Обманутые ожидания

Солнце светит прямо в глаза, потому что Ной, очевидно, вчера забыл задернуть шторы, и он жмурится, морщится сквозь сон, пытается перевернуться на живот, но что-то мешает. Ной хнычет, натягивает на голову одеяло, обхватывает себя руками и просыпается. Просыпается, потому что что-то настолько не так, что он не может не проснуться. Распахивает глаза, смотрит на собственную руку, лежащую на изгибе большого — беременного — живота, растерянно моргает и вскрикивает. Живот. Его живот. Какого черта… Осознание обрушивается бетонной плитой, воспоминания всплывают ярким видеорядом, а сонливость окончательно уходит, оставляя его растерянным, шокированным и горящим от стыда. Живот. Великая мать, он забыл снять заклинание! Он так заснул, проспал так всю ночь и даже ни разу не проснулся, не понял, что что-то не так. Великая мать… Ной медленно садится, потому что, да, живот, мягко поглаживает его ладонями сквозь футболку, моргая тупо и неверяще, не менее осторожно встает. Член — повезло — еще спит, так что хоть туалет будет без приключений. В ванную он ковыляет, словно разучившись за ночь ходить с этим дополнительным весом, а может, это последствия тех коррективов, что он вносил в заклинание, вооружившись планшетом и статьями о беременности. Ной вздыхает, закрывает за собой дверь и на мгновение прислоняется к ней, закрыв глаза и потирая низ живота. Там тянет, словно он хочет не ссать, а чего-то совершенно иного. Ной только не знает — чего. В зеркало, делая свои дела, он старательно не смотрит. Потом моет руки, умывается, чистит зубы и позволяет себе поднять глаза. Слава Великой, оно меньше, чем в большой ванной, и живота виден только кусок. Достаточный, чтобы представить, как он выглядит, но все же, все же. Маленькие милости. Ной прикрывает глаза, медленно выдыхает, разворачивается. Задевает животом раковину, морщится, трет пострадавшее место — он наколдованный, черт, но все равно болит! — и бредет обратно в комнату. Живот, кажется, идет впереди него, выдаваясь почти неприлично, натягивая футболку, плавно покачиваясь при ходьбе. Ной придерживает его руками и старается не замечать собственное растущее возбуждение. Черт, он мужчина! Почему он реагирует так? На кухню Ной высовывает сперва голову, убеждаясь, что сестры нет, и лишь потом всего себя. Делает свежую порцию кофе вместо вчерашнего, выпивает половину прямо там, потирая живот круговыми движениями, запихивает в себя бутерброд и допивает кофе, стоя у окна и поддерживая живот ладонью. Само движение, сам жест — выходит настолько естественным, что это кажется бредом. Он мужчина. Мужчина. Мужчина не может быть беременным. Мужчины не рожают. Член дергается в боксерах. Великая, что с ним не так? Ной прикусывает губу, споласкивает чашку, наливает чай — потому что сегодня выходной и можно обойтись без второго кофе — и возвращается к себе. Ставит чай на стол, так, чтобы можно было достать с кровати, берет планшет и забирается под одеяло. Так — под одеялом, лежа и обнимая себя — он выглядит еще более беременным, чем раньше. Член дергается снова, Ной приспускает боксеры и обхватывает его ладонью, лениво поглаживая. Одной рукой лениво поглаживая член, другой — живот. Под грудью, вокруг выступающего пупка, над пахом. В голове снова этот образ из ванной: чужие руки и прикосновения. Ной стонет, извивается, стягивая трусы, раздвигает ноги шире, сильнее сгибая их в коленях. Ной хочет. Ной только не уверен — чего. Член подрагивает, ноют нетронутые соски, поджимаются яйца. Ной ласкает себя быстрее и откровеннее, дышит чаще и со всхлипами. С таким животом, приходит вдруг в голову, он должен бы ощущать себя полным, а не таким отчаянно пустым. Ной хнычет, сжимается, одной рукой обхватывает живот, стискивая почти до боли, несколько раз резко двигает по члену кулаком и кончает так, что перед глазами темнеет. В этот раз оргазм недолгий, но яркий. Ной перекатывается набок и подтягивает колени, обнимая живот уже двумя руками. Отчего-то очень одиноко. Отчего-то очень холодно. Ему хорошо — от живота и от оргазма, и от того, что выспался, как следует, — но чего-то не хватает, и от этого хочется плакать. Ной гладит себя по животу, то стискивая его, то отпуская. Ной