Осколки

       — Рампо-кун, берегись! — неожиданный крик и последующий за ним грохот оглушили детектива.        — Эд… Эдгар?! — одними губами произнёс Рампо, широко раскрыв глаза.       Писатель издал еле-еле слышный хрип. Из горла брызнула кровь. Эдогава вздрогнул, подхватив мужчину и опустившись вместе с ним на колени. Его руки тут же все испачкались в алой жидкости. Эдгар Аллан По слабо дёрнулся, улыбнувшись уголками губ.        — Ты в порядке, Рампо-кун? — он осторожно коснулся щеки детектива.        — Идиот! Не разговаривай! — член «ВДА» пытался оказать ему первую помощь. — Я сейчас всё сделаю… Мои коллеги уже в пути! Скоро Йосано поможет тебе!       По улыбнулся чуть шире, проведя тонкими пальцами по щеке Рампо. Тот вздрогнул, но упрямо игнорировал нежные касания к себе, зажимая рану. Липкий, мерзкий страх поднимался изнутри, с самых глубин живота, будто выворачивая его наизнанку. Его план рушился. Детектив предвидел это. Даже предвидел, что может не вернуться. Однако Эдгар оказался той самой неожиданностью, которая спасла его жизнь. Эдогава уже понял, как и почему Аллан здесь оказался — недаром он когда-то признал его способности. Но сейчас детектив был готов отдать всё, что угодно, лишь бы По ничего не понял и не лежал бы сейчас в рубиновой луже.        — Рампо-кун, я люблю тебя, — Эдгар потрепал его по плечу дрожащими пальцами. — Пожалуйста, посмотри на меня.        — Я занят, ты не видишь?! — рыкнул Эдогава, но взгляд перевёл.        — Прости, но мне очень хочется посмотреть на твоё лицо, — нежно прошептал Аллан. — Ты же знаешь, мне нравится смотреть на тебя.        — Минус тысяча очков тебе! — нервно усмехнулся детектив, чувствуя нарастающую внутри панику. — Сейчас не до твоей романтики!       По тихо рассмеялся, но после закашлял кровью. Его тело подрагивало, а лицо исказилось в гримасе. Однако, несмотря на боль, писатель коснулся дрожащей рукой щеки члена «ВДА». Рампо поджал губы, давясь улыбкой. Страх усиливался, а Йосано и остальные всё не появлялись. Однако Эдогава упрямо гасил это мерзкое чувство. Нет, он не может поддаваться панике. Ему нужно верить, что Эдгар выживет. Аллан улыбнулся чуть шире, коснувшись второй руки таких маленьких, как будто бы детских, ладоней детектива.        — Придёшь домой, пожалуйста, найди бордовую коробку. Это очень важно, — он с улыбкой прикрыл глаза.        — Дурак! Молчи уже… Ты… — Эдогава прикусил губу.       Он чувствовал, как сердце По замедляло темп, а порой и вовсе словно замирало. Из-за этого к горлу подкатил комок. Эдгар с нежностью смотрел на него. Сейчас ему было почему-то хорошо и спокойно. Смерть не пугала.        — Спасибо тебе за самые лучшие два года в моей жизни, — писатель положил вторую руку на горячие ладони. — Я люблю тебя. Очень-очень…        — Не говори так, будто мы расстаёмся! — в голосе Рампо слышалась уже плохо контролируемая истерика.        — Живи, дорогой мой, — По прикрыл глаза. — Живи…        — Чёрт… — Эдогава поднял голову. — Акико? Акико, сюда! Сюда, скорее!       К ним спешили члены «ВДА», а впереди — врач. Рампо улыбнулся. Сейчас всё будет хорошо. Сейчас Акико всё исправит, По откроет глаза и будет снова нести свою «романтическую чушь»! Сейчас…        — Мне жаль, Рампо… — прошептала Йосано, опустив голову. — Прости… Я…       Эти слова были такими тихими для всех, кроме Эдогавы. Для него эти слова были оглушительно громкими. Что происходило дальше? Кто с ним говорил? О чём? Зачем? Они победили или проиграли? Рампо уже не слышал ничего.       