Обманутые ожидания

Наутро Ной никуда не бежит. Сестра, наверное, вернулась в ночи, он не слышал и не проснулся, но она уже спит на диване, когда он встает и выползает за кофе. Ной опрокидывает в себя чашку, лениво прикидывает, чем убить время до обеда и встречи с Джессом, выбирает игрушку из обилия установленных и режется в нее, пока не звенит будильник. Их с Джессом маршрут привычен и отработан: короткая прогулка со взаимными подколками, фудкорт какого-нибудь торгового центра, кино, снова фудкорт и еще одна прогулка в обратном направлении. Ничего не меняется и в этот раз, разве что Ной чувствует, как теплеют щеки, когда они проходят мимо некоторых — очень определенных — магазинов, и кажется, Джесс тоже это замечает, но ничего не говорит. Наверное, думает, что Ной до сих пор под впечатлением от той девушки и той истории. А Ной нет. Вот про девушку Ной давно забыл. Джесс пихает его локтем в бок, тыкая пальцем в сторону книжного с рекламой романа их любимого автора, Ной кивает. Выходят с пакетами и довольные, идут дальше, и Джесс улыбается, а Ной думает, что было бы, если бы друг увидел его вчера. Что бы он сказал, что сделал? Заржал? Выругался? Ушел? Остался? Рассказал бы всем — или не сказал бы никому? Ударил — или обнял? Ответа не находится, потому что, Великая, это хуже любых неловких ситуаций, в которых они оказывались, но сами мысли заставляют Ноя кусать губы и нервно ерзать в своем кресле, глядя не на экран, но на Джесса. Искоса. Украдкой. Могла бы их дружба выдержать это? — Такое себе, — Джесс зевает и потягивается. — Лучше бы они остановились на третьей части, — Ной неопределенно мычит в ответ, Джесс улыбается и хлопает его по спине. — По домам? — Пошли пожрем что ли? — предлагает Ной, Джесс радостно улыбается и тянет за собой. Столик им достается… Ной даже не обратил бы внимания раньше, или обратил и посмеялся, но сейчас он не смеется и пытается не смотреть, не пялиться, потому что за спиной Джесса секс-шоп, а Ной помнит про сохраненный в заметках список. Великая, он не собирается ничего покупать! Не сейчас. Никогда. Вчерашний день вообще кажется сном, позавчерашний вечер — и вовсе нереальным, и Ной даже понять не может, всерьез ли он тогда обдумывал… — Слушай, — голос Джесса неожиданно проникновенный, Ной вздрагивает и поднимает голову от тарелки, а друг смотрит прямо на него. Серьезно и спокойно. — Я не хочу навязываться, но, правда, ты какой-то не такой. Что-то случилось? Ной мотает головой и набивает рот картошкой фри, медленно пережевывая. — Боюсь экзаменов? — предлагает он, прожевав и успокоившись немного. — Не уверен в выборе специализации? — Да не пизди, — цедит Джесс, откидывается на спинку стула, скрещивает на груди руки и вздыхает. — Мы все еще друзья? — Лучшие, — легко и не задумываясь подтверждает Ной, и это чистая правда. Потому что — да. Они все еще друзья, просто его проблема не из тех, которыми можно поделиться даже с самым близким другом. Просто он готов гадать и представлять, но не готов проверять, как на самом деле отреагирует Джесс на такие откровения. — Ты мне расскажешь, если что-то будет не так? — Ной кивает, Джесс кивает тоже. — Окей, забыли. Еще планы на сегодня? — Домой и читать, — отзывается Ной, указывая в сторону пакета с книгой. — Завтра с утра еще этот ебаный теормагический бред… — он кривится, Джесс морщится тоже и снова кивает. — Пошли, провожу тебя, моя принцесса, — подмигивает он, вставая. Ной закатывает глаза, бурчит: — Втащить бы тебе, — но послушно поднимается следом. Джесс действительно провожает до метро, и Ной от этого счастлив, потому что торговый центр, куда они завалились в этот раз, новый, незнакомый, далеко от дома, и он совершенно не хочет искать дорогу сам. Провожает — и уходит (Джесс живет рядом и ему на автобус), а Ной остается, тянет остатки холодного чая из стакана с трубочкой и смотрит на вход в метро. На аптеку рядом. Это очень, очень и очень далекий район. Никто не знает его здесь. Едва ли продавцы встретятся ему где-то и вспомнят, что к ним заходил