Обрести себя: от разрушения к созиданию.

Просыпался он неохотно, надеясь как можно дольше проваляться в постели, чтобы не отвечать не обеспокоенные вопросы Гермионы. И не пересекаться с Роном. Боль в руке все еще не утихла, но ощущалась уже не так остро, как после отработки и Гарри постарался не обращать на нее внимание. Злость и обида, отчего-то, полностью не прошли, как это обычно бывало. Видимо, его терпение заканчивалось, как вчера закончилось у самого Рона. Наивно было полагать, что он сможет просто избегать друга, который точно захочет оправдаться. Да и не будет же он бегать от него до конца учебного года, было бы совсем уж по-детски как-то... Поговорить нужно было и, если совсем уж честно, то поговорить стоило уже давно. Пусть они и разговаривали о Малфое уже столько раз... Но на этот раз он хотел услышать решение, может компромисс... Что угодно, только не очередной упрямый отказ от сотрудничества с Драко. Еще одной драки он не выдержит и лично постарается вбить в голову Рона то, что ему следовало принять уже давно. - Гарри... - голос друга заставил его вздрогнуть, - Ты проснулся?- слишком бодро спросил друг. Поттер неохотно разлепил глаза, только сейчас понимая, как много шума его окружало и вспоминая, что вчера он настолько вымотался, что забыл наложить заглушающие... - Нет, - обречённо ответил Поттер, надеявшийся хоть немного оттянуть неприятный разговор. - Гарри, извини, - полог вокруг кровати все еще был закрыт и друг мялся возле нее, не решаясь вторгаться в его пространство, - Я немного вспылил вчера... Приутихшая злость, обожгла грудь с новой силой и Гарри вскочил с кровати, резко открывая полог и встречаясь с виноватым взглядом карих глаз. - Немного!? - озлобленно крикнул Поттер, оглядываяя комнату на наличие свидетелей, но благо здесь были лишь они вдвоем, - Ты его лицо чуть в фарш не превратил - это ты называешь немного!? Пальцы подрагивали, его вообще всего колотило от этой пульсирующей, горячей злобы... Хотелось накинуться на Рона точно так же, как он вчера кинулся на Драко, но вместо этого Гарри глубоко вдохнул, пытаясь совладать с собой. - Ты чего, друг? - Рон испуганно отступил от него и смотрел таким шокированным взглядом, будто видел в первый раз, - Ничего с ним не будет. Поваляется в больничном крыле, может мозги появятся. Глубокий вдох и выдох... Еще один вдох, Гарри взмахивает палочкой - накладывает заглушающие, чтобы их никто не услышал. Еще один взмах - и теперь дверь не откроют, никто не прервёт их. - А когда у тебя мозги появятся? - выплюнул Поттер, сильнее сжимая палочку и чувствуя, будто она пульсирует в руке, в такт его сердцу и злости, - Мы столько раз разговаривали, а ты все никак не успокоишься! Совершенно не замечаешь, что происходит вокруг! - Гарри будто прорвало, все накопившиеся полилось ручьём, - Малфой задумал это, Малфой задумал то! Цепляешься за все, лишь бы обвинить его, хотя он с нами в одном положении! Даже в худшем! - слова закончились, а в груди становилось странно легко. Скопившаяся злость наконец вырвалась наружу, а палочка перестала пульсировать и теперь смирно лежала в его руке. - Откуда он тогда знал про твои сны? Вдруг он действительно как-то ослабляет твое сознание! - Рон выглядел злым и каким-то потерянным, его глаза оторвались от пола, который он изучал все то время, что из Гарри выплескивались неприятные слова и теперь он уставился на него и Поттера от чего-то неприятно кольнуло. В глазах друга была обида, - В худшем положении, да? Это не на него охотиться его любимый господин, - злобно выплюнул рыжий, - Это не его подругу могут убить из-за "грязной" крови, которую Малфои так презирают! Или ты уже забыл об этом? - Не забыл, - спокойно ответил Гарри, - Но возможно, ты забыл, что твоя семья сейчас в безопасности, а Том и шайка пожирателей живут в доме Драко. Бок о бок с его матерью... И если он узнает, чем Нарцисса занимается у него под носом, если хотя бы заподозрит ее - то она умрёт, - с горечью сказал Поттер, замечая как Рон вздрогнул, осознавая услышанное, - Я ничего не рассказывал Драко о своих снах и единственный, кто влияет на мое сознание - это Реддл, можешь не волноваться. Рон вновь опустил взгляд на пол их общей спальни, наверное надеясь, что он сможет подсказать ему еще одну причину, чтобы и дальше ненавидеть Драко. - И ты спустишь ему эту мерзкую шутку?