Покидая тьму

Драко Малфой решил вернуться в стены Хогвартса только спустя год после войны с Волан-де-Мортом. Нельзя сказать, что он прервал свое обучение, потому что боялся ненависти и осуждения других ребят, вовсе нет. Салазар, да он же учился на Слизерине, что автоматически делало его врагом остальных факультетов. За несколько лет Драко легко привык к косым взглядам и неприятным шепоткам за спиной, поэтому они нисколько его не задевали. К тому же, он хотел, чтобы о нем говорило как можно больше волшебников, а плохо или хорошо — уже неважно. Главное, что его имя всегда было на слуху. Также Малфой не то чтобы и не хотел учиться. Знания он, в принципе, получать любил и всегда стремился узнать что-то полезное для себя. Его мать не зря любила говорить: «Хороший волшебник — умный волшебник». Ну а что касается самого Хогвартса… Раньше Драко негативно и даже пренебрежительно высказывался о нем — это факт. Однако, немного поразмыслив, он пришел к выводу, что остальные школы подходят ему еще меньше. Что было лучше: находиться среди вечно хмурых парней и корпеть над черной магией в Дурмстранге, морозить задницу в Колдовстворце или спокойно «добивать» последний год в Хогвартсе, который ты уже почти выучил вдоль и поперек? То-то и оно. На самом деле Малфой взял себе выходной длинною в год только потому что…устал. И все. Вот такая банальная причина. Никаких других больше не было. Кто-то может сказать: «Да Драко Малфой золотой ребенок, которого все родственнички и друзья родителей готовы на руках таскать!». Да, но… Последствия войны то никуда не делись. Как Драко мог бы сосредоточиться на учебе, если его только спустя полгода после победы над Волан-де-Мортом перестали мучить кошмары? Как он должен был спокойно готовиться к экзаменам, если шарахался от каждого громкого звука даже у себя в особняке? Драко не смог нормально отметить в июне даже собственное восемнадцатилетие. Из-за всех этих разбирательств, угроз со стороны Министерства и большой вероятности вместе со всей своей семьей навсегда застрять в Азкабане, у Малфоя было совершенно не праздничное настроение. Он просто сидел дома и надеялся, что очередная сова не принесет в своем клюве письмо с посылом «тук-тук, вам арест!». Только зимой Драко более менее пришел в себя и снова стал проводить много времени с Блейзом, Пэнси и Ноттом. Он был рад, что наконец-то расстался с образом отшельника. С друзьями жилось как-то проще. Они «зализывали» раны друг друга и старались не поднимать ну-ты-сам-знаешь-какую тему. Благодаря им свой девятнадцатый день рождения Малфой встретил не в окружении семьи и остальных представителей чистой крови, как это было раньше, а в каком-то маггловском баре на неизвестных островах, куда его затащили силком. Конечно же, инициатором этого веселого путешествия была Пэнси. После войны она внезапно перестала долго задерживаться на одном месте и стала «скакать» по разным континентам, опустошая модные бутики и сувенирные лавки. Малфой был уверен, что приятную компанию ей составлял Нотт, который хорошо разбирался в географии. В начале седьмого курса они наконец-то перестали украдкой поглядывать друг на друга, набрались смелости и стали встречаться. Оно и правильно. Никто из них не знал, как именно могла закончиться война с Волан-де-Мортом, поэтому позволить себе топтаться на одном месте было бы неправильно. В итоге они вчетвером напились и натанцевались вусмерть в этом самом баре, после чего дружно вырубились прямо за стойкой. К утру их растолкал разозленный бармен и небрежно выволок на улицу, из-за чего потом они долго смеялись, как ненормальные. Драко был удивлен, что Пэнси вообще удалось его так споить. Обычно алкоголь не брал Малфоя настолько сильно, но после пережитого, возможно, изменился не только он сам, но и его бедный организм. В остальные дни Драко часто звал их к себе. Правда, внутри поместья никто из ребят надолго не задерживался. Они так и норовили выскочить в сад, в