он. Едва ли ему хоть когда-то придется кому-то что-то объяснять. Ной грызет трубочку. Ной достает телефон. Ной открывает браузер. «Зачем нужна мазь для лактации», — быстро набирает Ной в строке поиска. Ответов очень много. Десятки и сотни ссылок, из которых он выбирает одну, быстро читает показания и противопоказания, удостоверяется, что хрень эту продают без рецепта и кому угодно. Изучает еще пару других, выбирая подходящий набор и правдоподобную причину. Потом закрывает браузер, блокирует телефон и поднимает лицо к небу. Великая, он действительно собирается это сделать, да? Да. Да, он собирается. Ладно, у него изрядно давно не было девушки, что не менее изрядно экономит деньги, так что эта глупая и импульсивная покупка не пробьет брешь в бюджете — мысль о том, что с подобной подготовкой сложно назвать что-то импульсивным, Ной отметает, — и можно будет просто засунуть пакет в глубину самой нижней полки в комоде и никогда про него не вспоминать. Никогда. Ной вздыхает, допивает чай одним глотком, выбрасывает стакан и заходит в аптеку. Продавец едва поднимает голову, монотонно бубня приветствие, Ной здоровается в ответ, останавливается перед прилавком, достает из кармана телефон, разблокирует экран и делает вид, что роется в заметках, а сердце гулко бухает в ушах и плечи почти болят от напряжения. Список — выбранный — он помнит наизусть. «Для лечения мастопатии мазь для стимулирования лактации назначают в комплексе с…» — А! — говорит Ной, будто нашел, и парень поднимает голову еще на полградуса. — Витамин Д в каплях. — Есть, — шелестит продавец, едва открывая рот. Тут же достает и кладет к кассе, впрочем. Ной моргает, прикусывает губу, надеясь, что это сойдет за раздумья, а не за нервозность. — Молокоотсос, — храбро требует Ной, продавец даже бровью не дергает, просто достает и кладет, и Ной подозревает, что это самая дорогая модель. — Мазь для стимуляции лактации, — небольшая коробочка ложится к прочим. — Про… — Ной весьма натурально запинается. — Прогестерон? — В каком препарате? — тихо спрашивает продавец. — Я не знаю, — «сознается» Ной и тут же «находит решение». — Подождите, я ей позвоню! — Мы закрываемся, молодой человек, — нерадостно бормочет продавец. Повезло. Ной опускает телефон, не пытаясь даже сымитировать набор номера. Вертит головой по сторонам, якобы пытаясь найти знакомую коробку, но в глаза бросается только прилавок с магическими пилюлями. Не смотри туда. Нет, нет. — Дайте обезболивающее еще тогда? — предлагает Ной. — А за этой хренью она сама завтра сходит… Продавец индифферентно пожимает плечами, добавляет к кучке пачку анальгетика, пробивает все и складывает в пакет, пока Ной расплачивается. — Спасибо за покупку, — шелестит он, и Ной слышит непроизнесенное «проваливай уже». — Доброй ночи. — Доброй ночи, — отвечает Ной и проваливает. Пакет из аптеки — блядски огромный — он утрамбовывает в рюкзак уже в вагоне. Отчаявшись, достает оттуда книгу, обезболивающее засовывает в передний карман, мазь попадает туда же, а хрен знает зачем нужный витамин Д — просто на сидение рядом. Выкинет потом. В таком виде чертов навороченный молокоотсос — его-то почему не выкинуть? — все-таки со скрипом влезает внутрь. Пачку витаминов успокоившийся уже Ной сует в пакет к книге и едет до своей станции, стараясь не ерзать и не выглядеть дорвавшимся до дозы торчком. Хорошая кстати, аналогия… Нет, решает Ной. Нет, он не будет ничего делать ни сегодня, ни завтра. Он выждет хотя бы неделю: может, все ж пройдет. Может, отпустит. Может, он осознает уже, что творит. Что собирается сделать с собой, со своим собственным телом. Это же не иллюзии уже, это не временно — временно! — это не снять движением пальцев. Последнему утверждению Ной не может возразить даже мысленно, прикрывает глаза и бросает думать, погрузившись в полудрему. В целом, наверное, пока он ничего не засовывает себе в задницу — все не так уж и плохо. О том, что, ну, он собирается засунуть, Ной предпочитает не задумываться. Сестра еще — или опять — спит. Ной на цыпочках