Он был написан красками и вишневым соком.

Теплый ветер сотканный маем, журчащими талыми водами, поющими птицами и яркими солнечными лучами заставляет белоснежную занавеску колыхаться и гипнотизировать сонный взгляд Феликса. Выходной день. Незавершенные планы. Ранний подъем. Несправедливо, раньше выходные представлялись совсем иначе. Отставленная чашка кофе с кокосовым молоком остывает где-то на краю стола, пока Ёнбок пытается наладить порядок на своей голове: светлые пушистые пряди волос безжалостно умирают под горячей температурой выпрямителя, но конечный результат всегда устраивал, поэтому заботиться не о чем. 7 мая. 9:00. Люди всё ещё куда-то спешат. — Ты похож на маразматика. У Минхо глаза расширяются до размером вселенной от столь «громкого» заявления Джисона. Кажется, эти двое спорят о чём-то каждую секунду своей жизни, немного странные и загадочные, но до чего тёплые и забавные. Чонин отламывает десертной ложечкой тыквенный чизкейк и улыбается от предвкушения очередной необоснованной ссоры. Все прекрасно знают, что закончится она даже не начавшись. Кофейня, где делали безумно вкусные десерты и волшебный лавандовый раф - стала частичкой обыденного ритуала для странной компании, каждый здесь нашел что-то своё: любимое, особенное, интересное. А может, они просто нашли друг друга, и дело здесь вовсе не в заведении. Приятный аромат кофе и выпечки пропитывает волосы, вплетается в них и окутывает своими теплыми прикосновениями. Здесь всегда тепло и уютно. — Так зачем ты согласился на это? - игнорируя все выходки Джисона, Минхо своим сквозным взглядом обращается к Феликсу. Он привык к этим глубоким глазам, ему уже не страшно. — Если преподаватель просит, то почему бы и нет. — Ты уверен, что это хорошая идея? - Минхо всё ещё серьёзен. — В любом случае, минусов я пока не нахожу. – Лучистая улыбка Феликса прячется за прозрачным стаканом наполненным лавандовым рафом. — В конце концов, я стараюсь искать в этом только плюсы. — Надеюсь, никто из вас не пожалеет. – Минхо переводит взгляд в окно, впадая в очередной поток мыслей. Он всё ещё похож на безграничную бездну с кучей загадок: огромных и колких. Деликатная пауза. Немного утомительная. Каждый задумался, но виду не подал. Утро плавно перетекало в более солнечный день, слишком жаркий и утомляющий. Восемь пар ног невесомо перебирались по теплоту тротуару в другую локацию. Книжный магазин в такое время был заполнен людьми, но несмотря на оживленность этого места, здесь всегда было загробно тихо и спокойно. Чонин уже стащил несколько книг Стивена Кинга и безмятежно дожидался своей очереди у кассы, топча желтыми кедами деревянный пол. — Добрый день, вам упаковывать книги или можно просто в пакет? Приятный голос обжигает уши и, кажется, ошибочно было ссылаться на здравомыслие в тот момент, когда глаза Яна встречают необъяснимо потрясную картину. — День…э…добрый, мне в пакет, да. — Речевой аппарат явно подводит, а взгляд прикован к внушительной фигуре с самой искренней и нежной улыбкой на свете. Чонин расцветает и краснеет как бутон ярко-розовых пионов, пока мозг постепенно превращается в кашу. — Можете прикладывать карту. — обворожительный незнакомец за кассой каждой фразой выстреливает прямо в хрупкое сердце несчастного Чонина, не позволяя сознанию вернуться в убитое красотой тело. Чья-то рука выскальзывает из-за спины, покрывая аппарат пластиковой картой. — Спасибо за покупку, приятного чтения и хорошего вам дня. — И вам спасибо. — наигранная улыбка Минхо никак не задевает доброжелательного кассира, зато пробивает Джисона на заливистый смех. Чонин возвращается в реальность уже на улице. То, что его насильно вытянули наружу, он понимает только сейчас. — Всё в порядке? — голос Феликса и смех Джисона заставляют ощутить почву под ногами. Чонину неловко и до жути стыдно. — Да… — Ты не в фильме, мелкорослик. — Хватит меня так называть! – Минхо получает безобидный пинок коленом и тихо смеется. Чонин даже в порыве злости оставался самым плюшевым и мягким человеком. — Я всё ещё выше тебя, так кто из нас мелкорослик? Угрюмое выражение лица Яна лишь подбадривает компанию, пока