котором Нарцисса недавно посадила много новых белых роз и выкорчевала сожженные магией деревья. Малфой их не осуждал — стены этого дома теперь были насквозь пропитаны страданиями тех, кто пал от руки Волан-де-Морта. Его бедная мать пыталась вернуть поместье к прежней жизни как могла. Она сделала большой косметический ремонт, выбросила абсолютно всю старую мебель (даже ту, что передавалась из поколения в поколение), сменила шторы и вернула несчастных обитателей картин на свои места. Это, конечно, помогало забыть о произошедшем. Но все равно не так сильно, как хотелось бы. Драко еще больше сблизился с матерью после случившейся трагедии. Они часто проводили время вместе, строили планы на будущее и старались обращать больше внимания на позитивные моменты. Нарцисса окончательно перестала гореть идеей чистоты крови после войны, впрочем, как и сам Драко. Он теперь говорил «магглорожденные» или «магглы», как и было принято среди обычных волшебников. Прежний Малфой посмеялся бы над ним, но не пошел бы этот сопливый засранец куда подальше… Ему не довелось увидеть, как Волан-де-Морт пытал и убивал в Малфой мэноре и чистокровных пожирателей смерти, которые совершили непозволительную провинность (по его мнению), и ни в чем не повинных магглов. Ему не пришлось смотреть, замерев от ужаса, как кровь всех неугодных стекала на холодный каменный пол и смешивалась, превращаясь в огромную алую лужу. И там уже нельзя было определить, где была хваленая кровь чистокровок, а где — магглорожденных и полукровок. Драко Малфой за время войны окончательно устал от этой вечной дележки на «чистых» и «грязных». Малфой старший по-прежнему пытался что-то возражать по этому поводу. Он считал, что Нарцисса и Драко совершают большую ошибку, становясь лояльными к тем, кто не входил в «священные двадцать восемь». Однако слизеринец решил, что с него точно хватит. Больше ничьим «ручным псом» он не будет. Сколько ошибок его семья совершила из-за этой чистокровной ерунды? Как часто он и его родители были на волоске от гибели и от «поцелуя» дементора? Помимо назойливого бубнежа о чистокровных волшебниках, Люциус Малфой раздражал своего сына еще и тем, что частенько пытался заставить его стать владельцем поместья с тех пор, как ему исполнилось восемнадцать. Драко же упрямо отмахивался от этой идеи. Он не был готов сейчас владеть домом, в котором его «любимая» тетушка Белла пытала заключенных вместе со своим ненаглядным Волан-де-Мортом, и в котором Пожиратели устраивали полнейший кошмар, упиваясь собственной безнаказанностью. К тому же, полноправным владельцем Малфой мэнора можно было стать только после смерти предыдущего. А умирать Люциус пока не собирался, хоть его психика изрядно пошатнулась. Зачем он тогда упорно повторял одно и то же, как попугай — неизвестно. Вот так Драко и провел целый год. В первую половину года он отходил от пережитых событий и усиленно пытался бороться с ненавистью к себе, а во вторую — откровенно бездельничал и наслаждался свободой, общением с близкими друзьями и возможностью вести себя как обычный девятнадцатилетний парень. В итоге ему действительно полегчало. Малфой стал чувствовать, что он снова научился ценить жизнь. Едва Драко начинал снова забываться и возвращаться к старым привычкам, он опускал взгляд на неизменную черную метку на левой руке, и тут же переставал вести себя, как идиот. Слизеринец считал, что она была своеобразной платой за содеянное. И вполне себе справедливой. Сам когда-то хотел, чтобы на его конечности красовалось ЭТО. Решение вернуться в Хогвартс Драко тоже принял не спонтанно. Перед этим он тщательно все обдумал и даже обсудил свои планы с матерью. Нарцисса, конечно, побаивалась отпускать его в Хогвартс. Она опасалась, что ее сыну будут напоминать на каждом шагу о его прошлом, но Малфой убедил женщину, что сможет в случае чего за себя постоять. В итоге Нарцисса быстро сдалась и разрешила закончить ему обучение в этой школе.

