Обрести себя: от разрушения к созиданию.

В ванной комнате витал приятный аромат корицы, но если принюхаться, можно было уловить отчётливые нотки древесины. Это был странный, но тем не менее очень приятный аромат шампуня, который Малфой приобрёл не так давно — если быть точнее, заказал совиной почтой. Он любил запах дерева, потому что тот напоминал ему о диком лесе, скрывавшем Мэнор от посторонних глаз. Аромат дома. А вот корица — весьма неожиданный выбор даже для него самого. Он всего лишь листал страницы одного популярного журнальчика, как вдруг наткнулся на «Сладкую притягательность». Отвратительное название, но стоило увидеть в составе корицу — Драко, будто под Империусом, сделал заказ. Почему корица? Всё было просто до жути: от Поттера постоянно несло грёбаными булочками с корицей! Было душно. Так душно, что зеркало в серебристой оправе, украшенной змейками, запотело. Зелёные шторы душевой кабины были плотно задёрнуты, а за ними громко шумела вода. Вот только там никого не было.

Обнажённый, даже не прикрывшийся полотенцем Малфой, сгорбившись, сидел посреди ванной комнаты прямо на холодном кафельном полу. Кожа на плечах и шее жутко покраснела от горячей воды, под которой он простоял минут тридцать, желая довести свои мышцы до полного, такого нужного сейчас расслабления. По-другому уже не получалось. Он склонился ниже, вновь перечитывая зажатое в руках письмо. Со светлых волос стекала вода, и капли падали на пергамент в попытке размыть чернила.

«Дорогая мама, вчера вечером мне стало известно, что у нас большие проблемы!»

«Дорогая мама, вчера я узнал, что папа в чём-то провинился перед Тёмным Лордом, это правда?»

«Дорогая мама, мы в дерьме!!!»

В дверь с силой забарабанили, очевидно желая снести её к чертям. Малфой резко выдохнул сквозь сжатые зубы, сминая лист пергамента в руках с такой силой, что бумага вот-вот должна была порваться. — Вылезай уже, чертова Принцесса! Я тоже хочу в душ! — недовольно кричал Теодор Нотт по ту сторону, продолжая барабанить в дверь. — Пошёл к чёрту, Нотт! — со злостью крикнул Драко. — Вместо того чтобы наблюдать за тренировкой, мог бы помыться и ждать меня в комнате! Так что теперь терпи! За дверью тихо выругались, и стук прекратился. — Давай быстрее, иначе опоздаем! Драко смял так и не дописанное письмо, откидывая его к ещё нескольким таким же, валяющимся на полу. Направил на них палочку и...

— Инсендио!

Одно из писем вспыхнуло, и контролируемое пламя перекинулось на остальные, сжигая их дотла. Выходить не хотелось совершенно. Вчерашний разговор, казалось, забрал у него все силы, а послеобеденная тренировка, на которую Тео пошёл вместе с ним, окончательно его добила. Ему нужно было срочно предупредить Нарциссу о том, что старший Нотт «точит на них когти». Предупредить, что они могут быть в опасности! Драко схватил чистый пергамент из небольшой стопки, которую ему заботливо принёс домовик, и замер, так и не коснувшись пером бумаги. Как? Как написать обо всём и не вызвать подозрений? Чтобы поняла лишь Нарцисса... Внезапная идея вызвала почти ликующую улыбку, и перо быстро заскользило по пергаменту. Это должно было сработать, ведь именно мама знала о нём почти всё. Закончив, он сложил бумагу и убрал в конверт, тихо прошептав: — Добби. Шум воды заглушил хлопок аппарации. Прямо перед ним появился домовик, и Драко быстрым движением приложил указательный палец к губам, давая эмоциональному существу знак: сейчас нужно вести себя тихо. Добби понимающе кивнул, нисколько не смутившись обнажённого вида бывшего хозяина. — Мистеру Малфою нужна помощь Добби? — тихо спросил эльф. Драко кивнул, протягивая ему два разных конверта: один бордовый, а второй зелёный. — Бордовый передай Поттеру, но только так, чтобы никто не видел, — Добби слушал его внимательно, не отводя огромных глаз. — А зелёный отправь моей матери филином. — Но, мистер Малфой... Я могу сам доставить зелёный, — немного обиженно сказал Добби. Отношения с бывшим хозяином они наладили не так давно, да и то только потому, что Драко Малфой, в отличие от своего отца, никогда не обижал домовика. И всё же такое недоверие казалось оскорбительным. Драко отрицательно покачал головой. — Не нужно, Добби. Ты можешь нарваться на Пожирателей или, что ещё хуже... К тому же это будет подозрительно. Они должны увидеть, как она получит это письмо. Добби активно закивал, забирая конверты и пряча их в карманах разноцветного свитера. Сначала ему было неприятно, но сейчас он понял: Драко Малфой просто волновался за него.

