Обманутые ожидания

Ждать Рика приходится недолго, но Ной все равно вымаливает себе чашку чая, пока платит, и почти от скуки флиртует с той самой девушкой, которая предлагала отнести его в палату и дать выспаться. Девушка хихикает и улыбается вполне себе многообещающе, но, черт, она знает, почему Ной здесь. Ной не думает, что ему реально что-то светит. Все равно флиртует. Рик приезжает, когда Ной допивает чай, вполголоса и улыбаясь рассказывая девушке про ту выставку экспериментальных иллюзий. Ной в красках живописует раздел с видами природы, она ахает и наклоняется все ближе, шепотом спрашивая что-то совершенно не значимое о цветах и формах. Ной уже всерьез раздумывает ее поцеловать, хотя бы в щеку, но близко к губам, так, чтобы можно было продолжить, если не отшатнется, и вот именно тогда приезжает Рик. Ной хотел бы его не заметить, но не может, машет рукой, одним глотком допивает остатки чая и печально улыбается девушке напротив: — Увы, но мне, кажется пора. Девушка смеется, забирает чашку и свободной рукой обнимает Ноя за плечи. Не целует, правда, но, ладно, он и не надеялся. Ной встает сам, потому что Рик ждет поодаль, улыбается еще скотина, характерно так улыбается. Идет к нему, ноги на самом деле действительно немного ватные, и Рик, видимо, замечает, потому что ловит на полдороги и оборачивает руку вокруг пояса. — Плохо, малыш? — Да нормально я! — протестует Ной вяло, но освободиться не пытается. Позволяет довести себя до машины, садится в нее, правда, сам, а не как в прошлые разы и сам же пристегивает ремень. Рик смотрит на него несколько секунд, но все же закрывает дверь, обходит машину спереди, забирается на водительское место. — Домой или в аптеку? — спрашивает он, Ной морщится. — Если ты голодный… — Только не про еду! — скулит Ной, бесстрашно зажимая ему рот рукой, потом краснеет и отдергивает, потому что, бля, это не сестра и не Джесс, чтобы он так себя вел. — Домой, — бормочет он со вздохом. — Бесит… — Скажи, если надо будет остановиться, — просит Рик, не развивая тему, не спрашивая, что именно его «бесит». Обходится даже без нравоучений на тему «сам виноват» и «а чего ты ожидал», и Ной это ценит. Ной кивает, прижимается к подголовнику затылком, закрывает глаза. Подвеска мягкая на самом деле, почти не трясет, но это «почти» сводит с ума, хотя четыре обещанных часа действия волшебного пластыря еще не прошли. Ной морщится, трет живот под ребрами, приоткрывает окно, потому что в салоне пахнет, ну, салоном, и тут же закрывает его, потому что запахи с улицы еще хуже. Машина поворачивает, потом останавливается. Ной открывает глаза, Рик смотрит на него, наполовину повернувшись, очень понимающе смотрит. — Пойдем, немного прогуляемся? — предлагает он. Ной хочет отказаться. Ной кивает. Рик вылезает сам и помогает выбраться из машины ему, и Ной не отказывается от помощи. Ведет к какому-то незнакомому парку, покупает по дороге апельсиновый сок в окошке небольшого кафе, усаживает на скамейку и вручает Ною этот самый стакан. Пахнет не отвратительно. Ной осторожно делает глоток — хуже не становится. — Извини, — говорит Ной три глотка и пять минут спустя. — Я не просил тебе звонить… — Виктор все правильно сделал, малыш. Не заморачивайся, — Рик похлопывает его по бедру, встает, вытаскивает из кармана сигареты, но не достает одну, не прикуривает, просто вертит пачку в руках. — Я никуда не спешу, посиди, приди в себя. — Месяца три сидеть будем, — фыркает Ной, он смеется. — Я просто хочу домой, — Ной ноет и не гордится этим, ловит ртом трубочку, делает еще один небольшой глоток приятно кислого и освежающего. — Мы можем просто… ну… — Не молчи, если плохо, — просит Рик, Ной быстро кивает, и тот помогает ему встать. — Остаться с тобой или сестра дома? — Нет, — говорит Ной, не поясняя. — Не надо, все нормально, правда. Рик не спорит. Просто ведет его до машины, усаживает в нее, пристегивает, занимает свое место и выезжает с парковки. С