже на то, что он ожидал почувствовать. Было грубо, требовательно и омерзительно, как будто блондин хотел съесть его, внизу живота что-то сжалось от отвращения, беспомощности и стыда ощущаться себя использованным. Энму попытался оторваться от поцелуя, но он не мог сравниться с более высоким и сильным парнем, так что силы категорически не хватило. Доума обхватил талию Энму, тем самым прижав его к себе не давая выбраться; от его прикосновений по телу разбегались мурашки. Энму всё ещё не понимал происходящее, разум затуманился, ноги стали ватными и, если бы не хватка Доумы, он попросту упал бы. И очень не хватало кислорода, этот поцелуй в буквальном смысле убивал его. А Доума бесцеремонно исследовал ротик своей жертвы, страстно исследуя всё до миллиметра, толкаясь вглубь так глубоко, насколько это было возможно, и только когда Энму начал задыхаться он прекратил этот ад, выпуская парнишку и ставя его на землю. Энму тяжёло, с трудом глотал воздух. Поразительные бирюзовые глаза уже намокли и по щекам парня текли тёплые слёзы, которых он даже не чувствовал. Когда Доума ослабил свою хватку тот просто упал на пол, всё ещё рванно глотая воздух. Было чертовский больно от того, что Доума так обошёлся с ним, пускай, по словам Даки, это и было неизбежным. Блондин же, увидев состояние парня, будто бы вышел из транса; на его лице отпечатались жалость, раскаяние и испуг. Энму резко встал - каждая мышца знала, что делать - и недолго думая дал пощёчину блондину. – Не приближайся ко мне, - без колебаний сказав это Энму развернулся, резко, стараясь не задрожать и не расплакаться, и направился в общежитие, ни разу не обернувшись. А Доума... Доума только начал осознавать, что он сделал, чувствуя острую боль в щеке и с ужасом понимая то, что он причинил своему маленькому другу куда большую страшную боль....