- Рон вновь посмотрел на него, но теперь в его глазах была какая-то обреченность, - Он же почти гомиком тебя назвал!- с отвращением сказал Уизли, сжимая руки в кулаки. Гарри вздрогнул, понимая - это конец. Точка невозврата. Внутри все как-то болезненно сжалось от этого слова, которое так ясно описывало отношение Уизли к этим самым "гомикам". Отношение к нему. - А если я и есть гомик? - он горько усмехнулся, - Может мне действительно снится голый Малфой? Рон даже замолчал, смотря на него с удивлением, явно шокированный новым открытием. - Перестань цепляться к нему, - холодно сказал Поттер, - И не лезь больше ко мне, если я, оказывается, такой мерзкий. Гарри схватил мантию невидимку, которую всегда ложил под подушку, поближе к себе, и, сняв заклинания, вылетел из комнаты. Он даже не умылся, он помчался вниз, влетая в общую гостиную гриффиндора и замечая, как его однокурсники тут же замолчали, вонзаясь в него глазами. Поттер сглотнул, чувствуя как желудок скручивает в неприятном спазме. В каждом взгляде он видел обвинение. Плевать, плевать, да пошли они все к черту! Гермиона, сидевшая с книгой в кресле, смотрела на него с сожалением. Будто она и без слов понимала, что происходит. Будто знала наверняка - с Роном покончено, дружбе конец. Гарри вылетел из гостиной, точно зная, что подруга последует за ним и у них будет еще время поговорить, но сейчас ему нужно было на воздух, подальше от этой вечной толпы студентов. Хотелось на свободу. В субботнее утро, в коридорах замка было предсказуемо пусто, большинство студентов все еще отсыпалось после бурной учебной недели, только благодаря этому Поттеру удалось ни с кем не столкнуться. Парень бежал, не поднимая головы, лишь смотрел себе под ноги, чтобы не запнуться и не оступиться, ему нужно было скорее оказаться вне этих душных стен. Скорее оказаться на свободе. Гарри казалось, что однокурсники все еще прожигают его спину взглядом, заставляя чувствовать себя прокаженным, лишним в этой толпе радостных гриффиндорцев, которые могли спокойно учиться, смеяться и влюбляться, не думая о том, что где-то там, за стенами Хогварста, от руки Реддла умирает очередной маггл. Не переживая, что однажды, они и сами могут погибнуть от руки пожирателя. Не чувствуя как с каждым новым днём, тьма окутывает волшебный мир все сильнее и даже работники министерства становятся все более нервными, не принимая возрождения Реддла, но чувствуя, как опасность и смерть подбираются к ним все ближе и ближе. Гриффиндорцу казалось, что это невозможно не чувствовать. Единственное, что их так тревожило - это близость экзаменов, но до них еще было куча времени. Гарри было плевать на экзамены, каждый день ощущался как борьба за выживание и собственную совесть. Каждый раз когда он выбирал правду - он выбирал боль. Выбежав во двор школы он остановился, вдыхая полной грудью, ощущая как холодный колючий воздух, присущий началу декабря, режет его лёгкие. Только сейчас он ощутил, как по щекам стекают горячие дорожки слез, а зимний холод кусает одетое лишь в школьную рубашку тело, заставляя его вздрагивать. Он даже не подумал захватить с собой тёплую мантию или свитер, так сильно хотелось уйти от общества Уизли и его ужасных слов. "Он же почти гомиком тебя назвал" - в голове