***

Перед отъездом Драко сначала решил снова встретиться со своими друзьями. Узнав об этом, Пэнси активно стала настаивать на том, чтобы всем можно было хорошо посидеть вместе. Драко бы устроили и обычные посиделки на территории поместья, но Паркинсон была непреклонна. Для проводов она выбрала какой-то незнакомый ему, но при этом дорогущий маггловский ресторан со звездой Мишель или как там ее… Он не знал, почему она стала такой повернутой на мире обычных людей, но все-таки догадывался, что все дело было в Нотте. Он и в прошлом был абсолютно равнодушен к идее чистоты крови и придерживался нейтральной позиции. Можно сказать, что магглы ему даже нравились, потому что создавали идеальную, по его мнению, музыку, а значит, уже были не так плохи. «Переманить» Пэнси на свою сторону ему не составило труда, потому что Паркинсон, во-первых, и так была готова ради Тео сделать, что угодно, а во-вторых, ее идея о чистоте крови пошатнулась после первой же смерти полукровки, которую Беллатриса убила на ее глазах. Драко до сих пор не привык носить обычную маггловскую (пусть и дорогую) одежду, поэтому постоянно поправлял то рубашку, то штаны на пути в ресторан. По сути, разницы в вещах вообще никакой не было, но он почему то ее ощущал. И это лишний раз подтверждало тот факт, что Малфою еще есть, над чем работать. Войдя внутрь и поднявшись в банкетный зал по огромной мраморной лестнице, он заметил своих ребят, сидящих за самым дальним столиком, на котором уже стояло ведерко с шампанским и четыре бокала. Тарелок с едой видно не было. Наверное, они ждали его. Пэнси первая заметила его на входе. Она поднялась из-за стола и громко крикнула: — Драко! Малфой закатил глаза. Можно было и не орать так. Пэнси, видимо, подумав, что Драко ее не заметил (как это вообще возможно?), начала вовсю махать ему рукой, привлекая к себе слишком много внимания парней, сидящих за другими столиками. Оно и неудивительно — кому бы из них не понравилась привлекательная брюнетка с аккуратным каре в облегающем черном платье. Малфой прошел к столу, сопровождаемый заинтересованными взглядами, и через мгновение уже сидел рядом с ухмыляющимся Блейзом. Поздоровавшись со всеми, он спросил: — Паркинсон, вот тебе обязательно было обратить на себя внимание всех, кто присутствует в этом заведении? Девушка кокетливо засмеялась, заправив прядь волос за ухо. — Я не виновата, что родилась такой красивой. — И такой громкой, — добавил Малфой. Нотт, который уже привык к их вечным спорам, тихо хмыкнул. — Возвращаешься в Хогвартс, да, Драко? — спросил Блейз, наливая шампанское в свой бокал. — А ты рисковый парень. Честно говоря, когда ты нам впервые об этом сказал, я подумал, что ты шутишь. — И почему же? — Неужели ты думаешь, что твое обучение пройдет спокойно и без лишних «комплиментов» от других учеников? Да они же жабу готовы будут сожрать, когда тебя увидят! — усмехнулся Блейз. — Конечно же, нет, — фыркнул Малфой. — Я знаю, что у меня будет много недоброжелателей. — Значит, ты готов к тому, чтобы постоянно быть начеку? — поинтересовалась Пэнси. — Да. Мне надо уже доучиться этот чертов последний год и наконец-то забыть о Хогвартсе. — Смелое решение, — присвистнул Нотт, который, в отличие от него, предпочел не запариваться и с помощью связей отца быстро завершил обучение в Дурмстранге. — А вы бы не хотели вернуться в Хогвартс? — задал вопрос Драко, обращаясь к Паркинсон и Забини. В ответ на его вопрос Пэнси сморщила нос. — Что? — спросил у нее Малфой. — Отказаться от свободы и путешествий? — произнесла девушка, побарабанив пальцами по столу. — Нет уж. Я не настолько люблю учебу. Хотя, честно признаюсь, на Трансфигурации мне было интересно. Я по ней иногда даже скучаю. И по МакГонагалл. — Я скучаю