прокрадывается в комнату, прячет покупки из аптеки, кладет на самое видное место книгу принимает душ и ложится спать, даже не дроча, даже не пытаясь прикоснуться к себе. По счастью, ему ничего не снится. Утро — это бесконечная беготня, день тоже и день за ним, и следующий, и следующий. В какой-то момент Ной обнаруживает себя спящим над конспектом с недооткушенным сэндвичем. Джесс — едва ли в лучшем состоянии — извлекает сэндвич из его руки, Ной благодарно кивает, тот страдальчески морщится и возвращается к своему заданию. Ной тоже. Возвращается. Безумие из учебы-заданий-практик-семинаров-лекций длится две бесконечно долгих недели, а венчает его зачет по той самой теормагии, оказавшейся совершенно не теоретической. Ной сдает с отличием, Джесс тоже — и оба, вместе с другими такими же неудачниками, выслушивают высокопарную, с долгими «хммм» и откашливаниями, лекцию о важности теоретической магии в магической науке. Которую они — как надежда этой науки — должны осознавать и почитать. — Из последних значимых открытий, хмммм… — профессор мычит так долго, что Ною начинает казаться, что он заснул. — Например, кха-кха, слышали ли вы, юноша, — профессор тыкает в соседа Ноя, Ной героически не вздрагивает, — что применение долгосрочных заклинаний, требующих постоянной подпитки, кха… — покашливание переходит в кашель, долгий и влажный. Ной не менее героически не отшатывается от летящих брызг, не жмурится даже. — Так вот, хммм… — профессор окидывает их долгим взглядом. — Применение таких заклинаний постепенно, но неуклонно, — он поднимает к потолку руку с вытянутым указательным пальцем. — Неуклонно, запомните, юноши, увеличивает резерв! — О! — выдыхают они все с должной степенью благоговения. Ну, то есть, это действительно важно. Действительно хорошо и полезно. Но — мать Великая! — может он это как-то попроще излагать? — Хмм… — говорит профессор, глядя на них всех снова. — Выберите для себя подобные чары и применяйте их по возможности без перерывов до нашего следующего курса лекций, который будет через… хммм… — он опять долго мычит, Ной украдкой смотрит на дверь. — Через два месяца, — заканчивает профессор и машет рукой. — Я желаю увидеть ваш прогресс. Свободны. Он забывает даже кашлянуть, Ной прочувствованно — пусть и мысленно — благодарит за это Небеса и сбегает прежде, чем профессор успевает вспомнить что-то еще. Впереди еще два учебных дня (но ничего серьезного), а потом выходные. Выходные. Великая мать, он уже забыл, что такое выходные! — Блядь! — обреченно стонет рядом Тревор и с силой, звонко бьет рукой по лбу. — Какие нахрен чары и на что их навешивать? — Ебать, бро! — Джесс смеется, хлопает Тревора по спине одной рукой, а другой обнимает за плечи Ноя. — Ну рога себе наколдуй, заклинание подсказать? — Спасибо, блядь… — Тревор сплевывает в кусты, бормочет под нос еще с десяток ругательств. — Разовая статика мне охуеть, как поможет! — Сделай вещественные, — неожиданно для самого себя говорит Ной, Тревор хмурится, но смотрит заинтересованно. — И можно не рога, а что-то другое. И чтоб цвет менялся или форма, можно даже на рандоме или по расписанию. Смотри, я набросаю схему… Ной достает блокнот и по памяти чертит карту потоков, потому что заклинание въелось в память уже намертво, и надо лишь остановить руку прежде, чем она начнет дополнять базовую схему рисунком, создающим иллюзию блядского живота. У него получается, получается и вспомнить ту компоненту с параметрами, стирать и исправлять даже приходится всего раз, потому что этот вариант — динамический вариант — Ной еще не применял. — Бля, Ной, откуда ты знаешь столько всякой херни! — восхищенно почти восклицает Тревор и тянет руку за листком. Джесс прихлопывает сверху и показывает язык: — Копию сними. — Да, да, — Тревор быстро, заклятьем, копирует рисунок, скомкано благодарит и убегает. Ной провожает его взглядом, а потом кивает на бумажку: — Тебе надо? — Ага, — Джесс аккуратно складывает его каракули и убирает в сумку. — Когда ты успел его выучить? — Мне было интересно, — Ной