* * *

В подземельях было холодно, чертовски холодно! Гарри дрожал, быстро шагая по длинным коридорам и обхватывая себя руками. Он задавался одним-единственным вопросом: почему слизеринцы так спокойно расхаживают здесь в одних рубашках и школьных мантиях? Ведь даже свитер не спасал его от этой температуры. Громкое «А-а-а!» чуть не сорвалось с его губ, и он порывисто хлопнул себя по лбу.

Согревающие чары!

Вытащив палочку из кармана мантии, он взмахнул ею, прошептав заклинание. Приятное, покалывающее тепло разлилось от кончиков пальцев до самых пяток. Гарри довольно улыбнулся, выпрямляясь. Конечно, чары не поднимали температуру слишком высоко, но теперь холод вокруг не ощущался так остро — скорее возникло ощущение, будто кто-то просто приоткрыл форточку. В подземельях всегда было зябко, но Поттер не появлялся здесь настолько часто, чтобы заметить: тут не просто холодно, тут стоял настоящий дубак. Поттер задумчиво огляделся, осматривая пустующий коридор. Было как-то странно: уроки закончились, а здесь почти ни души. За весь свой путь он наткнулся лишь на двух слизеринок с младших курсов... может, со второго или третьего — так сразу и не скажешь, они же в этом возрасте почти одинаково выглядят! Вот и эти были такие же маленькие, с короткими чёрными волосами; они ещё и посмотрели на него так ехидно, стоило только столкнуться с ними взглядом. Врождённое это у всех слизней, что ли? Может, именно из-за этого надменного выражения лица их и отправляют в Слизерин? Или это идёт в комплекте к хитрости и желанию властвовать? Он уже почти достиг цели. Осталось преодолеть ещё один поворот, а там, в конце — высокая деревянная дверь, вход в кабинет Зельеварения. Гарри слегка замедлил шаг, призывая Темпус — без пяти три. Как раз вовремя. Не стоило злить Снейпа лишними опозданиями. Мерлин видит — им и так придётся нелегко. У самой двери мальчишка замешкался: поднял руку, чтобы постучать, но замер. Напускное веселье быстро испарилось, стоило лишь приблизиться к этому кабинету. Нет, он совершенно не боялся Снейпа. Совершенно точно не боялся... ведь так? Гарри долго готовил себя к сегодняшнему дню, очень долго. Тем не менее он прекрасно знал: любое их взаимодействие с профессором превращалось в бурю, приносящую лишь проблемы и раздавленную гордость. Гарри тряхнул головой, стараясь отогнать дурное предчувствие. Однажды у меня уже получилось поговорить с ним спокойно... Теперь нужно, чтобы и урок прошёл так же. Он глубоко вздохнул и всё же постучал. — Входите, Поттер. Гарри остановился на пороге, и дверь за ним с хлопком закрылась. Он вздрогнул, по позвоночнику побежали неприятные мурашки, но он не позволил себе поёжиться. — Добрый день, мистер Поттер, — скривившись, произнёс профессор. Казалось, Снейп вложил в эту фразу всю возможную иронию, чтобы Поттер точно знал: день, может, и был хорошим, но ровно до этого момента. Гарри с трудом сдержался, чтобы не ляпнуть: «какое совпадение, ведь до встречи с вами и у меня он был отличным!». Но вместо этого произнёс как можно спокойнее: — Добрый день, сэр. Снейп прищурился, видимо, выискивая сарказм в его голосе, но его там не было. По крайней мере, Гарри очень старался этого избежать, вкладывая в приветствие всю свою выдержку. Мерлин, если уже сейчас так тяжело, что же будет дальше? Повисло тяжёлое молчание. И эта тишина вместе с внимательным взглядом Снейпа давила на плечи, впитывалась в мышцы, словно пары опасного яда. Тело становилось невозможно тяжелым, будто всё существо Гарри стремилось к земле. Поразительно, как всего лишь один человек мог излучать вокруг себя такую зловещую атмосферу. Сейчас Гарри казалось, что Снейп и впрямь был ядовитым зельем, вблизи которого увядают любые цветы. Но, в отличие от растений, он подготовился к их взаимодействию. У него была пусть хиленькая, но защита. Вдохнув как можно