только по девчонкам с разных факультетов, — сказал Блейз, состроив грустное лицо и подперев подбородок рукой. — Кто бы сомневался, — фыркнула Паркинсон. — Для парня моего возраста естественно думать о прекрасных дамах, Пэнс. — Фу. Избавь меня от своих влажных фантазий, — скривилась брюнетка. — А что насчет остальных школ? — спросил Нотт, перебивая их. — Почему ты выбрал именно Хогвартс? — Он вызывает меньше неприязни. — Серьезно? — изумился Блейз. — Да. — Раньше ты говорил, что Хогвартс — это только жалкое подобие школы, — припомнила Пэнси, ткнув его локтем в бок. — О, Салазар! — сказал Малфой, положив голову на стол и накрыв ее руками. — Давай не будем об этом, ладно? Не хочу больше ничего слышать о тех временах, когда я был мелким и напыщенным говнюком. — Как будто сейчас что-то изменилось, — ехидно захихикал Блейз, отпивая шампанское. — Конечно, изменилось, Забини! — возразила Пэнси. — Теперь он просто говнюк. — Паркинсон! По тебе плачет Силенцио, — отпарировал Малфой. — А по тебе Азкабан. — Ну хватит вам! — встрял в разговор Нотт, аккуратно приобнимая Пэнси за плечи. — Давайте лучше закажем что-нибудь поесть, иначе мой желудок сейчас начнет пожирать сам себя. — Напоминаешь мне Уизли с его вечным желанием опустошить все столы в Большом зале, — ответил Драко, но меню все-таки в руки взял. — Знаешь, я его, кажется, сейчас стал понимать, — сказал Забини. — После того как я провел в темнице неделю без еды, она стала для меня даже важнее, чем секс. — Ужас какой, — покачала головой Пэнси. — Нынешний Блейз меня пугает. Он выбирает салат вместо перепихона. — Шути, шути, — произнес Забини с серьезным выражением лица. — Вот зазеваешься, а твоя порция уже окажется у меня в животе. Малфой прыснул, уткнувшись в меню. Да уж, в Забини он не сомневался. В последнее время у него действительно был отменный аппетит. Быстро просмотрев меню и сделав заказ, ребята принялись ждать официанта, продолжая попивать шампанское. — Кстати, я слышал, что Поттер тоже решил вернуться в Хогвартс, — как бы между делом произнесла Паркинсон, улыбаясь. — Так что ты еще раз хорошенько подумай, Драко. Каково это будет пересекаться с ним на занятиях? Или в коридорах? Думаешь, что «избранный» спокойно отреагирует на твое появление? При упоминании знакомой фамилии в голове Малфоя стали быстро всплывать обрывки воспоминаний. Первая встреча, соревнования на квиддичном поле, гиппогриф, Сектумсемпра… — Только он возвращается? — спросил Малфой. — Ага. Уизли ведь уже как два года постигает азы работы мракоборца. А Грейнджер после окончания учебы активно пашет в Министерстве. Бедняги… Не представляю, каково это — добровольно тратить свою молодость на поимку преступников и разгребание вороха бумажек. — А по-моему они неплохо устроились, — присвистнул Блейз. — У них точно каждый день происходит что-то новое. — Ну тогда тоже иди куда-нибудь к ним, Забини, раз ты такой умный, — фыркнула Пэнси. — Я просто рассуждаю! Драко по этому поводу ничего не мог сказать. Он не следил за жизнью и успехами Золотой троицы. Как, в принципе, и за всем остальным магическим миром. Малфой пытался по максимуму отгородиться от любой ненужной информации и просто наслаждаться жизнью. И у него успешно это получалось. Он надеялся, что и в Хогвартсе ничто не сможет нарушить его душевный покой. — Ну и ладно. Поттер вернулся и черт бы с ним. Что с того? — равнодушно протянул Драко. — К тому же, его друзей рядом больше не будет. Уж вынести присутствие в Хогвартсе одного только Поттера я точно смогу. — Ого сколько уверенности! Не будет даже никакой вражды и взаимных оскорблений, как в старые добрые времена? Серьезно? — съехидничал Нотт. — Хватит с меня этой вражды. Я просто хочу спокойно закончить обучение и все, — отрезал