краснеет. Ной знает, что густо краснеет, но не может ничего с собой поделать. — После той девушки, — поясняет он, потому что Джесс уже насмешливо щурится. — Помнишь, которая… — С животом, — заканчивает Джесс за него, встает и тянет за собой. — А это идея, кстати, — говорит он на ходу, в двух шагах впереди, а потому не видит, как Ной спотыкается, открыв рот. — Ну подвесить реально вещественную иллюзию, но куда-то под одежду. Чтобы и незаметно, и не мешало, и резерв расходовало… — Задницу себе увеличь, — советует Ной, справившись с собой и с желанием выпалить «а я знаю, знаю», — или яйца… — Член, — Джесс ухмыляется и подмигивает. — Сделаю до колен и буду важно поправлять. — Да клади на стол, хуле. Ной представляет. Видимо, представляют они оба, потому что оба же смеются и, прикрывая рот, бегут ко второму корпусу, безнадежно опаздывая. Все равно бегут, все равно не успевают — и все равно получают от профессора добродушную усмешку и всепрощающий взмах рукой. Остаток пар не приносит ничего интересного, у Джесса после факультативы (будущий боевой маг, сумасшедший!), а у Ноя ничего, поэтому он с полчаса копается в библиотеке, зачем-то копирует себе расширенный справочник полезных тварей и растений, еще более непонятно зачем скачивает электронные версии кратких методичек для целителей и уходит домой прежде, чем начинает тянуть к стендам прорицателей. Ну, блин, а как тут такое не подозревать? Наверное, вот этот странный выбор книг — а может, опоздание на ту пару после зачета — и есть начало его невезения. Потому что сначала Ной невозможно долго ждет поезда (авария на линии), а потом тот, долгожданный, останавливается на полпути, и механический голос требует освободить вагоны. Пешком до дома Ноя больше часа. А самое худшее — он знает этот район, тут жила Миранда, тут они гуляли до полуночи, когда могли, тут он ее целовал, тут же признавался ей в любви. Пару лет назад, а как будто в прошлой жизни… Ной не хочет идти пешком и шлепает к автобусной остановке, пиная камушки и окурки, не поднимая глаз от дороги. Сестра сегодня выходная, а значит, ужин остынет, пока он вернется. Ну, хотя бы будет ужин. Мелкий торговый центр бросается в глаза как раз, когда начинает накрапывать дождь. Ной забегает в него, находит небольшую кофейню, берет большой стакан фильтр-кофе с собой (потому что не он один такой умный и все столики заняты), снимает промокшую рубашку и начинает бесцельно бродить по магазинам, перекинув ее через руку и радуясь, что футболка осталась сухой. В магазинах ничего интересного, кофе изрядно дерьмов, а настроение становится все хуже и хуже. Торговый центр он тоже помнит, ниочемный совершенно, но именно тут, на последнем этаже был какой-то мелкий магазинчик нижнего белья, где Миранде понравился один комплект, и они ходили на него смотреть, пока Ной не накопил денег и не купил ей его. Комплект Миранде не шел (ну, на его вкус), но она была совершенно счастлива. Пока не уехала. Ноги все равно приводят его к этому магазинчику, вот только магазинчика больше нет. Как и Миранды. И — будто в насмешку — на его месте сраный секс-шоп. Ной смотрит на вывеску, давится кофе и истерически смеется, прикрыв рот рубашкой, на которой теперь еще и кофейные брызги. Ной думает, что это судьба и стоило зайти в секцию предсказаний. Ной думает, что, сам того не зная, профессор теоретической магии выписал ему индульгенцию и практически разрешение на все то безумие, которое так хотелось сделать. «Дрочите?» — «Нет, работаю над увеличением резерва!» Ной хихикает снова, зажав рот свободной рукой, запивает веселье глоточком дерьмового кофе, выбрасывает почти пустой стакан и заходит в секс-шоп. Камерный такой. Маленький и почти уютный. Ну, если не приглядываться к тому, что на полках. — Добрый-день-чем-я-могу-вам-помочь, — речитативом доносится сзади, Ной оборачивается. Парень в форменной футболке — мать Великая, у секс-шопа есть форменные футболки! — со стилизованным вышитым членом на груди широко улыбается и машет ему рукой. Ной неуверенно улыбается