соком становится как-то легче, Ной даже рискует смотреть в окно на огни вечернего города, хихикает над какой-то, пытающейся залезть на дерево собачкой, к которой размахивая руками спешит хозяйка, чудом не начинает плакать при виде дракончика — вот как у него в животе, но подросшего, конечно, — вьющегося у ног ребенка и его, наверное, родителей на переходе. Украдкой утирает мокрые глаза и пьет свой сок по капле, поглядывая на все более знакомые места. — Правильно помню? — уточняет Рик, сворачивая уже почти на улицу Ноя. — Ага, — магазин, у которого он вышел в прошлый раз уже виднеется. — Можно там же, где… — Малыш, — Рик неодобрительно качает головой, не отводя взгляда от дороги. — Я отвожу тебя домой, и это не обсуждается. — Ага, — повторяет Ной обреченно и снова закрывает глаза. Сок закончился, на лежачих полицейских тошнотворно подбрасывает — и все вообще бесит — и просто хочется домой, а дорога кажется бесконечной, хотя едва ли занимает пять минут. Рик останавливается, глушит мотор. — Ждешь гостей? — спрашивает непонятно, и Ной открывает глаза. Лучше бы он их вообще не закрывал. Лучше бы открыл раньше. Лучше бы настоял на своем и вышел у магазина, потому что прямо у подъезда стоит Джесс с телефоном в руках, и Ной не представляет, как попасть вовнутрь так, чтобы тот не заметил. Никак. Блядь, никак! — Бля! — скулит Ной и сжимается на сидении, как может. — Я так понимаю, твой друг не в курсе? — очень ровно и спокойно спрашивает Рик, Ной лихорадочно кивает. — Давай, не бойся, я не собираюсь рассказывать, — Ной выдыхает. — Пойдем потихоньку? Рик открывает дверь и вылезает из машины одновременно с этим — последним — вопросом, а Ной кусает губы и сжимает кулаки, отчаянно желая провалиться сквозь землю. Рик не будет ничего рассказывать, но разве это хоть как-то спасет? Блядь! Пиздец. Пересидеть не получится, земля разверзаться отказывается тоже, поэтому Ной, шипя себе под нос что-то нецензурное и проклинающее всех и вся скопом, все-таки выбирается из машины, позволяет даже Рику снова обхватить себя за пояс, потому что свалиться Джессу под ноги без сознания — еще худщая перспектива. Рик ведет его к подъезду, и Ной не смотрит, куда они идут, смотрит себе под ноги, а шея, уши, щеки с каждым шагом горят все сильнее. — Ной… — слышит он наконец. Очень неуверенное. Очень тихое. Провалиться под землю хочется все сильнее. — Добрый вечер, — исключительно вежливо отвечает за него Рик. Ной кивает, дергает головой, кусая губы. — Я… — Джесс подходит ближе, Ной слышит его шаги, видит форменные ботинки. — Думал, ты свободен вечером. — А! — содержательно пищит Ной. — Ты писал вчера, — говорит Джесс, так и не дождавшись ничего более вменяемого, потому что Ной не может говорить. Даже в глаза ему посмотреть не может. — Мы закончили раньше, поэтому… — Я боюсь, с прогулкой не сложится, — снова отвечает за него Рик, и Ной вздрагивает. — Ной немного не в форме. — Я вижу, — говорит Джесс неожиданно зло. Ной вздрагивает снова. — Чай, — выдыхает Ной. Сбрасывает руку Рика с пояса, все еще не решаясь поднять голову, но делая шаг к Джессу и двери. — Хочешь чай? Я… — он сглатывает, понятия не имея, что говорить. — Я поеду, — Рик касается плеча, и Ной едва не подпрыгивает. — Доброй ночи, напиши мне, если… — Да-да, — быстро перебивает Ной, не позволяя ему закончить, потому что Джесс иногда наседка не меньше, а то и больше, чем сестра. — Я обязательно напишу, пока-пока, хорошей дороги. Рик смеется и уходит, видимо, потому что смех удаляется. Даже с Джессом не попрощался, хотя… Ной не смотрел. Может, это ему он сказал «доброй ночи»? Ной облизывает губы, встряхивает головой, чтобы вернуть мозги на место, прислоняется к стене, потому что это было плохой идеей, и ищет в рюкзаке ключи, одновременно пытаясь уговорить мир перестать вращаться. — Ты в порядке? — спрашивает Джесс. — Нет, — Ной хрипло смеется, жмурится, достает ключи и трясущимися пальцами закрывает