Обманутые ожидания

Про эту неосторожно слетевшую с языка фразу Джесс не вспоминает и не напоминает, поэтому Ной — практически с позволения небес — благополучно забывает о своей оговорке и забывает по-настоящему, не как обычно. Про мазь — нет, не забывает, к сожалению или счастью. В этот раз, кстати, мягче, или он уже забыл, как было тогда, но на второй день Ной не сходит с ума от боли в груди, хотя ничего на нее и не наносит и вообще старается не трогать. На третий — завтракает с сестрой, натянув самое мешковатое худи на самую мешковатую рубашку, потом переодевается, радуется дождю, потому что это повод накинуть куртку и убегает из дома, стараясь не поворачиваться к сестре лицом. Живот заметен, ладно? Даже под этой самой курткой, даже под тонким свитером, а может и из-за него, но Ной не хочет надевать что-нибудь другое. Блядь, у них свидание. Джесс традиционно забронировал билеты в том торговом центре в жопе мира, и Ной хочет быть… ну, не красивым. Скорее заметно беременным. Заметно. Охренеть, как все меняется. «Тебя точно не встречать?» — пишет Джесс. Ной улыбается экрану, внутренне пищит, отказывается, конечно же, и садится в метро, нагло занимая свободное сидячее место и совершенно об этом не жалея. Куртка прикрывает в большей степени, но она же и позволяет положить ладонь на живот сбоку и осторожно поглаживать, успокаивая вертящегося малыша. Мать Великая, если его увидит кто-то из знакомых, он понятия не имеет, что потом будет говорить сестре. Как оправдываться. Пиздец, это полный пиздец, и он мог бы набросить иллюзию поверх, мог бы хотя бы не трогать себя так откровенно, но Ной не хочет останавливаться. Не хочет. Ной пересаживается (не проехав свою станцию, победа!), доезжает до нужной, выходит и видит Джесса сразу, у колонны в центре платформы. Идет к нему сквозь всех людей, подходит и обнимает, а через секунду жмурится и задерживает дыхание, потому что Джесс целует, и Джесс — ожидаемо, но всегда как в первый раз — гладит по животу. Малыш толкается ровно в его большую ладонь, Джесс замирает. — Это… — Ага, — выдыхает Ной и чуть сдвигает его руку. Угадывает, конечно же, малыш толкается снова, Ной немного пищит, потому что, ну, сильно, но Джесс смотрит так, что оно того стоит. Осторожно поглаживает и, кажется, даже не дышит. Ной смеется, хотя ладно, в первый раз он, наверное, реагировал так же, прислоняется щекой к его плечу и ждет, пока Джесс нагладится, а малыш успокоится. — Это нормально? — спрашивает Джесс, когда тот продолжает и продолжает буйствовать, и Ной смеется снова, прижимается к его шее губами. — Ага, — шепчет он и прикрывает глаза, потому что, блядь, это хорошо. — Пошли уже? Я бы… — Конечно, — быстро отвечает Джесс и ведет его к выходу. — У нас еще дохрена времени, давай где-нибудь посидим. Ну, в целом, это именно то, что Ной собирался предложить. Джесс идет медленно, поддерживает и помогает, кажется, готовый даже взять его на руки и понести, если он попросит. Это ужасно трогательно, ужасно мило и заботливо, а Ною, на самом деле, почти хочется плакать. Это не гормоны и не магия, иллюзорная беременность так не умеет (пока). Это просто странная и глупая мысль, как девушке Джесса — или его будущей жене — с ним повезет. Ной слабо улыбается, мотает головой на встревоженный взгляд и прижимается крепче, пока можно. Пока место этой… из будущего занимает он. Джесс отводит его до ближайшего ко входу кафе, усаживает на диванчик и уходит за напитками, пока Ной сидит и потирает живот, уговаривая малыша все-таки успокоиться. Это иллюзия, напоминает он себе, можно просто отключить, можно погулять нормально. Напоминает — и не делает. Джесс возвращается с чаем для Ноя и кофе для себя, садится рядом, обнимает, и Ной закрывает глаза, кладет голову ему на плечо и просто дышит. Это действительно похоже на «по-настоящему». Так похоже, что он, кажется, уже путается. — Лучше? — спрашивает Джесс, Ной кивает, легонько чмокает его в губы, и Джесс сам делает поцелуй глубже. — Хочешь, посидим здесь до сеанса? — Да все нормально, — говорит Ной, поворачивается чуть неаккуратно и морщится, когда ткань свитера проходится по соскам. — Я думал по магазинам погулять. Джесс смотрит на него. Джесс прикусывает губу, кладет руку на живот и осторожно гладит сквозь свитер. Смотрит еще внимательнее, как-то задумчиво, словно в чем-то сомневаясь. — Если я… — он прикусывает губу снова, морщится, неуверенно улыбается. — Если я затащу тебя в магазин… — опять кусает губу. — С подходящей одеждой, — говорит он наконец и чуть сжимает живот. — Ты меня убьешь? — Нет, — выдыхает Ной и даже не спрашивает, к чему «подходящей». Ной не идиот, только иногда бывает. Ной как бы догадывается, что Джесс имеет в виду, и все внутри сжимается от мысли наконец-то реально побывать в магазине для беременных (еще и вместе с ним, не одному). Вау, думает Ной и улыбается Джессу в плечо, чувствуя, как малыш слегка ерзает с эффектом тех самых бабочек. Вау. — Если ты не хочешь… — Я хочу, — говорит Ной быстро, сам же закатывает глаза и смущенно