Несколько дней пролетели, как один миг. Рампо никого и ничего не слышал, словно находясь в трансе. Даже на похоронах Эдгара он смотрел немигающими глазами куда-то в пустоту. Плакать совсем не получалось, хотя глаза жгло нещадно. Когда все разошлись, детектив присел рядом с могильным камнем, не заботясь о том, что смял красивые букеты цветов. На плите было выведено: «Великий писатель и верный друг, Эдгар Аллан По». Рампо криво усмехнулся, проведя тонкими пальцами по холодному камню. Начался дождь. Вся одежда детектива намокла, но он не обращал на это никакого внимания, продолжая гладить плиту, словно это был живой человек.        — Рампо… — рядом раздался взволнованный голос.       Эдогава поднял взгляд. Йосано держала над его головой зонт. Её глаза были наполнены болью и сожалением. Детектив снова перевёл взгляд на могилу.        — Это не твоя вина, — прошептал он.       Акико поджала губы. Грудь сдавило настолько сильно, что стало тяжело дышать.        — Идём… — Йосано коснулась его плеча. — Тебе надо согреться.       Рампо не ответил, послушно поднявшись. Ему не хотелось спорить. Ему вообще ничего не хотелось.       Прошло ещё несколько дней. Все члены «ВДА» старались лишний раз не тревожить Рампо. Даже шумный Дазай не приближался к нему. Сам же Рампо резко охладел ко всему вокруг — непривычно тихо сидел за бумагами, гладил Карла, которого забрал к себе, и часами задумчиво смотрел в окно. Под его глазами залегли тени. Ему совсем не удавалось уснуть.        — Р-Рампо-сан, вот, — Ацуши робко, даже немного испуганно, поставил небольшой поднос на стол. — Вам нужно поесть…       Эдогава равнодушно перевёл взгляд на поднос. Чашка ароматного чая, сэндвичи и его любимые конфеты… Детектив прикрыл глаза.        — Не хочу, спасибо… — он снова взглянул в окно.       Ацуши приоткрыл было рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыл его, не решив спорить. Он практически бесшумно ушёл, оставляя коллегу наедине со своими мыслями. В груди неприятно сдавило. Может, стоило настоять? Или хотя бы что-то сказать, как-то поддержать? Но как поддержать человека, потерявшего любимого, а с ним и смысл жизни?       Незаметно пролетел месяц… Месяц без Эдгара. Рампо продолжал нагружать себя работой и упрямо игнорировать всех вокруг. От взглядов, так и говорящих «мне очень жаль, Рампо», ему было только хуже. Ему не хотелось видеть их и уж тем более слышать эти слова. Поэтому детектив работал, игнорируя всех и вся, а вечером брал Карла и с чьей-либо помощью (чаще всего, с помощью Акико, директора или Ацуши) добирался до дома. Так должно было произойти и в этот раз. Однако всё пошло «не по плану». Директор «ВДА», когда они остались вдвоём, подошёл к нему.        — Нам нужно поговорить, Рампо, — решительно начал он.        — О чём? — Рампо улыбнулся, как можно более беззаботнее.        — О твоём возлюбленном, — Фукудзава практически бесшумно подошёл к нему. — И о тебе. Ты плохо выглядишь.        — Я в порядке, — Эдогава быстро повернулся к нему спиной. — Просто устал. Высплюсь, и всё пройдёт!        — Остановись, — директор коснулся его плеча. — Перестань врать.        — Да что ты пристал ко мне?! Отвали! — рявкнул Рампо, обернувшись, но тут же зажал себе рот.       Повисла тишина, тяжёлая и мрачная. Фукудзава смотрел на детектива пристальным, непонятным взглядом. Эдогава непослушным, дрожащим голосом пробормотал:        — Простите, директор… Я не хотел… Я…       Фукудзава притянул его к себе и уткнул носом в грудь. Тот вздрогнул, словно ему дали крепкую пощёчину. Мужчина словно прятал его в своей накидке.        — Тебе не нужно нести боль в одиночку, — негромко произнёс он.       Рампо вздрогнул снова и неожиданно, даже для самого себя, зарыдал. Дрожащими пальцами он впивался в кимоно директора, сминая ткань. Горячие слёзы обжигали щёки. Фукудзава поджал губы. В последний раз Эдогава ревел так сильно и громко четырнадцать лет назад.        — Больно… — захлебываясь в собственных слезах, взвыл детектив. — Очень-очень… Больно!       Директор погладил его по тёмным волосам, давая возможность выплеснуть весь накопившийся стресс. Тощее тело дрожало, а слёзы лились, не прекращая. Рампо чувствовал, как всё внутри разрывалось на части. Так плохо ему, наверное, никогда в жизни не было. Как его отпустило, величайший в мире детектив не помнил. Как они с директором и Карлом добрались до дома — тоже. Помнил только, что ему стало очень-очень плохо, даже хуже, чем было раньше. Несколько дней Рампо провёл в бреду. Его тошнило и лихорадило. Порой ему слышался добрый, вкрадчивый голос Эдгара, и в такие моменты он чувствовал себя хорошо, даже почти счастливо. Спустя ещё несколько дней ему вдруг стало легче. По крайней мере, его не тошнило.        — Рампо… — раздался голос рядом с ним.        — Эдгар?! — детектив подскочил на кровати.       Но это был не Эдгар. Это был директор «ВДА». Фукудзава мягко коснулся тёмных волос молодого человека, слыша тихий всхлип. Рампо снова было больно. Кажется, боль будет преследовать его ещё очень долго…       Незаметно пролетел ещё один месяц. Рампо долго не появлялся на работе, а Карла оставил на время Акико. Его коллеги отправили Ацуши «на разведку». Дойдя до нужной квартиры, молодой человек глубоко вздохнул и открыл дверь запасным ключом, который дала ему врач «ВДА». Сердце замирало от какого-то нехорошего предчувствия.        — Рампо-сан? — Ацуши осмотрелся. — Рампо-сан, Вы дома?       Ему никто не ответил. Сглотнув, юноша разулся и заглянул в небольшую комнату. Вокруг было много пыли и разбросанной одежды. Среди всего этого лишь фотографии на столе были аккуратно разложены. В комнате веяло сыростью. Ацуши снова сглотнул и выглянул на балкон. Сердце ушло в пятки. Рампо сидел краю окна, свесив ноги. Малахитовые глаза смотрели куда-то вниз.        — Р-Рампо-сан… — заикаясь, пролепетал Ацуши. — Не надо, Рампо-сан! Вы не можете так поступить! Вы…        — Ты о чём вообще? — детектив взглянул на него раздражённо, нахмурившись.        — В-Вы не собираетесь прыгать..? — тихо спросил юноша, приблизившись.        — Если бы я хотел, то уже прыгнул, — фыркнул Эдогава.       Ацуши вздрогнул всем телом. Ему казалось, что коллега что-то утаивает. Неужели всё-таки хотел прыгнуть? Передумал? Или врёт? Рампо слез с косяка, на котором сидел, и решительно произнёс:        — Пошли, заберём Карла у Акико.       Ацуши робко кивнул. А Эдогава молча пошёл к выходу. На самом деле, он хотел — хотел прыгнуть, разбиться или хотя бы не проснуться. Всё, что угодно, лишь бы не чувствовать эту агонию в груди. Однако он не смог. Взгляд малахитовых глаз переместился на руку. На одном из пальцев поблескивал золотой ободок. Да, Рампо нашёл ту самую коробочку в доме По. Как он вообще заставил себя придти в дом? Детектив и сам не помнил. Возможно, это были остатки его любопытства. Эдгар был единственным, кто до сих пор вызывал у него интерес.       «Даже после смерти ты преследуешь меня…» — Эдогава горько усмехнулся.       Хотелось снова зарыдать от мысли, что Эдгар так и не успел сделать ему предложение. Глупый, как всегда, сомневался в себе и ждал «идеального момента». Рампо усмехнулся снова, упрямо заглатывая слёзы:       «Ты же наверняка знал, что я всё понял сразу! Мог бы не тратить время на ненужные сантименты… Неисправимый…»       Глаза слезились и болели, но детектив упрямо шёл вперёд. Нет, он не скатится в пропасть. По не хотел бы, чтобы его любимый закончил свою жизнь так бездарно. Эдогава Рампо никогда не сдаётся, верно?       