рюкзак. — Мы… — он не готов. Он чертовски не готов. — Проект! — бормочет Ной, когда его осеняет. — Я перестарался, надо просто отдохнуть и… Джесс обнимает его. Это совершенно ужасно. Ной влажно смеется — и даже мысленно отказывается объяснять Джессу почему — прижимается щекой к его плечу, позволяет себе опереться не на стену, а на него. Джесс удерживает. Черт, Джесс столько раз таскал домой его пьяную до нестояния тушку, что было бы странно, если бы не удержал. Чужая магия вливается в Ноя тонкой струйкой, блаженной прохладой, и он жмурится от удовольствия, наваливаясь на Джесса уже почти всем весом. Это хорошо, хоть он и соврал про проект и перерасход сил. Все равно хорошо. — Чай, — выдыхает Ной снова, пока может соображать. — Ты же… — наконец смотрит на Джесса, пусть и не в лицо, и недоуменно моргает. — Ты не заезжал домой? — Думал после, — как-то неловко говорит Джесс, отбирает у него ключи и открывает дверь. — Чай. Отличная идея. — Ага, — тупо говорит Ной и стоит перед распахнутой дверью, пока Джесс не подталкивает его внутрь. Подъем по лестнице — это немного подвиг, и Джесс действительно скорее тащит его на себе. Ной краснеет еще сильнее, потому что, черт, он же с практики, его и так заебали за все эти дни, а тут еще… но не пытается идти сам, не пытается отказаться от помощи. Во-первых, боится свалиться и, так сказать, наглядно продемонстрировать Джессу, насколько ему плохо, а во-вторых, это приятно. Его руки, его забота. Ной внутренне стонет, ругает себя и краснеет, краснеет, краснеет, а Джесс заводит его домой, помогает разуться — позорище! — усаживает на диван и сам идет делать чай. Ной смотрит, отводит взгляд, когда Джесс оборачивается, ерзает и краснеет, потому что в голове так некстати всплывает все, о чем он мечтал, все, что снилось. Пиздец. Такой пиздец. Когда Джесс возвращается с двумя чашками и садится рядом, Ной просто смотрит на собственные колени, не поднимая взгляд и мысленно уговаривая член не дергаться, мир не кружиться, а себя — успокоиться. — Сестра на смене? — А… — Ной сглатывает, проводит пальцами по краю подушки. — Нет. Она уехала, учеба. — Надолго? — Джесс берет свою кружку, откидывается на спинку дивана, упирается в нее плечом. Ной очень-очень-очень старается не смотреть. — На полгода, — выдыхает он и сглатывает снова. — Ей предложили опять эти курсы, ну, ты помнишь. Она отказывалась раньше, а теперь я, типа, взрослый… Звучит жалко, даже для него. Ной замолкает. Ной тянется за чашкой, дует на горячий чай и, не сделав ни глотка, ставит на место. Это никогда не было настолько неуютно. Не с Джессом. Хочется плакать. — Познаешь, что такое жить одному, — Джесс смеется, отчаяние чуть отпускает. — Как в академии? — Унылота, — ворчит Ной. Но начинает пересказывать события недели, конечно же, доходит до сегодня, вспоминает про методичку, бежит за рюкзаком — и не падает по дороге — отдает ее Джессу, закатывает глаза на вопросе про ебаные прорицания, зато почти в лицах пересказывает диалог с деканом, едва не крича. — … и блядь! — говорит Ной возмущенно. — Он меня везучим назвал! Меня, понимаешь? Джесс смеется. — Вы встречаетесь? — вдруг спрашивает Джесс, а Ной… Ну, Ной просто хлопает глазами, как идиот, застыв, ровно как потянулся за чашкой. Наполовину согнутым и с вытянутой рукой, хватающей пустоту. — С деканом? — тупо спрашивает он, забыв даже, что пытался на Джесса не смотреть. И смотрит. И видит, как на его лице сменяются несколько очень разных выражений, ни одно из которых — кроме первого «Великая, как ты можешь быть таким долбоебом!» — Ною не знакомо. — С этим мужиком, — Ной моргает. — Который тебя привез, блядь! — поясняет Джесс, закатив глаза. — Чего? — придушенно хрипит Ной, берет чашку, отпивает, давится, ставит ее на место и откашливается. — Бля, нет! — он задыхается, бьет себя в грудь (блядь, больно!), откашливается снова. — Ты охерел? — выходит все равно хрипло, но хотя бы можно дышать. — У него сын