Обрести себя: от разрушения к созиданию.

— С недавних пор мне очень интересна менталистика, сэр. Северус резко втянул носом воздух, прикрывая глаза. Мерлин, за что? Ну за что ему это наказание? Он ведь знал, что Поттер не просто так задержался в его кабинете. Знал, но никак не мог ожидать, что чёртов Гарри Поттер будет просить его... О чём? Мужчина тихо выдохнул, открывая глаза. Надежда на то, что Поттер волшебным образом исчез из его кабинета, разлетелась вдребезги. Мальчишка стоял на том же месте, всё ещё не решаясь подойти ближе, оставаясь на безопасном от Снейпа расстоянии. Поттер смотрел на него выжидающе и сохранял молчание, давая Северусу возможность обдумать его слова, не рискуя выводить его из себя даже лишним шорохом. Ставки были слишком высоки. — Менталистика, Поттер?! — резко сказал Северус. — И почему вас заинтересовал такой сложный раздел магии? Конечно, он знал о проблеме Поттера. Дамблдор рассказывал о странной связи сознания мальчишки и Тёмного Лорда. И даже готовил к тому, что Северусу, очень возможно, придётся научить Поттера закрывать своё сознание. Но сначала он хотел понаблюдать за ним, дабы убедиться в каких-то своих подозрениях, о которых Северус не имел ни малейшего понятия. И, конечно же, он надеялся, что ему не придётся в это впутываться. Пожалуй, ему хватало той тревоги и бессонницы, которыми награждала его работа двойного шпиона и страх за своего крестника и его мать. Не слишком ли много на него взвалили?! Но он никак не мог ожидать того, что Поттер сам, без чьей-либо указки, придёт к нему. Насколько же плохи были дела? — Разве вы не знаете, сэр? — нахмурившись, спросил Поттер. Повисло молчание. В нём всё ещё вспыльчивый и упрямый мальчишка пытался понять, чего же на самом деле ждёт от него ненавистный профессор. А когда понимание пришло — внутри всё похолодело, а вся решимость куда-то испарилась. Первой мыслью было — сбежать. Развернуться и вылететь из грёбаного класса! И никогда, никогда больше не заводить подобных разговоров. Снейп же просто ждал, когда до мальчишки дойдёт потаённый смысл его глупого вопроса. Он с интересом наблюдал за тем, как меняются эмоции на его лице: паника, попытка посмотреть на случившееся с другой стороны и внутренняя борьба. Как бы Поттер ни старался, но контролировал эмоции он всё ещё плохо. На его лице всё было написано. Взгляд его уже не был таким уверенным, а спустя несколько секунд он и вовсе отвёл глаза, скользя ими по классу в попытке найти спасательный круг. Но увы, его не было. И Снейп ждал, давая мальчишке иллюзорный шанс отказаться. Чтобы Поттер, конечно же, попробовал найти другой, более приятный вариант, после провала которого ему вновь придётся вернуться сюда и согласиться с его, весьма неласковым, методом обучения. И Северуса совершенно не радовал данный расклад. Лишь крохотное любопытство не давало прервать этот заведомо провальный эксперимент и вышвырнуть Поттера из класса. Рискнёт ли Поттер сказать правду? Доверится ли ему — Пожирателю смерти, которого ненавидел на протяжении пяти лет и винил во всех странных делишках, что происходили в замке? Увы, но доверие было слишком важным условием для продолжения этого театра. Если Поттер будет сопротивляться его методам обучения — всё это будет бессмысленно. Они ничего не добьются, если мальчишка будет сомневаться в каждом его действии, продолжая противиться и видеть в нём только врага. Поттер всё-таки поднял взгляд, вновь столкнувшись взглядом с этой непроглядной темнотой. Снейп громко и рвано вдохнул, задействуя всё своё чёртово самообладание лишь для того, чтобы не вздрогнуть. Изумрудные, яркие глаза мальчишки светились непоколебимой решимостью вперемешку с насмешкой. Холодный, панический испуг от этого требовательного, выжидающего вопроса холодом прокрался в сердце, сворачиваясь и преобразуясь в знакомое, такое привычное Гарри чувство — упрямство. Сдерживаясь и пытаясь контролировать эту горячую злобу, спешащую сорваться с его губ очередным злобным шипением в попытке защитить собственные мысли и свободу, Поттер заговорил ровно, взвесив каждое своё слово: — Меня не устраивает, что у этой змеюки есть полный доступ к моим мыслям. Я не позволю ему свободно разгуливать в моей голове, читать все мои мысли, словно они — его собственность. Холодное спокойствие, которое срывалось с губ мальчишки, не могло не поражать. С такой уверенностью говорят великие, древние правители, у которых украли