отголоском стучали слова Рона, заставляя его ссутулиться, ощущая горячую обиду внутри. Обиду на когда-то друга. Обиду на однокурсников, на предователей, которые продолжали беспечно вести уроки, обиду на всех, а главное - на себя. Он чувствовал себя мерзким. Ему тоже хотелось веселиться с друзьями, обсуждая в общей комнате изобретения Фреда и Джорджа или очередную красавицу с чересчур короткой юбкой, а не бояться, с каким отвращением собственные однокурсники будут смотреть на него, когда поймут, что он гей. Ему хотелось летать на метле, чувствуя ветер в своих волосах и азарт перед предстоящей игрой, а не идти вечером к Амбридж, снова награждая себя порцией режущей боли. И все из-за того, что он не желал пачкать собственную совесть, не желал делать вид, будто ничего не происходит. Хотелось лениво листать учебники, перешучиваясь с Роном и Гермионой, а не пытаться в короткие сроки изучить мощные заклятия, лишь для того, чтобы был шанс не только выжить, но и защитить близких. Гарри хотелось просто жить. Жить обычной школьной жизнью и переживать из-за экзаменов. - Гарри, ты как? - хруст снега резанул по ушам. Гермиона вежливо остановилась за его спиной, давая время прийти в себя . Тихий голос подруги отозвался теплом во всем теле, будто напоминая - ты не один. Из глаз все еще текли горькие слезы, но истерика все же утихла, вовремя прерванная появлением Герми. Он резко вытер глаза рукавом рубашки и шмыгнул носом, совсем как ребенок, только что выплакавшийся матери. Он и был, если не ребёнком, то просто мальчишкой. По крайней мере, героем он точно себя не считал. - Нормально, - хрипло ответил Гарри, только сейчас поднимая голову и замечая, как двор Хогвартса покрывает первым снегом и как же это было красиво, - Погуляем возле озера? Парень все еще не поворачивался, впитывая в себя красоту девственно белого двора, чувствуя как его все больше трясет от холода, но продолжая упрямо осматривать школьный двор, который так по-особенному светился в лучах слабого зимнего солнца. Скоро сюда набегут студенты, кто-то будет играть в снежки, а кто-то лепить первых в этом году снеговиков. От этой мысли, губ коснулась лёгкая улыбка. Он любил это время года, любил снег, который всегда заряжал его особенным волшебством. Волшебством ожидания Рождества, когда казалось, что все желания могут исполниться, какими бы они не были. Ожидание сказки. И пусть он уже не первокурсник, но до сих пор радовался Рождеству как в первый раз. Гермиона молча взяла его за руку, тут же накладывая на него согревающие, отчего по телу разлилась приятная волна тепла. Поттер облегчённо выдохнул, ощущая как по-немногу согревается и сжал руку подруги чуть сильнее, как бы без слов говоря "спасибо". Гермионе не нужно было лишних слов, она и без них все хорошо понимала. И за это он тоже ей был благодарен. Гриффиндорка шагнула вперед, утягивая его за собой. Они молча шли вокруг озера, наслаждаясь тишиной и красотой еще не до конца замерзшей воды, которая лишь слегка покрылась тонкой корочкой льда. Вдалеке шумел запретный лес, ветви которого тревожил холодный ветер, а над их опушками летали черные вороны, разрушая своим карканьем все волшебство момента. Гарри почувствовал, как снова начинает замерзать. - Давай разожжем костёр? - поежившись, сказал парень. - Может лучше пойдем обратно в замок? Ты же простудишься, - в ее голосе слышится привычный укор, но несмотря на собственные слова, Грейнеджер достала палочку, растапливая снег у ближайшего дерева и призывая заклинанием ветки. - Там слишком шумно, - скривился Поттер, отбирая самые сухие палки и укладывая их в небольшую дырку в снегу с голой землёй, которую растопила подруга. Сама Гермиона, в отличие от него, додумалась одеть зимнюю мантию и в костре не так уж сильно нуждалась, а вот он действительно мог заболеть. Сложив достаточное количество веток, он направил на них палочку, мысленно произнося нужное заклинание, но ничего не произошло и Гарри недовольно фыркнул. Невербальные все еще выходили плохо, а если честно, то идеально они выходили только тогда, когда он сгорал от злости. Как во время перепалки с Роном. В такие моменты, они работали будто сами по себе.