в ответ, не желая даже представлять, на что похоже сейчас его лицо. Взгляд то и дело возвращается к вышитому члену, тот, слава Великой, не подмигивает, не танцует и не совершает никаких непристойностей. Ной искренне надеется, что именно этот магазин никогда не наймет иллюзиониста. Парень улыбается еще шире и как-то почти гордо указывает на полки: — У нас самый лучший ассортимент! — Ной сглатывает, отказываясь задумываться, как они это определили. — Себе, девушке, партнеру, другу? — заговорщицки интересуется парень, понизив голос и подмигивает. — Да я… — мямлит Ной. — Там… просто… — он сглатывает снова. — Дождь… — А! — парень улыбается еще шире и радостнее, хоть это и кажется невозможным. — Просто бродите по магазинам, я понял! Показать вам наши новинки? — Не надо, — жалобно просит Ной. — Хорошо, не буду, — говорит парень и изображает всем собой раскаяние. — Не буду вас смущать. Если что, я где-то тут! Он исчезает за полками, а Ной содрогается всем телом, потому что звучит не успокаивающе, а угрожающе. Где-то тут… он достает телефон, украдкой заглядывает в ту, недели назад созданную заметку. «Резиновый хуй», — смотрит на него в ответ. Укоряет самим своим существованием. Резиновые хуи, понимает Ной оглядевшись, собственно, окружают его. Всех форм и размеров, с блестками и без, со странными надписями на коробках и пугающие даже на вид. Как мужчина, Ной никогда бы не подумал, что можно бояться членов, но — вот он. И вот члены. И члены — натурально — пугали. — А… — говорит Ной слабо, и парень материализуется опять, но уже не за спиной, а слева. — Что-то подсказать? — спрашивает он с такой надеждой и искренним энтузиазмом на лице и в голосе, что Ной моргает и растерянно трет переносицу. — Тут совсем клиентов нет, — поясняет вдруг парень, видимо, поняв, что пояснения нужны. — Скучно пиздец. Ой, простите! — быстро добавляет он, Ной машет рукой и корчит пренебрежительную гримасу. «Пиздец» — последнее, что его беспокоит. Вся его жизнь — сплошной и беспросветный пиздец. Он сам пиздец. Но с этим парнем рядом и в окружении многообразия фальшивых хуев Ной даже забывает, что об этом надо беспокоиться. Что о чем-то надо беспокоиться и в чем-то надо сомневаться. — А я вас помню! — вдруг радостно восклицает парень. — Тут магазин белья был, вы с девушкой приходили! Красивая такая! — Ной раскрывает рот и закрывает его, беспомощно моргая. — Вы для нее, за подарком? Она рядом живет, да? Или учится? — Ной пытается вставить хоть слово, но парень продолжает говорить. — Девочкам вообще такое нравится, это не в смысле, что вместо секса, но типа так. Весело. Они разное покупают, но в основном члены, конечно. Розовенькие такие, — он морщится, машет рукой. — А подругам огромные, но это шутки, конечно, но возвраты мы все равно не принимаем, мало ли где он побывал, знаете… — он смотрит, замолкает, чешет затылок, и член на футболке будто подмигивает. — Я слишком много болтаю, да? — Нет, — решительно говорит Ной, гомерически хохоча в душе. — Мне нужен… э… не розовый? — предлагает он, и парень энергично кивает. — Не большой. Ну, нормальный? — парень кивает снова. — Кончающий? Такое существует вообще? — С функцией эякуляции, — тянет парень важно и кивает опять. — Конечно, существуют. Обычный, магический? — Пофиг, — Ной жмет плечами и зачем-то добавляет. — Она маг, я тоже. — Конечно, — повторяет парень без малейшего сомнения или насмешки на лице. Все верно, он видел их с Мирандой. Если кто-то и поверит, что Ной выбирает не себе, то он. Как будто продавцам не наплевать… Жаркий стыд все равно стягивает живот, Ной идет за продавцом, как утенок, прижимая к себе многострадальную рубашку и снятый, чтоб не задевать полки, рюкзак. Парень ведет уверенно, останавливается у одной из витрин, ждет, пока он приблизится. — Вот это оптимально, конечно, — говорит он и показывает на одну из коробок в среднем ряду. На коробке член. Обычный, насколько член может быть обычным. Без блесток, звездочек, шипов и тому подобной хрени. С яйцами еще. — Магический, но такой… там, в