старше меня! — возмущенно добавляет Ной, как будто хоть кого-то это когда-то останавливало. В приподнятой брови Джесса — ровно эта светлая мысль. — Бля, забей! — Джесс берет кружку, вздыхает, глядя в чай, а не на него. — Не мое дело, не лезу. — Мы не встречаемся! — почти кричит Ной, хватает его за руку и полкружки оказываются на форменных штанах и диване. — Бля… Ной растерянно смотрит на дело своих рук, смотрит Джессу в глаза, открывает рот и не знает, что сказать, а Джесс — Джесс вдруг широко улыбается и смеется. — Такой ты долбоеб, Великая! — выдавливает он сквозь смех, а потом сушит и чистит все заклинанием, пока Ной хлопает глазами и все пытается подобрать слова. Чай Джесс наливает новый и себе, и ему, снова садится рядом и тянет Ноя к себе совсем как раньше. Только раньше, конечно, Ной не обращал столько внимания на сомкнувшиеся на животе ладони, не хотел от этого стонать и корчиться, умоляя. — Проект, — бормочет Ной, пытаясь хоть как-то отвлечься от ощущений и оправдаться за Рика заодно. — Он как раз помогает мне с проектом. — Эксперт дохуя? — Ной запрокидывает голову, Джесс смотрит на него сверху вниз, но не зло, улыбаясь. — Что вы там такое делаете, что ты такой убитый? Ной краснеет. Ной ничего не может с собой поделать и краснеет, как ебаная морковка. Нет, свекла. Нет, сраный медный котел над горелкой. — Вещественные иллюзии, — говорит Ной, возвращает голову на место и даже поворачивает ее влево, утыкаясь носом в рукав футболки Джесса. Что угодно, только не смотреть. — Чего? Пальцы Джесса рассеянно скользят по животу, а Ной старательно не ерзает и судорожно пытается вспомнить, всегда ли он так делал? Не вспоминается, потому что Ной никогда не обращал на это внимания. Никогда. — Беременности, — очень тихо шепчет он, и пальцы Джесса замирают. — Еще раз? Ной прикусывает губу. Накрывает ладонь Джесса своей, сжимает. Хочется так же, но вот совершенно в других обстоятельствах. С другим настроением. Но, Великая, как же хочется! — Беременности и родов, — повторяет он громче, закрыв глаза и не отпуская руку Джесса. — Там… блядь, все сложно! — Джесс молчит. Джесс ждет, он знает, когда Джесс ждет. — В общем… я поискал… — Ничего хорошего с этого никогда не начиналось… — бормочет Джесс, Ной шлепает его по руке и грудь под спиной трясется от смеха. Ной хихикает тоже, потому что, по сути, он прав. В предыдущие разы это закончилось: взорванной лабораторией, приращенным Максу хвостом, который отпиливали малым ковеном, и немного подпаленной полянкой в парке. Хм. Возможно, это стоило вспомнить до экспериментов с проектом. — В общем! — Ной ерзает, будто пытаясь влезть в Джесса, и тот обнимает крепче, сдвигается сам, так, что Ной сползает ниже, оказывается головой не на плече, а на груди. — Там есть заклинание. Набор даже, много всяких комплексных чар, которые использовали на съемках, ну, или в магазинах там… — Для имитации беременности, я понял. Ты почитал, и они тебя не вдохновили? — в голосе слышен смех, Ной ворчит, но фыркает. — Там были проблемы, прям писали, что движения плода хуево реализованы, ну, и тема родов не раскрыта… — щеки горят, Ной сглатывает, убеждает себя успокоиться, уговаривает, что это просто проект. Джесс даже не первый, кому он про него рассказывает, почему тогда так стыдно? — Я немного поприкидывал… — Скажи мне, что Тревора после этого не увезли в родильное отделение? — умоляет Джесс, смеясь. — Нет! — Ной бьет его по бедру, но тоже хохочет. — Никого не увезли! — потому что Ной не вызывал себе врачей. Ух. — Короче, я прикинул, посчитал, покопался в целительских справочниках… — Нам уже нужны билеты в страну без выдачи? — Да завали ты! — Ной бьет его по бедру снова. — Короче! Я все посчитал и вроде оно сходилось. С полной симуляцией, там даже… эм… — Ной замолкает, трет подбородок. — Я вообще, наверное, не должен это рассказывать. Оно в патентном бюро. — Ты здоров? — проникновенно интересуется Джесс в самое ухо. От