Будто магия сама хотела вырваться наружу. - Тебе нужно еще поупражняться, - самодовольно сказала подруга, молча поджигая ветки, - Невербальная магия - это совершенно другой уровень волшебства, даже мне трудно даётся, - чтобы она там не говорила, а ветки горели, даря Поттеру тепло и возможность согреться, - Что с твоей рукой? Было глупо надеяться, что она не заметит. Гарри дёрнул рукав рубашки, стараясь скрыть чертов бинт, который так привлек внимание обеспокоенной Гермионы. - Поговорим об этом в другой раз - неохотно выдавил брюнет надеясь на отсрочку от нотаций подруги. Меньше всего ему хотелось, чтобы она еще сильнее беспокоилась о нем. Гермиона проследила за его рукой и с подозрением всмотрелась в его лицо. Однако, Поттер выглядел настолько измотанным, что она отступила. - Но не надейся, что я отстану, - с уроком сказала девушка, - Что у вас произошло? - Рон извинился за то, что вчера "немного переборщил",- Гарри скривился, копируя интонацию Рона и протянул руки к костру, чувствуя, как те немного согреваются, - Заявил, что Малфой как-то может ослаблять мое сознание, а когда я ему сказал, что ослабляет его только Реддл, то спросил, почему я не обиделся на мерзкую шутку Драко, ведь он меня почти гомиком назвал, - усмехнулся Гарри. - А ты что? - осторожно спросила Грейнджер, понимая, как сильно Гарри могли задеть слова Рона. "Гомик" было равноценно "грязнокровке" , так что она прекрасно понимала, что чувствовал ее друг. - Сказал, что я и есть "гомик". И попросил больше не лезть ко мне, - внутри вновь становилось пусто. Стоило ему рассказать все случившееся, как вся обида вытекла наружу, прямо через все эти слова, оставляя его органы в покое, - И предупредил, чтобы он больше не цеплялся к Драко. - Н-дааа, - Гермиона тоже протянула руки к костру, почему-то совершенно не удивляясь его рассказу, - Тебе не стоит так сильно волноваться о его словах, Гарри. Он ведь просто идиот, - она мягко улыбнулась, встречаясь с ним взглядом. - Ты не выглядишь расстроенной, - удивленно сказал Поттер. Огонь, пусть и был защищён заклинаниями от порывистого ветра, из-за отсутствия новых веток, постепенно затухал, но Гарри продолжал подставлять руки к остаткам огня, для удобства даже присел на корточки, наслаждаясь остатками тепла. - Я смирилась, Гарри, - как-то легко сказала девушка, смотря на него сверху вниз и убирая руки в карманы тёплой мантии, - Мы ведь знали, что рано или поздно, это произойдет, - она на секунду замолчала, обдумывая дальнейшие слова, - Просто ты верил в него гораздо больше меня. А я уже давно ждала, когда все закончится. Устала от его выходок. Гарри всматривался в костёр, огонь в котором постепенно затухал, а вместе с ним исчезало и то тепло, в котором замерзший Поттер так сейчас нуждался. Губ коснулась горькая улыбка и мальчишка прикрыл глаза, с наслаждением вдыхая запах горелого дерева и отголоски зимнего леса. Их дружба с Роном была точь-в-точь как этот костёр. Огонь ее с каждый разом становился все слабее и дарил все меньше и меньше тепла. Но даже за нее он цеплялся до последнего, наслаждаясь слабым теплом, которое все еще исходило от Рона и с надеждой смотря на уже затухающие угли, в попытке уловить последние крохи этой дружбы. Только в костёр можно было подкинуть дров, да даже обычные газеты помогли бы ему дальше гореть и согревать, но он не мог заставить Рона измениться, если тот этого не хотел. Это было уже слишком. - Пойдешь со мной к Драко?