то, что принадлежало им по праву, и они ни на каплю не сомневаются, что вернут это обратно. Любой ценой. Северус всё ещё молчал, позволяя Поттеру продолжить. — А ещё, — выдохнул Поттер, — я не хочу, чтобы близкие мне люди оказались в опасности из-за меня. Я хочу быть уверен, что все тайны, хранящиеся в моей голове, останутся со мной. Мальчишка шагнул вперёд, и Северус прищурился, всматриваясь в него так, будто Поттер был неизведанным и опасным артефактом, будоражащим своей неизвестной силой, с которой, как бы страшна она ни была, хотелось найти способ взаимодействовать. Дабы узнать, что же из этого получится. Снейп смотрел на этого странного, незнакомого Поттера и чувствовал... предвкушение? Действительно ли готов этот юнец сделать всё то, о чём говорит? Выдержит ли? Ведь Северус уж точно не будет сдерживаться из-за какого-то глупого, наглого... Гарри Поттера. — Поэтому, профессор, — отбросив всю свою нерешительность, Поттер всё же нарушил этот невидимый барьер собственной безопасности, приблизившись к мужчине. Он наклонился, опираясь руками на стол по обе стороны от его напряжённого тела, заставляя Снейпа резко втянуть носом воздух, дабы подавить непонятное, рвущееся наружу ликование. Он склонился ниже, не отводя взгляда от этих тёмных, любопытных глаз. — Научите меня этому... тонкому искусству. Снейп отпрянул, вжимаясь в спинку стула, желая хоть немного увеличить дистанцию, дабы вернуть себе хоть каплю личного пространства. Мальчишка не шевельнулся, всматриваясь выжидающе, с вызовом... Рискнёте ли вы пойти навстречу, Снейп? — Передайте… — хрипло начал Снейп, но тут же замолчал, глядя на ухмыляющегося Поттера. — Передайте мистеру Уизли, что его отработки закончены, — твёрдо сказал Северус, наконец совладавший с собственным голосом. — Жду вас завтра здесь, в это же время. — Он на секунду замолчал, окидывая отступившего Поттера задумчивым взглядом. — Приготовьтесь, мистер Поттер. Я не собираюсь вас жалеть, — холодно сказал профессор. Гарри нервно сглотнул, понимая — он сам пошёл на это. Методы обучения Снейпа сомнительны, а сам профессор жесток и не потерпит его оправданий или жалоб. И, возможно, только лишь возможно, это была глупая затея. Но он знал, к кому идёт за помощью, и знал, что Снейп — единственный, кто мог дать ему эти знания. И уж точно Поттер не позволит себе довериться этому человеку. Никогда.

***

После обеда коридоры Хогвартса наполнялись весёлым звоном голосов студентов, которые вместо дополнительных предметов выбрали свободу и возможность позабавиться с друзьями, позволив себе отдохнуть перед выполнением бесчисленного количества домашнего задания. Компании пятикурсников и ребят помладше собирались возле высоких окон, из которых лился тусклый свет зимнего солнца. Они смеялись, обсуждая что-то несомненно весёлое и интересное. Другие делали ставки в честь приближающегося матча между Слизерином и Гриффиндором. Последнего в этом году. Матч, который навевал на Драко смертную скуку вместо обычного предвкушения. Ведь в этом полугодии Гарри Поттера, ловца гриффиндорской команды, заменил другой, несомненно ловкий гриффиндорец, имени которого Драко даже не знал, да и не стремился узнать. Юноша был уверен: глупое состязание не доставит ему былого удовольствия. Вряд ли кто-то, кроме самого Поттера, мог состязаться с его умениями, даже при том, что вся остальная гриффиндорская команда была, несомненно, сильна. Вряд ли кто-то, кроме чёртова Поттера, мог пробудить в Драко это сладкое предвкушение, заставляющее нервы натягиваться до предела, отчего мальчишка дёргался бы всю следующую неделю в ожидании их будущего сражения. Победа никогда не была так сладка, если не вырвать её из рук самого хищного и быстрого ловца Гриффиндора, заставлявшего его сердце биться с удвоенной силой, а кровь — закипать от бушующего адреналина! Сейчас же Драко был уверен — слизеринцы разобьют гриффиндорцев в пух и прах. Проще простого! Каким бы умелым ни был их новый ловец, до уровня Гарри ему как до луны пешком. Пожалуй, отобрав у Поттера в качестве наказания место в гриффиндорской команде, Амбридж отдалила оную от победы и получения Кубка Хогвартса по квиддичу. Слизеринцы ликовали, в то время как Макгонагалл, декан Гриффиндора, с трудом сдерживала отчаяние, всё ещё стараясь держать лицо и поддерживать свою команду. Но даже она знала — без Гарри выиграть предстоящий матч было почти невозможно. Трое слизеринцев, в компанию которых входил