Пролетели ещё три месяца. Рампо чувствовал, как его часто всё раздражало, даже больше, чем раньше. Он снова работал, старался жить дальше, упрямо игнорируя боль. Однако лучше не становилось. Порой становилось только хуже.       В один из таких дней Рампо заметил, как все суетились у коридора. Рядом слышался странный звук. Эдогава прислушался и изогнул бровь — это был детский плач. Поморщившись, он подошёл к коллегам, проворчав:        — Кто притащил сюда ребёнка?!        — Рампо-сан, её… Оставили у нас под дверью, — тихо проговорил Ацуши.       Рампо осмотрел коллег безразличным взглядом. Младенец продолжал надрывно плакать. Этот звук раздражал. Тяжело вздохнув, детектив взял свёрток на руки и произнёс:        — И что вы все встали?! Ребёнка никогда не видели, что ли?! Сбегайте кто-нибудь в магазин и купите ей еды и что там ещё нужно?! Быстрее давайте, иначе я её выставлю за дверь!       То ли внезапная жестокость со стороны детектива, то ли его решительный тон, но что-то подействовало на коллег, и они быстро скрылись с его глаз. Рампо раздражённо цокнул языком, называя всех вокруг идиотами, взял одной рукой телефон и позвонил Йосано.        — Акико, ты мне нужна. Да, именно сейчас, — всё с тем же раздражением проговорил он. — Приезжай быстро в агентство.       Акико прибыла быстро. Завидев Эдогаву с свёртком, который тот уже остервенело тряс, она удивлённо вскинула брови. Завидев её, Рампо вручил ей младенца:        — Наконец-то! Разбирайся дальше сама. Ацуши, за мной!       Ацуши, вздрогнув, поспешил за детективом, слушая его раздражённый бубнёж о том, что «только детей в агентстве не хватало». Мысленно Эдогава молился, что, как только они вернутся, младенца здесь уже не будет.       Его надежды не оправдались. Младенец всё ещё был здесь и рыдал, хотя был накормлен и переодет. Рампо потёр виски:        — Вы что, от ребёнка избавиться не можете?!        — Сам попробуй! — уставшая Акико вручила ему ребёнка.        — И попробую! Погремушку дай! — рыкнул Эдогава.       Получив вещь в руки, он потряс её. Малышка, всё ещё всхлипывая, взглянула на неё своими круглыми глазками. Детектив поджал губы:       «Они похожи на его глаза… Такие же серые…»       Ребёнок издал звук, похожий на писк. Крохотные ручки потянулись к погремушке. Рампо покачивал крошку на манер корабля, качающегося на волнах, и ворчал:        — Ворона! Такая же шумная и противная!       Он коснулся её носа, словно давая щелбан. Малышка замерла, а потом неожиданно рассмеялась. Эдогава остановился, слушая смех ребёнка. Внутри словно что-то шевельнулось, что-то будто давно умершее.       Шло время. «Ворону», как окрестил её Рампо, забрали в детский дом. Поначалу детектив даже обрадовался: вновь из источников шума был только Дазай. Однако стоило взгляду малахитовых глаз остановиться на погремушке, внутри словно завязывался тугой узел. Детектив взял её в руки и стал рассматривать со всех сторон. Карл прыгнул на колени Эдогавы. Тот перевёл на него взгляд и погладил, негромко произнеся:        — Я тоже скучаю…       Енот уткнулся мокрым носом в его ладонь. Рампо поджал губы, чувствуя комок в горле. Тоска снова опустилась на плечи тяжёлым грузом.       Так прошло ещё несколько дней. Рампо бесцельно бродил по улочкам города. Карла он отдал Ацуши, так как чувствовал, что сегодня не готов заботиться о пушистом друге. В голове было пусто, а на душе мерзко и тоскливо. Как детектив оказался у детского дома, сам не понял. Сунув руку в карман, он нащупал погремушку. Сам не зная, зачем, Эдогава позвонил в звонок.        — Здравствуйте! Хотите посмотреть ребёнка? — его поприветствовала женщина средних лет с ослепительной улыбкой.        — Да… — зачем-то ответил Рампо.       Его провели внутрь. Эдогава смотрел на детей и думал — как бы отреагировал Эдгар на «Ворону»? Испугался бы детского плача и криков? Тут среди младенцев он заметил ту самую малышку, которая буквально неделю назад поставила всё «ВДА» на уши. Странное, непонятное чувство снова шевельнулось внутри. Рампо пошёл вперёд, к шумной «Вороне». Кроха дёргала ручками и ножками и снова вопила, словно её резали.        — Такая же шумная и противная, — вопреки своим же словам усмехнулся член «ВДА».       Он потряс погремушкой рядом с «Вороной». Та, заслышав звук, захлопала глазами. Её удивлённое, круглое личико напомнило шокированное лицо Аллана. От этого Рампо тихо рассмеялся. Солёные слёзы снова потекли по щекам против его воли. Странно, но сейчас ему наконец-то стало легче.       Прошло пять лет. Все члены «ВДА», даже директор, были в шоке, когда в один день Рампо принёс ту самую малышку в кабинет и решительно произнёс:        — Знакомьтесь, это моя дочь, Эдгарда.       Почти все решили, что детектив совсем сошёл с ума от горя. Однако тот проигнорировал все их замечания. Да, ему будет тяжело, а порой невыносимо, но эта кроха стала ему нужна так же, как и Эдгар Аллан По.       Совмещать работу и заботу о Карле и Эдгарде было очень непросто — Эдогава стал спать ещё хуже, чем раньше. Однако смех крохи, её маленькие ручки словно исцеляли. Рампо чувствовал, как среди осколков его души прорастали цветы. Эти «цветы» порой больно впивались «шипами» в заживающие, но ещё кровоточащие раны детектива. Но теперь он позволял им расти — сквозь слёзы и кровь, но расти. Кроме того, Йосано очень помогала Рампо с малышкой, давая другу отоспаться, хотя бы немного придти в себя. Эдогава был ей благодарен и слушал советы насчёт ухода. Ради своей маленькой «Вороны» ему очень хотелось стараться.       И вот, в маленькой квартирке, где они жили втроём, праздновалось пятилетие Эдгарды. Рампо вынес большой торт с свечкой в виде цифры пять:        — Тадам! Загадывай желание, Воронёнок!       Эдгарда закивала головой с пышными, чёрными волосами, загадала желание и, зажмурившись, задула свечу. Эдогава захлопал в ладоши, а потом «взорвал» пару хлопушек, к неудовольствию Карла.        — А теперь подарок! — он сделал несколько взмахов руками и извлёк из-под стола коробку.       Малышка тут же развязала ленту и открыла подарок. В этот же момент Рампо и Карла оглушил радостный писк.        — Это они! Как ты узнал, папочка?! — девочка прижала к себе книгу со сказками.        — Я ведь величайший детектив, дорогая, — усмехнулся Эдогава, вспоминая, как дочка болтала о этой книге вплоть до самого праздника.        — Ты же мне их почитаешь, да? — Эдгарда улыбалась.        — Конечно! — Рампо потрепал её по непослушным волосам.        — Ура! А потом будем делать свою книгу! — радостно запрыгала малышка.        — Хочешь сделать книгу? — детектив усмехнулся.        — Да! Вот увидишь, когда-нибудь я стану писательницей! — решительно заявила крошка.       Эдогава замер. Перед глазами словно снова появился Эдгар. Писатель мягко улыбался, глядя на них нежно. Горячие слёзы вдруг побежали по щекам. Эдгарда схватила отца за лицо своими крохотными ручками:        — Папочка, что с тобой?! Тебе больно?!        — Нет, — детектив улыбнулся, коснувшись её ладошек. — Нет, мне не больно, Воронёнок. Я просто очень счастлив.       Эдгарда обняла его за шею. Эдогава улыбнулся чуть шире, обняв её в ответ. Впервые за эти пять лет он чувствовал себя почти счастливым.       «Эдгар, если ты меня слышишь, спасибо тебе за неё!»