тише — лишь для того, чтобы убедить застывший организм, что здесь всё ещё можно дышать, — он шагнул вперёд, медленно приближаясь к профессору. Тот тихо хмыкнул, поднимаясь с места. — С чего мы начнём, профессор? — Следуйте за мной, мистер Поттер, — спокойным голосом произнёс мужчина, и Гарри понял: дальнейшие вопросы излишни. Нужно просто делать то, что велят, а с этим у него всегда были большие проблемы... Сначала Гарри показалось, что Снейп ведёт его в кладовую, где он не так давно искал чистящий раствор. Поттер уже успел с грустью подумать, что профессор не особо отличается от Дурслей, заставляя его учиться в каморке. Но нет. Снейп прошёл мимо, направляясь к стене, противоположной от ученических столов. Гарри вздрогнул и замер. Там была дверь! Ещё одна дверь, которую он никогда здесь не видел. Он удивлённо наблюдал, как мужчина касается её рукой и тихо шепчет заклинание, от которого дверь открывается. Снейп зашёл внутрь, и Гарри поспешил за ним, не рискуя проверять, как долго проход останется открытым. Его тут же окутало тепло от зажжённого в дальней стене камина, тускло освещавшего небольшую комнату. Теперь становилось яснее, почему в классе было намного теплее, чем в коридорах. Эти помещения всё-таки кто-то протапливал. Да не кто-то, а сам профессор! Была ли это забота о студентах или о собственном организме? Гарри успел лишь заметить, что пол был абсолютно пуст — никакой мебели или ковров, намекающих на уют, лишь голый камень, — как множество свечей на стенах вспыхнули. От резкого света Поттер зажмурился. — Я никогда не замечал этой двери, профессор, — удивлённо выдохнул мальчишка. Открыв глаза, он тут же почувствовал волну негодования, затопившую лёгкие. В комнате было очень мало мебели: два больших шкафа у противоположных стен, заполненные склянками с зельями, массивное кожаное кресло, а напротив него — жёсткий деревянный стул. Гарри обречённо взирал на него, полностью уверенный в том, что этот потрёпанный временем стул, стоявший здесь явно со дня основания Хогвартса или даже рождения самого Мерлина, предназначался именно ему. — Эта дверь скрыта чарами, дабы не привлекать внимание любопытных студентов, любящих вторгаться в чужие владения, — с явным намёком проговорил Снейп, с ликованием наблюдая за его реакцией. На лице Поттера застыла обречённость. — Ну что же вы, мистер Поттер? Не стесняйтесь, присаживайтесь. Я ведь специально подготовил помещение и даже выбрал самый удобный стул из тех, что имелись! — елейно протянул Снейп, усаживаясь в кресло и не отводя от гриффиндорца глаз. Поттеру не нужно было оборачиваться — он и так чувствовал, что Снейп наблюдает за ним. Кажется, за все эти годы он научился ощущать взгляд профессора кожей. Он едва не усмехнулся, смиренно опускаясь на стул и всматриваясь в лицо мужчины. Гадкая ухмылка тут же исчезла, вернув профессору обычную бесстрастность, но в глазах на мгновение промелькнуло разочарование. Что ж, Гарри был готов к подобному. Пусть привычная злость всё ещё вонзалась острыми когтями в сердце, требуя немедленно высказать этому мерзавцу всё, что он о нём думает, но... ситуация с Амбридж его кое-чему научила. Как минимум тому, что стоит десять раз подумать, прежде чем открывать рот. Он пришёл сюда за знаниями, а не за удобствами. И не стоит зацикливаться на том, что стул был выбран лишь ради его унижения. Во всём нужно находить плюсы, верно, Гарри? Между удобным креслом и теплом камина ты бы точно выбрал тепло. — Что ж, мистер Поттер, полагаю, вы уже знаете, что такое окклюменция? — скрестив пальцы, начал профессор, глядя на него с привычным безразличием. Мальчишка кивнул, отвечая: — Конечно, сэр. Окклюменция — это искусство защиты сознания и мыслей от чужого вторжения. Снейп усмехнулся, и Гарри замолк, ожидая пояснений. — Это всего лишь верхушка айсберга, — он окинул мальчишку