сейчас и сам Драко, поднимались по узкой спиральной лестнице, ведущей в Северную башню Хогвартса, где находился класс Прорицаний, отличавшийся сильной духотой, отчего сознание учеников явно мутилось, не получая достаточного количества кислорода. Драко казалось, что именно из-за этого некоторым из студентов действительно удавалось увидеть что-то в остатках чайной гущи и в своём далёком будущем. Панси и Теодор считали иначе, находя Прорицания весьма интересным и глубоким предметом, секреты которого доступны отнюдь не каждому остолопу, а только высокоинтеллектуальному магу, к которым они себя и относили. И именно поэтому Драко приходилось преодолевать одну лестницу за другой, выбивая из своих лёгких последний кислород и заставляя ноги наливаться усталостью, дабы сопроводить этих двух дураков до сраного класса. — Тебе всё-таки стоит записаться к Трелони, — тяжело сказала запыхавшаяся Панси. — Ты бы несомненно добился успехов, Драко! Разве тебе не интересно, что ждёт тебя завтра или через месяц? Драко фыркнул, преодолевая последние несколько ступенек, оказываясь в маленьком коридорчике, где уже столпились студенты. Согнувшись пополам и упираясь руками в коленки, он пытался отдышаться. Если бы он мог, то просто упал бы на пол, позволив бедному телу передышку. — Нет уж! Спасибо! — Дрожь в ногах всё никак не хотела проходить. — Я и без прорицаний могу сказать, что если буду сюда ходить, то упаду замертво! Панси громко рассмеялась, и голос её разнёсся по маленькому коридору. Толпа ребят как-то странно на неё покосилась, но она это проигнорировала. — Какой из тебя игрок в квиддич, если ты валишься от нескольких лестниц? — весело поддел его Нотт, хлопая по плечу. Задетая гордость не могла вынести такого насмехательства, и Драко резко выпрямился. Выглядел он при этом так возмущённо, что Паркинсон снова захохотала, но на этот раз попыталась замаскировать это под кашель, дабы друг не обиделся. Выходило у неё это чертовски плохо! — Я — ловец, а не загонщик! — гордо сказал блондин. — Мне как раз-таки нужно быть маленьким и юрким, чтобы развивать достаточную скорость на метле! Панси не выдержала, совершенно забыв про свои попытки быть учтивой, и они с Теодором рассмеялись в голос от этого заявления. Драко хотел было возмутиться, ведь получалось, что его совсем не воспринимают всерьёз! Но вместо этого он улыбнулся, наблюдая за их весельем. Это было странно. Так чертовски странно и неправильно. Беспечная, задорная Панси и заливисто смеющийся Нотт, который всю неделю задавал ему странные, провокационные вопросы в попытке подловить его. Он вёл себя слишком открыто и слишком ребячески, совершенно отличаясь от того отчуждённого и хищного парня, которым Драко его знал. Он напомнил ему того самого Теодора, которого Драко когда-то считал своим самым близким и верным другом. Они действительно были хорошими друзьями, пока Драко с несвойственной ему наивностью не задал другу глупый вопрос: — С твоими-то принципами, удивлён, что мы стали друзьями. Но почему я? Конечно же, Драко, как и любой другой мальчишка, надеялся, что сейчас его друг скажет нечто такое, что заставит его почувствовать себя особенным! — А мы и не друзья, — слишком резко сказал Нотт, ухмыляясь. — Ты ещё скажи, что всё это время считал, будто ты — единственный, кому я решил довериться. Драко замер посреди комнаты, будто его ноги прибили гвоздями к полу или кинули парализующее заклятие, а в груди стало слишком больно. Да, это действительно было похоже на последствия «Петрификус Тоталус», вот только оно, проигнорировав его тело, попало прямо в сердце. Другого объяснения той боли, что острым и быстрым кинжалом пронзила его грудь, заставляя внутри всё обливаться странным холодом, он не находил. Драко тогда не совсем понимал, отчего же Теодор ни с кем не стремится сблизиться и почему бы ему, Драко, не быть ему самым настоящим другом. Но в тот момент ему всего этого было достаточно. Когда Драко уже смог совладать с собой, он скривился и сказал единственное, на что был способен в тот момент: «Я полный идиот, раз ожидал от тебя большего». Драко отвернулся, желая поскорее уйти отсюда, а ещё лучше — уйти от этого странного человека, чьи поступки и действия он никогда не мог понять. Пусть и хотел когда-то. — Куда ты так спешишь? Я надеялась, что ты пойдёшь с нами! — разочарованно крикнула Панси ему в спину. — Мне нужно в библиотеку, — даже не повернувшись, холодно ответил Драко.