***

В больничном крыле было ужасно тихо, шторы на всех окнах были открыты и благодаря этому Драко мог наблюдать, как Хогвартс медленно засыпает первым снегом. Блондин лежал на заправленной больничной койке, прямо поверх белого одеяла, волосы его были взъерошены, а весь потрепанный вид сведетельствовал о том, что Драко все еще не вставал с кровати, хоть и проснулся пару часов назад. Благодаря лечению и заботе мадам Помфри, опухоль с его лица сошла, так же как и синяки, лишь возле скулы все еще виднелось жёлтое пятнышко и пару ссадин над губой, но и это должно скоро исчезнуть. В общем-то, смотря сейчас на юношу нельзя было сказать, что всего сутки назад его использовали как самую натуральную грушу для битья, следов драки почти не осталось на его теле. А благодаря зелью сна без сновидений и успокоительным, чувствовал он себя в полной мере отдохнувшим и, наконец-то, выспавшимся, чему был несказанно рад. Вновь смазав его лицо заживляющей мазью, Помфри отправилась по своим делам, строго-настрого приказав ему не выходить из палаты. Хотя бы до ужина. Перспектива остаться в одиночестве радовала только первые полчаса, а после его все-таки одолела скука, из-за которой он сейчас лениво листал учебник Трансфигурации, заботливо принесенный эльфом из комнаты в подземельях Слизерина. Он листал страницы книги, иногда задерживаясь на одной, если вдруг находил интересную ему тему, но после вновь пролистывал, бездумно скользя взглядом по тексту. По правде говоря, он хотел изучить пропущенные темы прошлых уроков, на которые он, вместе с Поттером, благодаря рыжему идиоту так и не попал. Вот только процесс почему-то не шел, а мысли все равно уплывали в совершенно иную сторону, не желая сосредотачиваться на учебе. Вчера никто из слизеренецев так и не зашел к нему, чему он был очень рад, имея возможность просто отдохнуть, сегодня же ему было откровенно одиноко. Он надеялся, что общение сможет отвлечь его от собственных мыслей, раз уж занять голову обучением он не мог. Конечно, сейчас было только начало дня, Крэбб и Гойл, наверное, все еще храпели на своих кроватях, а Панси и Забини были заняты какими-то важными делами, но потом они обязаны будут зайти к нему, иначе что это за друзья? Дела на Слизерине шли странно, а может и предсказуемо и вряд ли сейчас он действительно мог назвать кого-то из слизеринецев своим настоящим другом или товарищем. После возрождения Темного лорда, посвящённые слизеринцы старались держаться вместе, тихо скалясь на гриффиндорцев и ожидая указаний от своих семей, предвкушая, что каждый из них в скором времени станет кем-то действительно важным. Они тихо перешёптывались о том, какое положение займёт их род в новом мире, в котором будет править сам Волан-де-морт, ожидая когда же их любимый повелитель обратит на них внимание, а может даже даст задание, позволив доказать свою исключительность. Но, конечно же, никто вслух не произносил, а некоторые, как и сам Драко не так давно, даже себе не признавались в том, как сильно они боялись этого внимания. Сам же Драко пытался вести как обычно и все чаще молчал. Страх сболтнуть лишнего или иным образом выдать свою измену Темному Лорду сковывал каждый раз, когда он оказывался в подземельях Слизерина. С каждым днём там становилось все холоднее и опаснее, его не покидало ощущение, что слизеринцы не сводят с него пристального взгляда, ожидая когда он наконец выдаст себя и они со спокойной душой смогут отдать предателя своему господину, а может и выслужиться перед ним таким образом. Эта паранойя не позволяла ему нормально спать. Даже когда он накладывал на свою кровать самые мощные защитные чары из своего арсенала, Малфой все равно не мог сомкнуть глаз до рассвета. От чего-то ему казалось, что эти страхи коснулись не только его, ведь многие из его сокурсников поступали точно так же, пытаясь обезопасить себя даже во сне. На самом деле, каждый из них пристально следил друг за другом, в попытке подловить на чем-то. В этом была суть самого Слизерина. Никто из них друг другу не доверял, оттого то они и собирались в эти чёртовы кучки, обмениваясь ценными новостями, в надежде, что взамен, хоть кто-то прикроет их спину в нужный момент. Наверное, именно поэтому Драко все чаще сбегал из подземелий в Выручай комнату, чтобы в очередной раз болтать с Поттером о всякой ерунде и ловить его глупые улыбки. Он с замиранием сердца ждал новой встречи, нуждаясь в этой глупой болтовне и именно поэтому, со временем, они стали видеться почти каждый день. С Поттером он мог не бояться сболтнуть лишнего, а главное - он чувствовал себя в безопасности. Они учили новые составы зелий, в которых Поттер, к его удивлению, преуспел (Это ж надо же!) и практиковали новые заклинания. Драко помогал гриффиндорцу освоить невербальные чары, с которыми у того возникли проблемы, а Гарри натаскивал его в защитных заклинаниях, помогая сделать его щиты еще мощнее и тренируя реакцию. Теперь Выручай-комната принимала не только вид класса зелий, но и становилась залом для оттачивания навыков, оборудованным живыми манекенами и подавляя сильную магию. Но еще чаще она принимала вид уютной гостиной, с большим мягким ковром и парой удобных кресел, в которой они с Поттером просто болтали или делали домашку. Они разговаривали о всякой чепухе, подначивали друг друга, но почти никогда не говорили о том, что происходит за пределами этой комнаты, будто никто из них не был готов вступить на этот лёд. Гарри никогда не рассказывал о своих кошмарах, а Малфой тактично не спрашивал, лишь его сердце каждый раз болезненно сжималось в грудной клетке, когда он в очередной раз видел, что Поттер выглядит все более измученным и уставшим. В ответ на это, Гарри не спрашивал о его страхах, о которых Малфой вряд ли смог бы говорить спокойно, не уязвив собственную гордость. Но даже без всего этого, слизеринец отчего-то знал, что если что-то случиться - Гарри точно ему поможет. Поттер был глотком воздуха, в его скованной страхами реальности. Поттер мягко касался его плеча, взволнованно спрашивая:"Все в порядке?", когда Драко в очередной раз дергался и оглядывался, заслышав резкий шум, который мог оказаться скрипнувшей дверью шкафа или сквозьняком. От этих мягких прикосновений и внимания, по телу Драко шли приятные мурашки, а сердце заходилось в бешеном ритме, но он вовремя успевал взять себя в руки и утвердительно кивал. А Гарри подыгрывал ему, делая вид, будто ничего не произошло, но его рука все еще сжимала плечо Драко, даря ему тепло. Блондин до последнего старался оставаться недоверчивым, готовя себя к тому, что Поттер может его предать или обмануть, выбросив как ненужную игрушку, со словами "Разве такой как ты может быть моим другом?". Но Поттер продолжал оставаться рядом, все чаще сам предлагая встретиться в их тайном месте, выбирая его, а не глупого Уизли. И Драко постепенно оттаивал, ощущая потребность в присутствие Гарри все сильнее. Он все-таки привязался и не переставал себя за это корить, ревностно наблюдая, как Поттер спокойно общался со своими друзьями на людях, что ему было непозволительно. Но Гарри каждый раз высматривал его за завтраком и в классе, во время совмещенных занятий, и этот его странный поиск позволял Малфою успокоится, будто Поттер таким образом говорил:"Я здесь, я не брошу тебя" и от этих мыслей его сердцу становилось слишком тесно в груди. Грубые стычки теперь стали их новым способом общения. Драко и сам осознавал, что цепляется к золотой троице скорее для того, чтобы не позволить Поттеру забыть о нем, чем с целью играть глупый спектакль их вражды. Он все чаще ловил себя на мысли, что если вдруг с Поттером что-то случится - он просто этого не вынесет. И это стало еще одним его страхом. Иногда он получал вести из Мэнора от матери. Письма были короткими и чаще содержали зашифрованную Нарциссой информацию, которую ей удавалось узнать из уст Волан-де-Морта или Беллатрисы, которую Драко в тайне передавал Дамболдору. Но всегда в этих письмах она интересовалась, как он себя чувствует и неизменно писала, что очень любит. И никогда не говорила о том, что происходит с ней, лишь убеждая его, что все в порядке. Все органы внутри Драко болезненно скручивались в этот момент и он еле-еле удерживал себя от слез, лишь дрожащие руки выдвали его чувства. Он понимал, что нормально быть не может. Не там. Не с Пожирателями под боком. Не с Темным Лордом, который одаривал Круцио любого, чьё поведение ему не нравилось, или если он был взбешен. А зол тот был почти всегда. Они больше не разговаривали про отца. Лишь изредка Нарцисса писала, что все стабильно. А значит, Люциус продолжал следовать во тьму, пытаясь утащить их за собой. Иногда все же Гарри заводил серьёзные темы, но обычно они касались именно Уизли и Грейнджер, с которыми Поттер пытался его свести, на что блондин продолжал скалиться, абсолютно уверенный в том, что друзья Поттера не примут его. Точно не рыжий Уизли. Да и не особо то и хотелось. Он видел как остро реагирует Рон на него, недоверяя, а Малфой не был готов опустить свои стены перед ревнивым другом Поттера, который ненавидел его всей душой. Он был согласен