гонит от себя мысли о том, чего ему может не хватать. Носом он тыкает в планшет, шмыгает, смаргивает непрошенные слезинки и смотрит на время на загоревшемся экране. Час дня. До возвращения сестры еще целая вечность. Можно развеять чертово заклинание, позвонить Джессу или еще кому из друзей, пойти погулять и забыть обо всей этой чуши. Можно. Можно. Ной этого не делает. Он еще долго лежит, просто обнимая себя, гладя себя и шмыгая носом, а в голове мелькает — и задерживается — все то, о чем он раньше никогда не думал. О чем и не думал думать. Целая куча картинок, наверное, основанных на том, что он видел еще в первый поход в сеть, но не совсем тех, дорисованных фантазией. Образы и мечты. Кто-то, обнимающий его. Кто-то, гладящий еще плоский живот, когда они оба — и Ной, и этот безликий — знают, что скоро это изменится. Медленно, по вчерашним таблицам и видео, растущий и изменяющийся живот, руки на нем, свои и чужие. Ощущение полноты. В голове при этом — в фантазии — живот совсем не такой огромный, как сейчас, даже пупок не выступает, но Ной гладит его ладонями, чувствуя себя блаженно полным, сжимает и что-то толкается в ответ… Ной вздрагивает, сглатывает, моргает. Может, она его прокляла, эта девка, которую он трахнул и забыл? Как такое вообще появилось в его голове, мать Великая? Проклятие он бы почувствовал. И сестра бы почувствовала, и в академии… Ной вздыхает, подтягивает к себе планшет, оставив одну руку на изгибе голой кожи, и идет по вчерашней ссылке. Той, что про мужскую беременность. Даже звучит абсурдно. Чушь совершеннейшая. Автор в начале статьи долго распространяется о том, что нельзя считать мужской беременностью в классическом смысле: все эти размножения через откладывание яиц в пищеварительную систему (Ной сглатывает, его подташнивает), зелья и заклинания, создающие второй комплект половых органов (мол, в этом случае речь идет о классической беременности женской, и шел бы ты, читатель, туда), чары вещественных иллюзий (Ной краснеет и украдкой косится на собственный живот). На последнем автор останавливается надолго, Ной и не ожидал. Пишет, что, в целом, хоть это и не является никаким из подвидов беременности — это в некотором смысла простой, контролируемый и безопасный способ удовлетворить свои желания и фантазии. — Простой, контролируемый и безопасный, — повторяет Ной едва слышно, потирая живот. В конце абзаца ссылка на другую часть статьи — другую статью — Ной задумчиво смотрит на следующий заголовок «виды мужской беременности», смотрит на ссылку и нажимает. «Вещественная иллюзия для имитация беременности» говорит ему экран. «Прежде чем вы покраснеете и уйдете, — говорит не экран, но автор, — помните, что применение вещественный иллюзий в подобных целях — вообще-то целый раздел прикладной магии, с помощью которого снимают фильмы, которые вы смотрите, помогают бесплодным людям перед усыновлением и делают многие другие не менее уважаемые вещи. Это сложно и энергоемко, подумайте об этом, прежде чем плевать в автора с криком «извращенец»!» Ной смеется, ерзает, устраиваясь поудобнее, поглаживает живот и возвращается к чтению. Автор приводит стандартные схемы, которые Ной знает наизусть, описывает все изменения, которые Ной уже в них внес (и некоторые, которые не внес, но совершенно очевидные). Автор рассуждает о недостатках заклятья при сьемках, например (киношный иллюзионист он, что ли?), о том, что всякий раз наколдовывать живот заново — не дает плавной динамики, повышает, а не понижает расход сил, и актеры, даже с учетом добавленного веса и прочих нюансов все равно двигаются как совершенно небеременные и здоровые люди. Ну, эта проблема Ною не очень знакома. Он смотрит на лежащую на животе ладонь, обводит пупок пальцами, скользит к члену, который опять наполовину стоит, но не касается его. Про движения, имитирующие движения плода при беременности, автор пишет тоже и долго ругает того идиота, который придумал, реализующую эти движения схему заклятия. Мол, во-первых, выглядит не как толчки, а как рябь, что в целом под одеждой переносимо («и не дай вам Великая увидеть это без одежды»), а во-вторых, не ощущаются тем, на ком заклинание лежит. «А зачем тогда?» — вопрошает автор, и вместо