Малфой. — Как скажешь. Драко залпом выпил бокал шампанского, и приятное тепло тут же разлилось по его телу. Он откинулся на спинку стула и закрыл глаза. — Кстати, Пэнси, а ты чего это так принарядилась? — донесся до него голос Блейза. — Неужто ради проводов Драко? — Вообще-то, в этом ресторане предусмотрен дресс-код, если ты не заметил. — Ну и что? В любой другой день ты бы все равно надела что-то попроще. — Нет. — Не верю. — Ну начинается, — фыркнул Малфой, не открывая глаз. — Какой же ты проницательный Забини. Бесишь меня этим, — ответила Пэнси, поправив волосы. — На самом деле нам с Тео нужно вам кое-что сказать. — Что такое? Отправляетесь в очередное путешествие? — хихикнул Блейз. — Да. На этот раз в свадебное. «В свадебное?!» — пронеслось в голове у Малфоя. Он тут же открыл глаза и увидел перед собой смущенное лицо Пэнси. Она протягивала левую руку и показывала всем аккуратное золотое кольцо с небольшим зеленым камушком. Нотт, сидящий рядом с ней, выглядел таким же покрасневшим и неловко поправлял галстук-бабочку. — Поздравляю! — воскликнул Забини, пытаясь перегнуться через стол и обнять девушку. — Наконец-то я от тебя это услышал! Думал, что никому не понравится такая злючка, как ты! Я так переживал за твое будущее! — Пошел ты, Блейз, — зашипела на него Пэнси, убирая руку и нарочно отодвигаясь от чересчур радостного парня подальше. — Тоже мне сваха. Пока Паркинсон и Забини пытались по-дружески незаметно облить друг друга шампанским, Малфой повернулся к Нотту. — Поздравляю тебя с помолвкой. Береги Пэнси, — тихо сказал ему Драко. — На самом деле она очень ранимая. Я ведь с детства знаю ее и понимаю, что ей всегда хотелось построить с кем-то крепкие отношения. — Буду, — кивнул головой Теодор. — Обещаю. Драко слегка улыбнулся. Ему было приятно слышать, что жизнь его друзей не стоит на месте и движется дальше, несмотря на все, что им пришлось пережить. Тео и Пэнси заслужили быть счастливыми. «А ты?» — внезапно спросил его внутренний голос, но Драко от него только отмахнулся. Незачем было сейчас об этом думать. Вскоре официант принес им еду, и они принялись опустошать одну тарелку за другой. На несколько минут за их столом воцарилась тишина. — Кстати, — вдруг произнес Блейз и резко вскинул голову. — Раз уж мы заговорили о свадьбе. Драко, ты же вроде хотел жениться на Астории, разве нет? — Если быть точнее, мой отец хотел женить меня на Астории. И до сих пор хочет. Но я не поддаюсь. — Почему? — спросил Нотт. — Просто не хочу, — пожал плечами Малфой. — Не вижу смысла в этом браке. Да и между нами с Асторией вообще ничего нет. Даже намека на чувства. Раньше я мог бы согласиться на подобную авантюру ради чистоты крови, но сейчас… Нет уж. Все эти браки по расчету — бред собачий. — Ну у твоих родителей же как-то получилось создать хорошую семью, — возразила Пэнси. — Они скорее исключение из правил, — ответил Драко. — К тому же, мой отец хотя бы был влюблен в мою мать. — В принципе, ты правильно сделал, что отказался от этой затеи. В Хогвартсе будет много других девушек, с которыми ты сможешь познакомиться, — сказал Блейз. — И некоторые могут оказаться даже симпатичнее Астории. — Или парней, — захихикала Пэнси, прикрывая рот рукой. — Оставь свои фантазии при себе, — Драко нахмурился и пригрозил ей вилкой. — Нет, ну а что? Мы уже давно не живем в древние времена. Хотите сказать, что в Хогвартсе невозможна однополая любовь? — разошлась Паркинсон. — Да бросьте! Я видела как-то раз в коридоре… — Отстань, Пэнси, — отмахнулся Драко. — Мало ли что ты там видела. Речь же сейчас идет про меня, а я еще ни разу в жизни не заглядывался на парня. — Даже на меня? — спросил Блейз, сделав щенячьи глаза. — Особенно на тебя. — Ты ранил меня в самое сердце, — наигранно