солнце беспощадно съедает их улыбки. — Мы приходим сюда каждый раз, чтобы купить книги или полюбоваться Чаном? - поддевка от Джисона заставляет самого младшего в компании залиться алым цветом подобно гранатовому соку. уже третий раз за несколько несчастных минут. — Совмещаем приятное с полезным. – подбадривающий хлопок по плечу от Феликса облегчения не приносит от слова совсем, потому Чонин на эмоциях и даже с угрозой выпаливает: — Вот приглашу его на свидание и вы будете мне завидовать! — Обязательно будут. — белый окурок летит прямиком в урну, пока карие глаза с улыбкой наблюдают за происходящим. Четверо сконфуженных лиц словно в замедленной съемке оборачиваются на источник монотонного голоса, а Чонин молится всем богам и надеется, что это всё всего лишь глупый сон. Но реальность оказалась слишком суровой, а ноги автоматически уносят тело в неизвестном направлении. Кто бы мог подумать, что с пакетом книг можно так быстро бегать? — Ян Чонин, остановись сейчас же! – кричит вдогонку Минхо, а за ним Джисон и Феликс, наполняя улицу заливистым смехом. — Ян Чонин значит. – имя слетевшее с губ Чана повисает в весеннем жарком воздухе вместе с мыслями и странными чувствами. 7 мая 19:00. Люди всё ещё куда-то спешат. — Почему так поздно? и почему у него дома?! – вопит Джисон наворачивая бесконечное количество бессмысленных кругов около Феликса, пока тот спокойно натягивал джинсовый джемпер поверх белоснежной футболки. — И почему ты используешь этот парфюм? Ты его только на важные мероприятия достаешь! – круглые от удивления глаза Джисона быстро сменяются в полумесяцы. Он смотрит с прищуром и капелькой подозрения на своего лучшего друга. — Ты хочешь его одурманить?? Нет! я сейчас же звоню Минхо. Терпению Феликса приходит конец. На этот раз гораздо быстрее. — Джисон! Отдай сюда телефон! Ты с ума сошел? — Грозный взгляд устремляется прямиком в ошарашенного Хана. — Я просто хочу произвести хорошее впечатление, навряд ли он оценит мои масла с запахом вишни. — Но ты же намазался ими перед тем как… — Неважно! – прерывает Феликс и насильно выпихивает друга из комнаты. — Мне пора ехать, я обязательно позвоню тебе как буду дома! – Причитаниям приходит конец, а предвкушение разыгрывается с нездоровой силой. Ли прижимается спиной к двери, прикрывает глаза и устало выдыхает. Такси вот-вот станет его проводником в неизвестность. Пугающую и интригующую одновременно. Дорога занимает благих тридцать минут, но казалось, что целую вечность. Феликс останавливается у запертых ворот внушающего коттеджа, неуверенно нажимает на кнопку звонка и даже несколько раз одергивает руку, в самый последний момент раздумывая об адекватности этой затеи. «Дурак-дурак-дурак, зачем ты на это согласился??» - череп вот-вот разорвется от собственных мыслей, но щелчок ворот отвлекает внимание. Вход открыт. Обратного пути нет. Феликс топчется теперь уже у входной двери, сжимая рукава джемпера пальцами. Сегодня его спутница излюбленная тревожность, будь она проклята, как и глупая отзывчивость, благодаря которой дурная голова согласилась на сомнительную авантюру без раздумий. — Добрый вечер, Феликс. Проходите. – Успокаивающий голос моментально возвращает в реальность. Перед распахнутой дверью предстаёт синоним слова «искусство» - Хван Хёнджин. Утонченный и изящный даже в домашних штанах и испачканной красками футболке. Тёмные волосы собраны в хвост, на запястьях красуются тонкие браслеты и въевшаяся в кожу акриловая краска. — Извините, что встречаю в таком виде, я как раз заканчиваю предыдущую работу. – Преподаватель устало улыбается и жестом приглашает войти в свои просторы, пока Феликс растерянно хлопает глазами и заглядывает внутрь дома, пытаясь разглядеть масштабы чужого заработка. — Здравствуйте, мистер Хван. — легкий поклон в знак уважения и натянутая улыбка - единственное, что смог выдавить из себя несчастный студент, прежде чем войти внутрь. — Я провожу вас в свой рабочий кабинет. Феликс кивает головой. От волнения речевой аппарат даёт очевидные сбои. Даже в такой неформальной обстановке преподаватель остаётся настоящим аристократом. Удивительно и безумно