его дыхания по всему телу проходит дрожь, а член вдруг начинает живо интересоваться происходящим. Ной осознает — запоздало — что лежит буквально у него между ног, что Джесс обнимает его, поглаживая по чертовому животу, который уже не совсем плоский, в котором ребенок. Осознает, что его голова у Джесса на груди, что он сам трогает и перебирает его пальцы. Ной поворачивает голову, запрокидывает голову, и на миг кажется, что Джесс смотрит на его губы. Кажется, что Джесс хочет его поцеловать. Ной облизывает губы и закрывает глаза. — Я прислал Рику проект, потому что он писал часть статей по теме, которые я читал, и указывал там, что открыт к диалогу, — и не дай Богиня, Джесс найдет эти статьи. Статью. — Он ответил, мы встретились, он посмотрел проект и сказал патентовать. Вообще, декан согласился сегодня… — Повезло, — как-то хрипло говорит Джесс. — И ты туда же! — Ной стонет, сворачивается в клубок лицом в диванные подушки. Молится, чтобы Джесс не полез его разворачивать, чтобы не наткнулся на стояк в штанах. Хочет — ровно обратного. — Станешь богатым и знаменитым, — говорит Джесс и щекочет по ребрам, — не забывай о своем лучшем друге. «Временами, — хочет ответить Ной, — я забываю, что он мой лучший друг». Ной ничего не говорит. Только хихикает и отбивается, пытаясь сохранить свой образ оскорбленной в лучших чувствах невинности. В какой-то момент этой шутливой борьбы Джесс прижимается к нему всем телом и кажется — конечно, кажется! — что у него тоже стоит, и Ной едва сдерживает стон. — Спать хочу, — бормочет Ной, перехватив его руки и радуясь, что сбитое дыхание можно оправдать всей этой возней. — Останешься? — Да, — Джесс кивает куда-то в шею, по спине бегут мурашки. — Постелешь мне на диване, не хочу стеснять? — Сам постелешь, — бурчит Ной, высвобождается, показывает ему язык и сбегает, неопределенно ткнув пальцем в направлении ящика с бельем. Остро хочется в душ и переодеться. Хочется и другого, и от одной мысли об этом жарко. Великая, думает Ной, он действительно собирается дрочить ночью, когда Джесс спит в соседней комнате. Да, говорит ему дергающийся в трусах член. Да. Пиздец. Ной моется, слыша шум воды в другой, второй ванной, прислушивается к нему и глухо стонет в собственную руку, вспоминая, чем там занимался. Разминает грудь, смывая потеки молока и выступающие свежие капли, задыхается от этих прикосновений, не может не представлять, как Джесс заходит к нему — прямо сейчас — прижимает к стене, накрывает сосок ртом. Ной закусывает губу, зажимает рот ладонью и сжимает его пальцами, оттягивая, боль переплетается с невозможным кайфом, по пальцам течет, и он едва не кончает только от этого ощущения. Запрокидывает голову, подставляя лицо под воду, дрожит и пытается прийти в себя. Обречено на провал. Ной больше не трогает себя, но выходит из ванной все равно со стояком и возбужденный до неприличия. Натягивает майку — ту самую, для кормящих — футболку поверх нее, самые узкие боксеры и штаны. Поправляет член, прижав головку резинкой и шипя, потому что, ну, это неприятно. Смотрит в зеркало, убеждает себя, что в глаза не бросается — ни стояк, ни живот — и идет за чаем или соком, а на самом деле идет просто к Джессу, но так не хочет это признавать. Джесса нет, он еще в ванной, поэтому Ной наливает себе стакан апельсинового и медленно пьет, радуясь, что вся эта хрень с головокружениями и прочим вроде прошла. Джесс выходит — и он чудом не давится этим соком, капает на себя, потому что по подбородку течет, утирается ладонью и густо краснеет, стараясь не пялиться, отводя глаза. — Футболка найдется? — спрашивает Джесс, словно не стоит перед ним в одних трусах, вытираясь, хотя в этом ничего такого, Великая, они же оба парни! Ной нервно кивает. Ной ставит стакан, бежит в спальню — Джесс идет следом — лезет в шкаф, достает первую попавшуюся футболку и бросает ему. Позади шуршит, потом Джесс смеется. — Иронично, зная про твой проект, — выдавливает