обиженным голосом произнес Забини. После его фразы сначала засмеялся Нотт, а потом уже и все остальные. — И все-таки я серьезно, — произнес наконец-то Блейз, отсмеявшись. — Присмотрись к хогвартсовским красоткам. Я думаю, что ты сможешь отлично провести время в компании какой-нибудь милашки. — Обязательно, — ответил Малфой, желая чтобы тот наконец-то отделался от него со своими рекомендациями. Романтические отношения на данный момент вообще его не интересовали. — Хотите расскажу один забавный случай? — перевел тему Тео, и Драко почувствал к нему прилив благодарности. — Один маггл в Италии подумал, что метка у меня на руке — это обычная тату. Блейз засмеялся. — Знал бы он, чего нам стоили эти тату. Да, ребята? Паркинсон посмотрела на свою левую руку. — Честно говоря, мне хотелось бы навсегда смыть с себя эту штуку, — сказала она, прищурив глаза. — Жаль, конечно, что этого сделать не получится. — Согласен, — произнес Тео. — К тому же, она не дает мне в полной мере наслаждаться созерцанием моего кольца! Она портит мой образ! — А я уже привык к этому черному пятну, — сказал Блейз, поглощая пасту. — И если так подумать, то метка действительно похожа на тату. — Я тоже привык к ней. Но лишний раз светить ею все равно как-то не хочется, — добавил Драко, погладив себя по левой руке. — Попробуй засвети ее в каком-нибудь переулке среди ярых защитников светлых сил. Посмотрим, как быстро на тебя наложат Круциатус, несмотря на всю их хваленую доброту, — посоветовал Забини и заржал. — Только после тебя. Потом они снова переключились на еду и не спеша стали наслаждаться вкусом блюд.

***

Когда они с Паркинсон немного подвыпившие вышли из ресторана, на улице уже стояла прохладная ночь. Никого из прохожих поблизости не было, отчего Драко на мгновение показалось, что они с Пэнси остались одни в этом мире. — Хорошо посидели, — сказала девушка, стоя в теодоровском пиджаке, который был ей на размер больше. — Жаль, что мало. Два часа всего. — Еще соберемся, — заверил ее Малфой. — Обещаю. — Да врешь ты все. Ты же у нас теперь снова будешь прилежным учеником. Тебе будет некогда, — улыбнулась она и невесомо чмокнула его в щеку. — А ты выйдешь замуж, начнешь налаживать семейный быт. Наверное, станешь похожей на мамашу Уизли, — подколол ее Драко. Она громко засмеялась. — Пошел ты, Малфой. Я не собираюсь быть примерной женушкой. — Главное, чтобы Теодор этого не услышал, — улыбнулся Малфой, глядя в ее карие глаза. — Он в курсе, — отпарировала Пэнси. — Поэтому Тео и сделал мне предложение — ему не нужна курица-наседка. Она взяла Драко за руку и добавила: — Хоть я и буду отсылать приглашения на свадьбу только в конце декабря, знай, что на этом празднике тебя всегда ждут. — Конечно. — И если ты еще кого-нибудь приведешь, то я буду совершенно не против, — невинно добавила она, захлопав ресницами. — Свободное местечко у нас обязательно найдется. Драко хотел ей сказать, что навряд ли придется готовить место для еще одного гостя, но тут из ресторана вышли Блейз и Теодор. — Ну что ж, — сказала Пэнси, поправляя свое платье и беря Тео за руку. — Мы, наверное, пойдем. Приятно было посидеть с вами вместе, ребята. — И нам, Пэнси. Попрощавшись с Блейзом и Драко, парочка ушла за угол ресторана и аппарировала в какое-то неизвестное для Малфоя место. Может быть, в тот самый домик на Гавайях, о котором она недавно рассказывала. Паркинсон любила жаркую погоду, а вот ее бледная аристократическая кожа — не очень. Забини достал из кармана пачку сигарет, зажигалку и закурил. — Маггловские примочки? — приподняв бровь спросил Малфой. — Ага. Причем неплохие такие, — усмехнулся Блейз, выпуская изо рта колечки дыма. — Новый хахаль матери мне подкинул. Ну и, конечно же, подсказал, где