ответа приводит другую схему (Ной ее сохраняет), которая, во-первых, реализует правильную физику процесса, а во-вторых, имитирует еще и толчки («легкие удары, не волнуйтесь, синяков не останется») в живот в произвольных местах в произвольное время. «Не совсем изнутри, — пишет автор, — но те, кто пробовал чары на себе, знают, что с учетом добавленного объема и размытости ощущений, изнутри и получится. Если вы изобрели другой вариант, напишите мне…» Ной пролистывает два абзаца, где автор многословно уверяет читателя в отсутствии зашоренности и открытости к обсуждению. Он думает почему-то, что это конец, но через два абзаца — новая схема, и Ной смотрит на нее, открыв рот, сжимая живот и беспомощно хлопая глазами. Это… Мать Великая. «Да, да, — пишет автор, — это именно то, что вы подумали». Это именно то, о чем Ной и не думал. Не представлял, что можно думать даже. Схема не статическая — динамическая. Схема из самоподдерживающихся, завязанных на источник или на мага потоков, с отдельно вынесенными кусками на управление всеми возможными параметрами заклинания от цвета и формы до длительности. Но. Самое главное. Схема динамическая. То есть это как бы. Если наложить такое — живот будет расти. Постепенно (насколько, зависит от параметров), в объемах (зависящих от параметров), будет даже имитировать толчки (случайно или по расписанию, или по стимулу — зависит от параметров) и развеется полностью по воле наложившего (или в указанный в параметрах срок. Ной облизывает губы. Ной смотрит на схему. Ной сохраняет ее и облизывает губы снова, дрожащими пальцами поглаживая живот. «Хоть девять месяцев, хоть два года, хоть один день, — пишет автор. — Параметры вынесены в отдельный блок, вы можете раскидать дополнительные управляющие элементы, чтобы иметь возможность остановить процесс на определенное время». Например, в академии, думает Ной. «Можете добавить маскировочный элемент, но, пожалуйста, учтите, что простые, не затрагивающие рисунок чар, скрывают только визуальную компоненту». Но если сестра будет где-то рядом, а он с животом, то можно просто набросить, и главное тогда — не позволять ей трогать. «Для полноты эффекта я приложил схему контейнеризации и запуска на триггер. Если в вашем «фильме», — автор отчего-то в этот раз пишет это в кавычках, — наступление беременности должно быть привязано к внешнему стимулу, сексу, оргазму или каким-то другим чарам и обстоятельствам, просто воспользуйтесь ей и завяжите заклинание на использующийся в этой сцене предмет. Украшение, которое в нужный момент можно сжать или снять, например. Фаллоимитатор, если обстоятельства соответствуют». Ной моргает. До него вдруг доходит. И почему в кавычках, и что именно предлагает сделать автор. Живот сводит, сердце частит, яйца сжимаются, член становится каменно-твердым. А щеки — горят. Трахнуть себя или трахнуться с кем-то, чтобы «залететь» в конце. В результате. Носить эту иллюзию, как настоящую беременность. Смотреть, как растет живот — Ной стонет, — как он увеличивает, как шевелится, словно изнутри толкается ребенок — Ной хнычет, краснея еще сильнее и пряча лицо в подушку, — трогать его, потирать и гладить, просыпаться от этих толчков. Ной ловит себя на том, что трется членом об одеяло, замирает и медленно дышит, закрыв глаза. Возбуждение невыносимо острое, а фантазии невыносимо реальные. Он прогибается, придерживая живот — огромный, огромный — ладонями, выпячивает задницу, чувствуя, как она сжимается, чувствуя, как там, изнутри, пульсирует и дрожит. Ноя никогда — никогда, никогда! — не интересовал анальный секс. Черт, он даже с девушками не пробовал. Казалось — зачем? Ной хочет попробовать. Теперь. Не с девушкой. Сам. Ох, черт… Он жалобно стонет, поглаживает живот ладонями, тяжело дыша, потом возвращает одну на изгиб живота (и это странно привычно и странно хорошо), а второй берет планшет, возвращаясь к статье. «Немного неочевидных фактов, прежде чем мы закончим, — пишет автор, Ной кусает губу. — У вещественных иллюзий все сложно с движениями, но нормально с гибкостью и податливостью. Если вы, с неизвестными мне целями (ха-ха!), решите сотворить манекен в форме человека, просто не пытайтесь научить его правильно двигаться, держать