общем, собственно, процесс «окончания», так сказать, — он выделяет «окончания» голосом», — запускается заклятьем. Простеньким, силы почти не надо, можно поставить на таймер, можно со случайным интервалом, но тогда, — парень хихикает, — возможны сюрпризы! Сперма отдельно продается, там тестовый флакончик внутри, но он маленький. Некоторые разводят смазку, но не то, конечно, не то… — В смысле? — хрипит Ной. — Не тот цвет, не та текстура, — парень мечтательно улыбается. — Девочки, они ж чего хотят? Чтоб из них текло, но без рисков, так сказать. А если это какая-то бесцветная жижа, разве те ощущения? Хотя вообще, — он трет шею, — там разная продается. Типа, знаете, есть любители фантастики, вот для них и синяя, и зеленая, и светящаяся… — Обычную, — Ной сглатывает. — Сколько надо? — Да возьмите среднюю бутылку, типа, и вам денег не жалко, и ей надолго хватит, а если не хватит — сама придет… — Давай две, — нарочито пренебрежительно машет рукой Ной, который совершенно не собирается сюда возвращаться. Никогда. Ни за что. — И смазка нужна, да? — Лишней не будет, — сияет парень. — Вы как, куда предназначено природой или в попку? Ной моргает. Потом краснеет. Потом понимает, что тот спрашивает про предположительную девушку, а не про Ноя лично и выдавливает неуверенное: — Как получится. — Тогда силиконовую, — подмигивает продавец и вдруг тянется к другой полке. — О! А еще у нас такой есть, он, конечно, дорогой, как сука, — на коробке нечто фиолетовое и сияющее, формой напоминающее не член, а баклажан-недоросток, — но бля, полный фарш! — Чего? — обалдело спрашивает Ной, зачарованно глядя на коробку. — Ну, бля! — парень взмахивает рукой, едва не сшибает с полки что-то зеленое и шипастое, поправляет, поворачивается обратно к Ною. — Вибрация, пульсация, подогрев, все то же, но удаленно с управлением с телефона, все то же, но под музыку, он еще сам музыку играет… Ной представляет. Ной очень хочет распредставить. — Без музыки, — твердо говорит Ной, и парень хохочет. — Понял-принял, без музыки, идем по классике, — он двигается дальше, хватая с полок две бутылки (Ной подозревает, что это та самая «сперма»), потом еще одну, наверное, смазку. Небрежно сваливает все на прилавок рядом с кассой. — Что-то еще? — спрашивает, обернувшись, и тут же восклицает. — О! К нам, кстати, такая штука приехала. Счас покажу, красотень. Ной не успевает возразить, парень уже скрывается где-то за витринами. Ной стоит перед кассой, глядя на коробку с членом, глядя на бутылки со смазкой и хрен знает чем, вспоминает про крем в глубине комода, про ебаный молокоотсос и ощущает себя одновременно абсолютно сумасшедшим и слишком трезвым для вот этого всего. — Во! — раздается сзади, Ной обреченно разворачивается. — Смотри, какая штучка, — парень быстро и умело открывает коробку и извлекает из нее нечто матовое, но одновременно прозрачное. Округлое, вытянутое даже, на одном конце, расширяющееся, сужающееся, потом расширяющееся снова и оканчивающееся плоскостью на другом. Покрытое с плоской стороны чем-то сияющим, как узоры инея. — Пробка, — назидательно говорит он и вертит ее в руках так, что Ной не успевает рассмотреть. — Красотища, девкам такое нравится, — Ною нравится тоже, — а главное, навороченная, как та шняга. Но без музыки, — быстро добавляет парень, видимо, заметив скепсис во взгляде. — В смысле, «навороченная»? — неуверенно спрашивает Ной, протягивая руку и трогая матовую поверхность, которая оказывается неожиданно гладкой, теплой и приятной наощупь. — Полностью магическая, уменьшается, увеличивается, становится невидимой, — Ной обалдело смотрит, и парень хихикает. — Ну типа если ты вдруг с пробкой и решил показать жопу кому-то, кто про нее не знает, то выглядеть будет так, как будто нет. — Бля… — говорит Ной. — Ну, не в смысле «ты», — парень машет руками. — Ты понял, в общем. Прикольная штука и красивая очень. Ной в целом согласен. — Давай, — обреченно говорит он, а потом, вспомнив и статьи, и многословный рассказ продавца раньше, добавляет, коварно