добыть еще. — Неужели не сравнится с травой пуффендуйцев? — Неа. — И давно ты этим увлекаешься? — Почти три месяца. Малфой хотел было тоже попробовать, но в моменте почему-то передумал. Возможно, ему не понравился слишком сильный запах, идущий от сигарет. Хотя Забини, похоже, он вполне пришелся по душе. — Сначала эти птички упорхнули из гнезда, а теперь ты отправляешься в Хогвартс, — сказал Забини, грустно усмехнувшись. — Останусь я, наверное, один сидеть в своем поместье. Даже немного тоскливо как-то. — В каком из пяти поместий? — поинтересовался Малфой. — Иди ты, — улыбнулся Блейз. — Зная тебя, без девушки ты долго не пробудешь. Кто-нибудь обязательно скрасит твое одиночество. — Не знаю, не знаю. Может быть, я пока завязал со знакомствами, — сказал брюнет, затягиваясь. — Хочется заняться каким-нибудь интересным делом. Вот только пока не знаю, каким именно. — Я уверен, что ты обязательно найдешь себе занятие. Ты же все-таки Блейз Забини — самый неугомонный волшебник во всем магическом мире, — произнес Малфой. Парень улыбнулся Драко и похлопал его по плечу. — Ты меня перехваливаешь, — сказал он. — Разве что совсем чуть-чуть. Они еще немного постояли вместе, задумчиво провожая взглядом проносящиеся мимо немногочисленные машины. Драко ощущал приятное тепло во всем теле. И хотя он желал побыстрее оказаться в постели и заснуть, покидать Забини ему как-то не хотелось. На самом деле это было по большей части из-за того, что Малфой не особо хотел завтра аппарировать в Хогвартс. Ему было тяжело покидать своих друзей, мэнор и снова возвращаться в те места, где многое ему напоминало о неприятных событиях. Однако Драко понимал, что должен это сделать. Должен перешагнуть через страх, чтобы побороть старую дурацкую версию себя. Чтобы показать всем остальным, что Малфой из-за каких-то сплетен и козней за спиной не собирается просто так сдаваться. Он ведь пообещал себе больше не сбегать от проблем и не становиться трусом. Забини докурил сигарету и бросил окурок на асфальт, придавив его ногой, обутой в лакированный ботинок. Посмотрев на Драко, он улыбнулся. — Только не заводи там слишком много новых друзей, а то я буду ревновать, — произнес Блейз. Малфой фыркнул. — Уже представляю как ко мне — бывшему Пожирателю смерти — выстраивается целая очередь из желающих. — Не знаю, как остальные, но слизеринцы точно не упустят свой шанс подружиться с богатеньким Драко Малфоем. Блондин покачал головой. — Вряд ли. Сейчас они тоже, наверное, будут стараться вообще не иметь контакты с такими, как я. Им необходимо поддерживать свою репутацию и всеми силами доказывать непричастность к темным делишкам прошлого. — И то верно, — вздохнул Блейз. — Но не нам их судить. Драко молча кивнул. — Ладно, мне пора, — сказал Забини, протягивая ему руку. — Удачи тебе, Блейз. — И тебе, Драко. Малфой пожал руку Забини и попрощался с ним. Блейз аппарировал оттуда же, откуда и Пэнси с Тео. Малфой остался один возле входа в ресторан. Он немного постоял на месте, вдыхая грудью прохладный воздух уходящего лета. Ощущение в груди было странное. Какое-то тоскливое. Наверное, так было всегда перед началом нового учебного года. Вскоре он последовал за тот же самый угол ресторана, чтобы вернуться в Малфой мэнор. Оказавшись дома, Драко тут же тихо прокрался к себе в комнату, стараясь не будить родителей. Зайдя в спальню, он почувствовал, как усталость внезапно навалилась на него тяжелым камнем. Открыв шкаф и сняв с себя пиджак, он уселся на кровать, чтобы стянуть брюки, но, почувствовав под собой мягкий матрас, решил прилечь на пять минут. Это было ошибкой, ведь Драко тут же провалился в сон и вскоре начал тихо посапывать. Следующим утром при хорошем раскладе он уже должен был проснуться в Хогвартсе.