или трогать «вещи». Добавьте в рисунок схему ниже, — Ной сохраняет ее, — и управляйте его руками». Ной краснеет и снова прячет лицо в подушку. Кто-то сзади. Чьи-то губы, в которые можно ткнуться шеей, тяжелое тепло, к которому можно прижаться, чужие руки на этом чертовом животе. Бля. Черт. Мать великая. Прикушенная изнутри щека болит, а уши полыхают. Ной сжимает ноги и сжимается весь, страдальчески морщится и стонет. Он хочет кончить. Он еще не дочитал. «Лактация и роды» — гласит следующий подзаголовок, и кажется, это бьет под дых, потому что Ной вдруг не может дышать. Он откладывает планшет, тяжело поднимается, находит в одеяле запутавшиеся в нем трусы, натягивает их, сжав на миг в ладони текущий и твердокаменный член, и бредет на кухню. Делает чай, делает кофе, делает хлопья с молоком — делает все, чтобы отвлечься. Ест, как можно реже прикасаясь к животу, но все равно то и дело задыхаясь, все равно откидываясь на спинку дивана и с открытым ртом глядя на себя. На растянувшуюся на животе футболку, заношенную и тонкую. На заметные под ней затвердевшие соски. Ной представляет их — еще более темными и твердыми. Представляет влажными от молока, пятна на ткани, облегчение от прикосновений… Ной случайно капает молоком из ложки на футболку — на себя — и чуть не кончает от этого ощущения и этого вида. Блядь. Он отставляет тарелку, допивает кофе, обреченно вздыхает и возвращается в кровать. Возвращается к планшету. К статье. «Лактация и роды, — читает он. — Если вы дошли досюда и не закрыли и не пролистали этот раздел, задайтесь вопросом: а вы точно пришли по адресу? — Ной сглатывает. — Уверен, иллюзорные жидкости вам не в новинку, и вы не хуже меня знаете, что ожидаемого эффекта не будет, — Ной не знает. Ной запоминает. — Если ваш «фильм» требует реалистичной лактации у актера, то идите к целителям, дети мои. Не в значении мозгоправа, но за пилюлей или мазью, которая эту лактацию вызывает. От себя могу добавить, что рекомендую мазь, по инструкции, но четверть порции, если вы не хотите ближе познакомиться с лифчиками и большой грудью. Ребенка не выкормите, но вам и не надо. Уход при лактации тоже по инструкции, почитаете без меня, поиском пользоваться все умеют». Ной облизывает губы и смотрит в потолок. Это. Это он тоже хочет? Соски тянет, они ноют, трутся об ткань так, как он никогда не замечал. Член подрагивает в трусах, задница сжимается и дрожат бедра. Да. Да, хочет. Ной вздыхает, тянется, придерживая живот, снимает телефон с зарядки и создает новую заметку. «Мазь для лактации, — пишет он, — (для стимуляции? Поискать); — переводит строку. — Резиновый хуй (кончающий? Такие вообще бывают?); — переводит строку снова. — Смазка, — краснеет, но все же переводит строку и дописывает. — Лосьон для тела или крем от растяжек». Ему не надо, не надо, не надо. Это не беременность — это иллюзия. Его кожа остается его кожей, никак не растягивается и не страдает, но Ной… Ной этого хочет. Хочет гладить себя, втирая в иллюзию лосьон, хочет вообразить, что все по-настоящему. Даже зная, что в «по-настоящему» пользовался бы заклинаниями, а не дешевыми кремами. Даже зная, что «по-настоящему» невозможно. Ной откладывает телефон. «Роды, — читает Ной, — это сложнее. Никаких мазей не посоветую, таблетки и все смеси, которые вы в обилии найдете в сети, отсоветую. Если вам не хватает судорог в животе, сожрите что-то в меру испорченное и успокойтесь, эффект будет тот же, с родами настолько же ничего общего. Если хочется умеренно реалистично симулировать процесс, ну, добавьте в компонент параметров заклинания усиленную версию толчков с активацией в определенный момент (или произвольный интервал) и с эффектом скорее не толчков, а сжатия или уколов и ускоряющейся периодичностью. Для полноты картины можете прикупить какие-нибудь крупные анальные бусы или пробку (только ради Великой матери, не засовывайте в задницу ничего для этого не предназначенного!) и выталкивать ее в процессе, — Ной представляет и густо краснеет. Щеки пылают, живот сводит, член дергается, истекая смазкой. — А если вы натурально хотите родить что-то живое и пережить этот опыт, то вам не в эту инструкцию и не в эту статью, — заканчивает автор сурово. — От