улыбаясь. — И анальные бусы тащи. Покрупнее. Мне в подарок. Парень ржет, запаковывает пробку, бросает ее к остальным будущим покупкам Ноя и, все еще смеясь, снова скрывается за витринами. А Ной опять смотрит на прилавок и просто пытается не думать — и дышать. Дышать. Бусы он даже не открывает, отметая предложение взмахом руки, расплачивается, трамбует все в рюкзак, жалея, что нельзя прямо сейчас выбросить коробки, и радуясь, что в этот раз рюкзак был почти пуст. Прощается, вздрагивая на радостное: — Приходите еще, — и уходит так быстро, как может. Кажется, люди косятся на него. Кажется, люди видели, что он заходил с пустым рюкзаком, а вышел с полным. Кажется, все знают, что в нем, что он купил и зачем, знают, что он хочет — собирается — сделать. Ной дышит и идет, шаг за шагом, убеждает себя в том, что все это бред, что это невозможно, что никто из этих людей вообще не знает, кто он такой и где он был. Стоять на автобусной остановке с рюкзаком, полным секс-игрушек, все равно сложно. Ной переминается с ноги на ногу, постоянно оглядывается, и слава Великой, что автобус подъезжает довольно скоро. Ной грузится в него, забивается в самый конец к окошку и едет до дома, едва ли не дрожа от беспокойства. Кажется, что все смотрят. Кажется, что все знают. Из автобуса он выпрыгивает прежде, чем двери открываются полностью, а до дома почти бежит. Сестра в гостиной, и сердце бешено заходится в груди, потому что кажется — она знает тоже. — Сдал, — сообщает ей Ной, как бы оправдывая свое раскрасневшееся лицо и сбивающееся дыхание. — С отличием. — Иди, умойся, отличник, — сестра смеется и даже не смотрит на рюкзак. — Ужин на столе, я набросила согревающие. — Ага, — бормочет Ной и идет (не бежит) в свою комнату. Сначала он, конечно, умывается, но рюкзак при этом стоит в ногах, потому что он боится оставлять его у кровати, боится, что сестра зайдет в комнату (зачем?), заглянет в него и увидит все его тайны. Поэтому он моет руки, умывается, подхватывает вместилище своих самых страшных и стыдных секретов, идет в комнату и быстро рассовывает коробки и бутылки по комоду под одежду. Потом. Он посмотрит все потом, он потрогает все потом. Если захочется, конечно. Ох, Ной так надеется, что не захочется, но сам уже в это не верит. Продышавшись и успокоившись, он переодевается и выходит в кухню. Сестра смотрит насмешливо, будто и впрямь что-то знает, Ной закатывает глаза, показывает ей язык и садится есть. Ужин не остывший, не подгоревший — видимо, остатки невезения выветрились в секс-шопе. Ной едва не давится, вспомнив, откашливается и начинает есть медленнее. Сестра читает что-то в телефоне или с кем-то переписывается, совершенно на него не глядя. Ной краснеет и жует, стараясь не думать о том, что спрятано в его комнате. Не получается, но он все равно старается, мысленно прикидывая, что делать в качестве годового проекта по иллюзиям. Не живот же, прости Великая мать! А почему, собственно, не живот? Ной задумывается, механически пережевывая. Да, почти все изменения, которые он внес в оригинальное заклинание сейчас очевидны и их можно найти в сети, но. Но! Во-первых, вещественные иллюзии сами по себе предмет курсов более старших (бля, зачем он поделился схемой с Тревором и Джессом?), во-вторых, почти все — это не все. В-третьих… в-третьих, есть раздел, на котором умыл руки даже автор той подробнейшей статьи. Если получится придумать, как имитировать роды, если получится при этом сохранить иллюзию вещественной и полной… Ной улыбается и отставляет тарелку. Проекты сдаются преподавателю лично, проверяет работоспособность схемы комиссия без участия и присутствия студентов. Не придется ничего объяснять Джессу, никому не придется ничего объяснять. Надо будет только адаптировать схему для женщин перед сдачей. Да. Ной ставит тарелку в раковину, благодарит сестру, активирует чары уборки и идет спать, совершенно довольный тем, что в его ебанутом уродстве вдруг обнаружилась хоть какая-то польза. Он не вспоминает о своих покупках, совсем нет. Не в этот день.