он сквозь смех. Ной оборачивается. «Угадай, что внутри», — видит Ной и краснеет еще гуще. — Все, блядь! — говорит Ной, внутреннее безостановочно крича на одной ноте, потому что только ему могло так «повезти». — Сгинь нахуй! Спокойной ночи! Джесс уходит, смеясь, примерно в тот же момент, когда он падает в кровать и заворачивается в одеяло с головой. Шумит на кухне, наливая себе воды или чего-то еще. Шлепает босыми ногами по полу, скрипит диваном, шумно вздыхает и довольно стонет, наверное, вытягиваясь. Ной стонет тоже, но сдавленно и себе под нос. Пиздец. Какой же пиздец. Кажется, член и смазку из комода он призывает даже раньше, чем Джесс заснет, а может, тот уже посапывает, Ной не уверен. Он не слышит ничего, кроме стука сердца в ушах, не чувствует ничего, кроме возбуждения. Ной стягивает футболку и штаны, снимает трусы, прикусив губу и стараясь не касаться готового взорваться члена. Осторожно сжимает его у основания и запрокидывает голову с беззвучным стоном. Пиздец. Разводит ноги, поглаживая себя по чуть выпуклому, обтянутому поясом майки животу. Выдавливает смазку на пальцы и вдавливает их в себя, задыхаясь, два сразу, потому что совершенно не хочет ждать, не может ждать. В голове какое-то безумие, в голове Джесс, закидывающий его ноги себе на плечи, оборачивающий вокруг пояса. Джесс, глядящий его по животу с нажимом, шепчущий что-то неразборчивое, — Ной трахает себя тремя пальцами и старается не стонать, не дышать слишком шумно — Джесс, переворачивающий его набок, прижимающий ладонь к едва заметному изгибу, — Ной перекатывается, вжимается щекой в подушку, — Джесс, приставляющий головку члена к его заднице, толкающийся, неглубоко и часто, прежде чем медленно вдавиться на всю длину. Ной выгибается, закрывает глаза, раскрыв рот в немом крике. Очень остро, очень хорошо. Он чувствует каждую венку, каждый выступ, чувствует жмущуюся к простате и чертовому входу в матку твердость, и, да, теперь это не слишком, теперь это чистое концентрированное наслаждение. Ной трахает себя, стараясь двигать рукой размеренно, а получается рывками, и он кусает подушку, чтобы не кричать, задыхается, подается навстречу. Джесс в соседней комнате, Джесс в его голове и его фантазиях, и Ной одними губами повторяет и повторяет его имя, прижимает ладонь к животу, беззвучно просит быть осторожнее, потому что он… он же… Ной кладет руку на член и кончает, сжимаясь вокруг резинового члена, который совсем не Джесса, которому плевать, что он беременный, но это все равно хорошо, так хорошо, что тело ощущается расслабленным и бескостным, соски сладко тянет, а в животе все трепещет. Ной ерзает, двигает задницей, не желая пока извлекать его из себя. Это приятно — быть полным. Это очень стыдно и очень заводит — быть таким, когда Джесс спит через стенку. Ной представляет, что он зайдет — вот сейчас — и едва не стонет в голос. Разворачивается на спину, помогает себе рукой, чтобы упереть резиновый член яйцами в кровать, двигает бедрами, устраиваясь на нем удобнее, правильнее, так, чтобы ощущать его острее. В голову приходит светлая мысль, что доктор Уоллес вряд ли имел в виду это, когда просил его быть поосторожнее, но Ной отметает ее, потому что Ною слишком хорошо. Ной упирается в матрас лопатками и толкается навстречу этому члену, почти танцует на нем, поглаживая собственный, пока не чувствует приближение нового оргазма, а потом отправляет в игрушку импульс магии и содрогается всем телом, кончает, пока она пульсирует и кончает глубоко внутри него, задевая все самые чувствительные места. Ной не пытается убраться после. Уже почти сквозь сон он заклинанием чистит член, левитирует его и смазку в комод, закрывает его и засыпает, даже не укрывшись, чувствуя, как из растраханной задницы медленно сочится фальшивая сперма, а по телу все еще прокатываются дрожью отголоски пережитого удовольствия. Ной не боится, что Джесс зайдет и увидит его таким. Ной этого хочет.