иллюзий, дети мои, детей не бывает». Ссылка ниже ведет обратно. Туда, откуда он пришел — на страницу про мужскую беременность. Ной нажимает на нее, не сомневаясь и даже уже не стыдясь. Нажимает, пролистывает краткий пересказ того, что он уже прочитал, доходит до пункта, озаглавленного емким «как?» и все-таки краснеет еще сильнее. Холодеет даже. Там написано, что есть таблетки, которые готовят организм к этому и есть свечи (магические, разумеется), чтобы получить — прости, Великая! — матку и вход в нее через задницу над простатой. Страдальчески заломив брови, Ной разглядывает рисунки, пытаясь (и не в силах) представить. Второе нельзя употреблять без первого, первое — нежелательно без второго. Типа, недостаточная эластичность тканей, возможные рубцы, проблемы с пищеварительным трактом и вот это все. Ноя передергивает, он трет живот, всерьез подумывая закрыть страницу и убрать планшет, но заставляет себя продолжать читать. Он этого хотел. Он сам. Это логично — и справедливо — знать о последствиях и нюансах. «Лучше проходить весь процесс подготовки под контролем мага, — пишет неизвестный автор. — Не обязательно целителя, увидеть проблемы с рисунком и исправить их может любой специалист и даже студент». Что ж. Ну. Мать великая, что с ним сделает сестра, если он придет к ней и скажет, что у него проблемы? Вот такие? Убьет нахрен или будет очень долго ржать… «После имплантации, — читает Ной и вздрагивает, ощущая призрак возвращающегося возбуждения, — желательно сразу внедрить в прижившуюся матку плод небольших размеров, но с сроком созревания не менее месяца, и пройти весь процесс беременности без ускорителей роста и без стимуляции преждевременных родов. Это важно для дальнейшей корректной работы приживленных органов и организма в целом». Ной закусывает губу и жмурится на миг. «Ускорители роста», «стимуляция родов». Звучит совершенно ужасающе и так восхитительно. Что-то живое внутри него. Что-то растущее. Живот, прикосновения к которому настоящие, а не будто сквозь прокладку. Движения внутри, схватки и долгие, он надеется, роды. Великая мать. Ной сглатывает, потирает живот, подергивающийся, словно он уже беременный, словно все уже по-настоящему. Сжимает член, пару раз дрочит, собирает в ладонь яйца и отпускает с долгим выдохом. Нет. Нет. Он не будет на это дрочить. Не будет кончать, представляя, как лежит, раздвинув ноги, тужится и хватается за живот. Не будет. «После первого цикла, — пишет автор сухо и почти научно, — регулярное использование приживленных органов не требуется. Естественная и случайная беременность в рамках человеческого вида также невозможна, и в целом, мы призываем вас помнить, что вынашивание и рождение младенцев для мужчин — тяжелый и опасный процесс, который должен проходить под наблюдением специалиста. Если ваша цель именно это, то желательно предварить итоговую беременность вынашиванием детенышей других видов с постепенным повышением размера плода и срока беременности. Важно помнить, что виды с большими кладками, но скромными размерами одиночных плодов, никоим образом не способствуют подготовке к вынашиванию ребенка». Ух. Ной закрывает глаза, перекатывается набок и сворачивается, обняв живот руками. Он не хочет детей. Наверное. Пока нет, точно нет. Но знать, что это технически возможно — это… Это пугает. Возбуждает. Ужасает. Бурлит внутри и растекается по телу стыдным жаром. Он осторожно, одним пальцем листает ниже, но дальше нет ничего про саму беременность, дальше перечень видов, совместимых с людьми в плане оплодотворения, вынашивания и рождения. Начинается, как ни смешно, с той самой болотной ларвы, которую упоминала сестра, рядом, правда, стоят три красных восклицательных знаков и пометка об опасности. Список длинный, Ной листает его не вчитываясь. Пометок еще много, где-то большими буквами даже отдельные и многословные предупреждения, где-то емкое «никогда», он приглядывается к первому, и там демоны бездны с их выводками детей. «Порветесь нахуй, — пишет автор. — Даже женщины рвутся, а они делают это не через задницу». От внезапной емкости определения и изменения стиля описаний Ной смеется едва ли не до слез. Утирает глаза уголком подушки, поглаживает живот, глядя на него, а