попытаться контактировать с Грейнджер, в особых случаях, конечно же, но пока Уизли взрывался при каждом его появление - это казалось невозможным. Драко резко захлопнул книгу, понимая, что листает ее уже раз третий и вздрогнул, услышав как хлопнула тяжёлая дверь больничного крыла, резко оглядываясь, в поисках Помфри, но так никого и не увидел, отчего по спине пробежали холодные мурашки, а рука с силой сжала палочку. Он внимательно вглядывался в пустоту, ощущая как тело сковывает от напряжения. Ему не могло послышаться. - Привет, - прямо перед его койкой, буквально из ниоткуда, появились Поттер вместе с Грейнджер. Драко испуганно отскочил, резко направляя на них палочку, удивлённый таким появлением. - Какого черта? - вскрикнул блондин, ошеломленно смотря на них, - Как вы здесь оказались? - его рука медленно опустилась и он положил свое оружие на подушку. - Прости! - Грейнджер машинально схватилась за свою палочку, в ответ на его защиту, но тут же отпустила ее, понимая, что Драко не стремился ей навредить, - Мы не хотели тебя напугать, - уже тише добавила девушка, сжимая рукав рубашки Поттера своей рукой. Поттер виновато улыбнулся, нервно взъерошил свои непослушные черные волосы и наконец решил объясниться, вспоминая, что Драко никогда не знал о его мантии и сейчас был явно шокирован. Это объясняло, почему все тело блондина было напряжено до предела, а серые глаза с подозрением вглядывались в их лица. - Ну, мы же не могли идти сюда на глазах у всех.. Это вызвало бы подозрения, - серьезно начал гриффиндорец, - Поэтому воспользовались мантией-невидимкой,- Поттер потряс перед ним зажатой в руках серебристой тканью и Драко удивленно охнул, всматриваясь. - Это те самые мантии, в которые встроено дезиллюминационное заклятие? - Драко с любопытством осматривал мантию, по-немногу расслабляясь и даже забывая о том, что должен был злиться на Поттера из-за Гермионы. - Это совершенно другая, - робко сказала Гермиона, подходя ближе и Драко все же пришлось встретиться с ней взглядом, отчего девушка на миг замялась, но собравшись, продолжила, - Она не маскирует, а скрывает, - уже увереннее сказал гриффиндорка. - М-м.. А в чем разница? - озадаченно спросил брюнет и тут же засмеялся, видя возмущённые взгляды Малфоя и Гермионы, устремленные на него. Эти двое точно подружатся. - Дезиллюминационные чары делают из тебя хамелеона, Поттер, - надменно начал Драко, откидываясь на подушку, - Ты буквально становишься одного цвета с окружающей тебя средой. - А твоя мантия, Гарри, заставляет тело буквально исчезнуть, - поучительно продолжила подруга, - В этом и разница. Гарри кивнул, задумчиво смотря на мантию в своих руках и признавая, что разница, наверное, есть. - Никогда не видел таких, - задумчиво сказал Драко, - Откуда она у тебя? - Она принадлежала моему отцу, - спокойно сказал Поттер, а вот Малфой почему-то вздрогнул, всматриваясь в него, - Как ты себя чувствуешь? - Все было прекрасно, пока меня не окружили гриффинорцы, - ухмыльнулся он, видя, с каким негодованием теперь смотрит на него Гермиона. - О,тогда нам стоит уйти, - фыркнула девушка, снова хватаясь за рукав Поттера, пытаясь утянуть его в сторону двери. Гарри не двинулся с места, с предупреждением смотря на него, видимо, обещая этим взглядом самые страшные пытки мира. И Драко сдался. Не то чтобы он собирался и дальше враждовать с ней, и сам понимал, что однажды все изменится и им нужно будет общаться. Да и не то чтобы, он был против. Не теперь. Но вот так вот разговаривать с ней, смотря на нее, как на равную себе.. Было непривычно. - Остынь, Грейнджер, - на этот раз его голос звучал более приветливо, - Я просто пошутил, - блондин легко улыбнулся, протягивая ей руку, - Я Драко. Драко Малфой. Девушка замешкалась, неверяща смотря на его протянутую ладонь. Когда у них завязался разговор о мантиях она чувствовала себя воодушевленно, но последние слова были сказаны таким надменным тоном, что Гермиона подумала, будто ничего кроме гадостей, она от него больше не услышит. Будто она зря сюда пришла, а сейчас он предлагал ей настоящую дружбу? Грязнокровке-Грейнеджер? - Я Гермиона Грейнджер, - она коснулась его тёплой ладони, сжимая, - Маглорождённая, - задрав подбородок, гордо сказала гриффиндорка, - Рад вновь с тобой познакомиться, Грейнджер, - кивнул Драко, чувствуя укол вины от ее последних слов и как щеки его стыдливо краснеют. Напряжённо наблюдавший за ними Поттер облегчённо выдохнул, запирая дверь заклинанием и садясь на кровать рядом с Малфоем. От чего-то, теперь он чувствовал себя намного свободнее.