Водная гладь.

Эрен разглядывает водную гладь, трепещущую от неощутимого их телами ветерка. Возможно, не ощущает только он. Леви, сидящий рядом с ним выглядит более чувствительным. Более хрупким. Раньше Эрену казалось, что он сам был неженкой из-за подростковой угловатости, но тренировки, не знавшие пощады, обдали его тело кипятком и льдом, сделав мужественнее, крупнее и сильнее. Леви же, казалось, не имел отношения к разведкорпусу. Узкая талия могла легко лечь в ладони Эрена, а трогательный подбородок — устроиться на его плече, если Леви приподнимется на цыпочки. Тонкие пальцы так нежно держали фарфоровую чашку, которая в огромной ладони Эрена просто лопнула, не оставив порезов из-за мозолей на пальцах. Кожа Леви серебрилась шрамами в свете луны, когда он скинул рубашку, но они не делали ее грубее: только подчеркивали тонкость и нежность. Эрену следовало опустить взгляд. Хотя бы смутиться. Перестать разглядывать так жадно покрытое мурашками плечо, забираться выше на шею и наклониться так близко, что почти чувствовать запах лунной кожи и лимонного мыла. Ему следовало прекратить прямо сейчас, потому что это неправильно. Он нарушал не только личные принципы, но и принципы иерархии в разведкорпусе, которые он уважал больше, чем что-либо. Леви откинулся на ладони, расправив плечи и прикрыл глаза, наслаждаясь чем-то, что было скрыто от Эрена. Звезды? Луна? Вода? Цикады? Что это? — Ты что-то потерял? — Леви приоткрывает глаза, изучая Эрена, и тот наконец-то замирает, сдаваясь в поисках. — Искал, от чего ты можешь так расслабиться, — Эрен отвечает честно. Он обещал не лгать Леви. Когда тот сжал его подбородок, притянув к себе так, что Эрену пришлось согнуться в зале заседаний. Он соврал Микасе. Соврал Армину. Соврал Эрвину Смиту. Но не Леви. Это давало их отношениям определенную свободу. Эрен говорил все, что томилось внутри так долго, от чего становилось физически плохо, а Леви смотрел в глаза и принимал все, что он скажет. А еще Леви говорил сам. Редко, тихо и бесконечно смущенно.