восхитительно. Таких людей Ли встречал крайне редко. — Могу предложить вам чай, кофе, натуральные соки. Желаете чего-нибудь? — Нет, спасибо. – пальцы продолжают сжимать ткань джемпера, а улыбка, казалось, придавала максимально глупый вид. — Тогда пройдемте за мной. Большие освещенные тусклым холодным светом приводят Феликса в просторную комнату. Огромное количество холстов, испачканный графитный стол, мольберты, изношенные повседневным использованием краски, уставшая палитра валялась на кожаном диване. Авторский беспорядок создавал атмосферу бесконечного заточения. «Здесь он проводит большую часть своего времени». А затем колкие глаза Феликса цепляются за высокие стены, что были увешаны «живыми» картинами. Пейзажи, огромное количество пейзажей: леса, реки, моря, горы, городские миниатюрные виды, сельские пустоши. Глаза студента блестели от превосходства и утонченности, от вопиющей красоты и желания прикоснуться к каждой картине пальцами. Они волшебные, манящие и наверняка переносят в другое измерение путём загадочного телепорта. — Обычно я фотографию глазами, а затем переношу снимок на холст. – Преподаватель устанавливает кресло и подготавливает рабочее место, раскидывая краски на стол. На завороженного студента даже не смотрит, но чувствует, что тот увлечён его творчеством. — Вы бывали во всех этих местах? – восторженно интересуется блондин. — Разумеется. — Это безумно красиво. – очарованный каждой деталью до мурашек, полностью пробитый искусством, Феликс только сейчас понимает, что перед ним его наставник, у которого ему предстоит познать бесконечное количество новых открытий в сфере художества. — От вас пахнет вишней. Ёнбок получает несколько электрических разрядов от услышанного. — Да…я. – нос непроизвольно пытается уловить нотки дешевого, но излюбленного масла на собственной коже, но стойкий парфюм перебивает все запахи. — я наносил небольшое количество вишневого масла, но… — Парфюм хороший, но ваше масло пахнет куда приятнее. — Спасибо… От внезапного комплимента неловкость вылилась на щеки сконфуженного студента. Неужели все художники настолько чувственные натуры? — Присаживайтесь на диван, и да, я бы мог попросить вас снять джемпер? Воротник закрывает детали вашего лица и шеи. — Да…конечно. – Растерявшись, но быстро собрав себя в кучу, Феликс избавляется от предмета одежды и усаживается на диван, не зная куда деть свои руки, ноги и голову с кашей место мозгов. — Расслабьтесь, можете сесть как вам удобно, главное смотрите прямо на меня. — Хорошо.. — Я могу начинать? — Да. Процесс творения был запущен. Глупо было полагать на то, что взгляд может устремиться куда-то прочь, когда главное произведение искусства сидело прямо перед ним, переодически скрываясь за холстом, но глупее оказалось встретиться с этим искусством взглядами. Художник смотрит на Феликса всегда, каждую секунду, потому что творит. А тот лишь глупо отводит взгляд и поджимает губы, вспоминая о том, что ему так пристально смотреть и разглядывать необязательно. — Простите, а я могу поинтересоваться? – желая разбавить давящую тишину, Феликс вырывается из её оков первым. — Конечно. – Художник хаотично смешивает краски на палитре и продолжает кидать цепкие взгляды на своего натурщика. — Вы сказали, что эта картина будет присутствовать на какой-то выставке? — Да. Ежегодная выставка картин в музее Орсе, Париж. Глаза Феликса округляются. Удивление на лице можно было скрыть полотном. — Я думал это будет местная Сеульская выставка.. Хёнджин улыбается, столь сжато масштабы его искусства ещё никто не оценивал. — Нет, Феликс, нас ждёт долгая и кропотливая работа, потому что твой портрет будет самым ожидаемым. Кто знает, может через несколько столетий вы станете второй Моной Лизой, чтобы украшать Лувр. — Но почему именно я?.. Кисть отрывается от холста, тишина вновь окутывает комнату так пронзительно и громко одновременно. Хёнджин бесстыдно смотрит на Феликса тяжелым взглядом. — Потому что вы и есть самое настоящее искусство, Ли Феликс. Время принимает обратный отсчёт. Слова прорезают тишину. Комната пустеет, в ней только два произведения: Хван Хёнджин и Ли Феликс.