задумчивым взглядом. — Окклюменция защищает не просто сознание... — Я знаю это, сэр. Ведь окклюменция... — Поттер! — холодным, твёрдым голосом оборвал его Снейп. Гарри резко замолчал, глядя на него исподлобья. Он впился пальцами в ткань штанов, сжимая их так сильно, будто лишь это могло спасти его от срыва. Этот резкий, пропитанный раздражением голос... Снейпу даже не нужно было повышать тон, чтобы дать понять: «Ты уже облажался, Поттер». — Зачем вы пришли ко мне, Поттер, раз и так всё знаете?! Вот он, первый провал. Разве можно было ожидать другой реакции от чёртова Снейпа? — Я всего лишь хотел сказать, что уже читал об этом, сэр, — сквозь зубы выдохнул Гарри. — Дабы вы впустую не тратили своё время. — Какая забота, мистер Поттер, — с иронией протянул мужчина, откидываясь на спинку кресла и глядя на него с усмешкой. — Тогда вам стоило вовсе не приходить. Сама попытка научить вас чему-то — и есть пустая трата времени. По всем старым сценариям Поттер сейчас должен был взорваться, оскалиться, давая Снейпу прекрасную возможность вышвырнуть его за дверь. Но Поттер лишь закатил глаза, снова вгоняя Северуса в странную растерянность. Эти едкие слова преследовали его не один год. Неприятно? Это мягко сказано. Он всё ещё злился. Всё ещё хотел вцепиться в чёртова Снейпа и почувствовать, как его кулаки наконец достигнут лица профессора. Почувствует ли он удовлетворение, разбив ему морду? Быть может, если он вырвет ему язык, это избавит его от гадких насмешек. Но он точно не уйдёт отсюда, пока не научится защищаться. Как бы ни старался чёртов Снейп — не уйдёт. Ни за что. — Простите, сэр, — раздражённо выдохнул Гарри, пытаясь взять под контроль эмоции и изображая спокойствие. — Я слушаю вас. Северус скривился, на секунду отводя взгляд. Попытки мальчишки быть вежливым уже сейчас трещали по швам. Стоило ли вообще пробовать? Но если вспомнить, что Поттер — бомба замедленного действия... Он мог свести их шансы на победу к нулю, а заодно отправить Малфоев прямиком в ад. — Окклюменция... она защищает всё, из чего вы состоите, Поттер. Вашу память, мысли, чувства и... волю, — всё же продолжил он свою мысль, вновь возвращая взгляд к мальчишке и усмехаясь. — Об этом вы тоже читали, мистер Поттер? Мальчишка нахмурился и отрицательно мотнул головой. — Во всех книгах, что я читал, говорилось, что окклюменция — это барьер, способный защитить от просмотра воспоминаний и мыслей. Но разве можно... При чём здесь вообще чувства и воля, сэр? — Неужто вы надеялись, что книги из нашей библиотеки раскроют вам все тайны? — ухмыльнулся Снейп. Теперь Поттер выглядел настолько озадаченным, что не оставалось сомнений: он и впрямь не задумывался об этом. — Менталистика слишком опасна. В ваших книгах не написано и половины того, чему вы действительно можете научиться. — Неужели действительно есть настолько сильная магия, профессор? Подчинить человека лишь силой мысли? Как вообще возможно прочувствовать чужие чувства? — не веряще спросил Гарри и в тот же момент замер, нервно сглотнув. А ведь он действительно никогда не раздумывал об этом всерьёз. Он ведь и сам проходил через это. Вся эта злоба и ужасное чувство собственного превосходства и силы... Эти эмоции так часто проникали в него, что он просто перестал на них сосредотачиваться. Каким образом он может ощущать всё, что чувствует Том? Северус поджал губы, отводя взгляд. То, что Поттер рос вне магического мира, было видно сразу. Поражённость и недоверие, отразившиеся в глазах мальчишки, выдавали его с головой. Да, менталистика — сложная, величественная магия, и чаще всего она вызывала лишь страх. От искусных легилиментов бежали едва ли не быстрее, чем от самого Тёмного Лорда. Воистину, сильных мастеров было очень мало, а о менталистике не знали только дети и маглорождённые. — Скажу вам больше, мистер Поттер. Менталистика — всё