не в экран. По-настоящему… Мать великая, разве он хочет совсем по-настоящему? Разве хочет носить какую-то мерзость в себе, чувствовать ее движения, рожать и выкармливать, а потом искать куда сдать это потомство — после? Разве хочет отдаваться тварям? Черт, он даже не уверен, что хочет проходить всю эту подготовку с неделей ежедневных пилюль, от которых обещают слабость, сонливость и боли в животе, а потом еще неделей свечей каждый день на ночь, когда задница будет течь и все болеть. И ходить беременным сразу после. И рожать. Нет, нет, перебор. Внизу страницы — а Ной долистывает до конца — ссылка на магазин, который предлагает часть простых плодов для имплантации в специальных сосудах. Ной переходит по ней, закрывает кучу всплывающей рекламы и читает инструкцию для мужчин (просто для расширения кругозора): «Подготовьтесь, вскройте упаковку, обильно покройте рабочую часть прибора смазкой. Примите положение на боку, удобно устройтесь и введите прибор в задний проход до стопора, расположив присоски у входа в матку. Нажмите кнопку активации на нижней части прибора. Постарайтесь расслабиться и как можно меньше двигаться, можете почитать книгу или посмотреть какой-нибудь фильм». Инструкция на этом заканчивается, Ной потирает живот и ищет подробности: как, как это работает? Находит не статью, но видео, вернее многомерную модель, где «прибор» осторожно присасывается к нарисованному входу, открывает его и вводит внутрь свое содержимое. Закадровый голос вещает про возможный дискомфорт и болевые ощущения, вещает, что в имплантационную жидкость добавлены магические компоненты, которые обеспечат максимально легкое приживление и здоровый рост плода. Прибор стимулирует чем-то похожим на иглы открытый вход, пока тот не закроется, а потом отсоединяется и мелодично пищит. «Можно извлекать! — бодро восклицает закадровый голос. — Производители рекомендуют полежать еще пять-пятнадцать минут, чтобы прошли все пост-эффекты, но, поздравляю, вы уже беременны!» Ной выключает видео, переворачивается на спину и трогает живот, тяжело дыша. Интересно, каково это? Еще ничего не чувствовать, но знать, что в тебе что-то есть, что оно растет и увеличивается, набирается сил? Каково чувствовать его первые движения, чувствовать толчки и растягивающееся, сопротивляющееся этому растяжению тело? Каково готовиться к родам, угадывать, когда просто дискомфорт, а когда уже схватки? Чувствовать, как по бедрам стекают воды… Он кладет руку на член и медленно дрочит, закусив губу, хватаясь за живот, кривясь, как от боли, постанывая. Хочется чувствовать что-то в себе. Хочется, чтобы соски ныли не только от желания прикосновений. Хочется, чтобы кто-то растирал бока и шептал что-то успокаивающее, пока он хнычет, извивается, тужится и рожает… Ной кончает с долгим стоном, кладет обе руки на живот и с нажимом гладит. Он дрожит. Он весь дрожит, и эта дрожь не проходит, от нее удовольствие становится только острее, будто он кончает снова, от нее сжимается задница и тянет в груди. От сосков к животу, к паху, к члену и яйцам. Мать великая, какой он все-таки извращенец! Смеясь над собой, Ной тяжело поднимается и не развеивает заклинание, просто идет на кухню к своему остывшему чаю. Смотрит какой-то фильм, пока за окнами не начинает темнеть, поглаживает живот в процессе, обнимает его, придерживает. На часах почти восемь, когда он возвращается в собственную комнату, принимает долгий душ и все же снимает чары. После душа — не до. Вдоволь нагладившись, научившись двигаться с этим весом, получив от него, он думает, все возможное удовольствие. Исчезновение живота — это потеря. Ной проводит пальцами по немного рельефному, хоть он и забросил зал, прессу, нажимает на низ живота, пытается представить, как это будет, если постепенно. Первый, второй и третий месяца незаметны, он читал вчера. Начиная с четвертого — становится видно. Сначала едва, потом сильнее и сильнее. В статье — потому что статья была про беременность, а не про иллюзии, — говорилось, что мать чувствует шевеления начиная с пятого месяца, а с шестого их можно ощутить и снаружи, приложив руку к животу. Ной прикладывает, но его живот плоский и пустой, и он совершенно ничего не чувствует. Ничего.