ещё малоизученная сфера. Но искусный легилимент действительно способен на всё это. Для вашего лучшего понимания — вспомните, что вы знаете о мозге? Гарри задумался лишь на секунду, отчего-то вспоминая ту самую глупую книгу, на которую наткнулся в библиотеке — со всеми этими сравнениями между мозгом мага и магла. — Ну... — он замялся, нервничая и страшась ляпнуть очередную глупость или, что ещё хуже, не сказать ничего. — Мозг ведь — основа всего, так? Нервные окончания, импульсы, из-за которых мы двигаемся, сигналы... — неуверенно произнёс мальчишка. Снейп весьма красноречиво фыркнул, а его брови иронично изогнулись. — Браво, мистер Поттер. Рад, что вы достигли уровня развития десятилетнего ребенка. Гарри возмущённо покраснел. — Знаете ли... — недовольно начал он, но Снейп резко поднял руку, обрывая его возражения. — Оставьте своё возмущение на следующий урок, — предостерегающе произнёс он, и Поттер послушно замолк, вновь вспоминая, зачем он здесь. — Если кратко и обобщённо: ваш мозг — это огромное скопление нервных связей, отвечающих за всё ваше «я», включая вашу магию. Это скопление и есть вы. — Мужчина сделал глубокий вдох и торопливо продолжил: — Поймите, Поттер: стоит опытному легилименту — или, наоборот, неопытному — оборвать одну из ваших магических нитей, изменить что-то в ваших «импульсах»... и изменится всё. Вы можете умереть или стать совершенно иным. Стоит кому-то коснуться ваших магических связей — и он сможет проникнуть в ваш разум, увидеть все воспоминания и потаённые желания. А если кто-то вольёт свою магию в ваши магические соединения — вы и не заметите, как подчинитесь ему. Это хуже, намного хуже Империуса... Но в действительности мало кто способен на подобное. И от всего этого можно защититься. Отчего-то Гарри было неприятно думать, что он — всего лишь скопление нервных импульсов. Но Снейпа эта тема, казалось, будоражила: его голос изменился. Это стало неожиданным открытием. Теперь профессор говорил быстро и громко, теряя былое хладнокровие. Гарри впервые видел, чтобы Снейп рассуждал о чём-то с таким неподдельным, живым восторгом. Он говорил так, будто описывал самую прекрасную вещь в мире. Словно учёный, который с пристрастием вглядывается в звёздное небо, отдавая свою недолгую жизнь ради того, чтобы познать хоть малую часть тайн этой пустоты. Поттер не заметил, как профессор закончил говорить. В комнате уже несколько минут стояла тишина, прерываемая лишь треском поленьев. Жёсткий неудобный стул перестал иметь значение — Гарри с нескрываемым изумлением всматривался в тёмные глаза профессора, в которых всё ещё плескался отсвет этого восторга. Они были живыми. Он и представить не мог, что Снейпа способно что-то так искренне восхищать. — Вы меня вообще слышали, Поттер?! — слишком резко, явно злясь, выплюнул Снейп. Гарри выпрямился, испуганно отводя взгляд. — Конечно, сэр, — быстро отозвался он. — А вы... вы тоже умеете всё это? — Отчасти он спросил это, чтобы у Снейпа не осталось сомнений в его внимательности, но ему и вправду было чертовски интересно. Но этот вопрос вызвал у Снейпа совершенно иную, странную реакцию. Лицо его вновь застыло, избавляясь от лишних эмоций, которые Гарри успел уловить во время их разговора. Вновь вернулась привычная бесстрастность, а расслабленные до этого плечи напряглись. Медленно, будто обдумывая каждое слово, профессор произнёс: — Я посвятил много лет изучению и практике, — холодно отрезал Северус. — И я действительно весьма искусен в легилименции; способен на то, о чём вам, Поттер, возможно, остаётся только мечтать. — Он развёл руками, и в голосе на мгновение мелькнуло разочарование. — Но стоит признать: даже мне не удалось достичь успехов в подчинении чужой воли. Быть может, дело в том, что для этого нужно обладать воистину великой силой, а может... это и впрямь лишь глупые сказки.