утыкается Джессу в плечо. — Я хотел, — признает он шепотом. — Просто всегда боялся. Ну, сам. — Продавцы, как правило, не кусаются, — доверительно сообщает Джесс ему на ухо, хохочет, когда Ной бьет его по руке, и ждет, пока он допьет свой чай, прежде чем помочь подняться (вау, вау!) и повести дальше. Джесс, осознает Ной парой минут спустя, абсолютно точно знает, куда они идут. Куда им идти. — Ты искал заранее, — обвинительно шипит Ной, и тот смеется, притягивает ближе, проводит пальцами по животу. — Это плохо? — спрашивает он, а Ной понятия не имеет, что ответить. Потому что, ну, нет. Не плохо. Просто очень неожиданно, очень странно, очень извращенно и скорее в духе самого Ноя. Он ежится (и ежится снова, потому что свитер и соски после мази — это ужасное сочетание), мотает головой, целует Джесса в щеку и послушно шагает дальше. Ной, ну, тоже знает, куда они идут. Догадывается, по крайней мере, потому что они проходили мимо этого магазина в прошлый раз, и Ной уже тогда отчаянно хотел зайти, а Джесс еще ни о чем не знал. Или знал, но не говорил. Ной нихрена не запоминает из этого недошоппинга кроме собственных внутренних криков и постоянных прикосновений Джесса к животу, потому что его хватает только на то, чтобы не сбежать сразу и иногда кивать, а все остальное делает Джесс: зовет консультанта, заводит в примерочную, таскает какие-то вещи, от которых Ной краснеет еще ярче, и постоянно, блядь, постоянно трогает живот. Как бы случайно прикасается, осторожно гладит, поддерживает и подчеркивает, натягивая на нем ткань кофт, которые Ной мерит. Встает сзади и обнимает его ладонями, когда Ной мерит джинсы — почти такие же, блядь, как те, что на нем, — и выдыхает: — Нравится? — в самое ухо. Ною нравится. Ной остро хочет провалиться сквозь землю, потому что ему слишком нравится — так нельзя, нельзя! — а Джесс все не прекращает. Кажется, он еще и что-то покупает в итоге, этого Ной тоже не запоминает, не может даже его остановить, потому что блядский консультант выбирает именно этот момент по пути к кассе, чтобы спросить начали ли они уже использование мази и нужна ли им, собственно, эта мазь и накладки на соски до кучи. — Конечно, — врет Джесс с на редкость уверенным лицом (не зная, что в общем-то да, «конечно»), отказывается от накладок, но с высшей заинтересованностью выслушивает лекцию на тему удачных и не очень марок и форм (и тут Ною есть, что сказать, но Ной молчит). — Просто молчи, — предупреждающе говорит Ной, когда они выходят с пакетом, и краснеет вплоть до начала сеанса, краснеет и отводит глаза, а Джесс улыбается и обнимает только чаще, чаще поддерживает, чаще касается живота. В зале Джесс садится на диванчик первым и укладывает его прямо на себя, как и в прошлый раз, когда они были здесь, а Ной тоже был с животом. Накрывает этот самый живот ладонями, медленно и невесомо целует в шею, поглаживая и ловя, кажется, пальцами отголоски сонных движений малыша. Иногда — особенно в этот момент — Ною кажется, что Джесс вообще не любит кино, потому что тот даже не смотрит на экран, только на Ноя. Иногда Ною кажется, что Джесс просто любит его. — Устроишь мне персональный показ мод, принцесса? — спрашивает Джесс, когда фильм заканчивается. Ной потягивается и разморенно кивает, а потом еще добрый час дремлет в такси, потому что Джесс не хочет метро, и Ной не хочет тоже. Ной хочет спать у него на плече и чувствовать на животе большие ладони, успокаивающие возню малыша внутри. Ной думает о почти пустом тюбике мази в кармане рюкзака и даже не просыпается от этих мыслей. Не получается волноваться. Джесс буквально протаскивает его от дверей в спальню, раздевает, покрывая поцелуями, и Ной шутливо отбивается, отвечая на каждый. Соски сладко тянет, член подергивается в трусах, а малыш все еще возится внутри, и все вместе — это сводит с ума. Ной стонет, тянет Джесса к кровати, но тот не идет. Смеется и показывает на пакет: — Мне обещали показ мод, — Ной снова стонет, разочарованно в этот раз. — Давай, принцесса. — Шел бы ты со своей «принцессой», — бурчит Ной и послушно лезет в пакет. Ну, надо признать, думает он, Джесс сдерживался. Всего-то: джинсы, рубашка, очередное любимое Ноем худи и набор высоких боксеров, предположительно поддерживающих живот. Ной вываливает все это на кровать, вопросительно смотрит на Джесса, который делает вид, что не замечает, и натягивает худи, как самое простое и бесформенное. С голыми ногами смотрится странно, как платье. Ною не нравится. Ной натягивает еще и джинсы, осторожно расправляет резинку по животу (возможно, дольше, чем реально нужно), потом поправляет худи и смотрит на Джесса снова. — Тебе идет, — говорит Джесс. «Что идет? — хочет спросить у него Ной, учитывая, что худи белое и совершенно обычное, а джинсы синие и совершенно обычные тоже. — Беременность?» Но, конечно, не спрашивает. Стягивает худи, встряхивает рубашку, надевает, застегивает, краем глаза смотрит на себя в зеркальную дверцу шкафа и застывает на месте, потому что это пиздец. Это. Пиздец. — Ой, — говорит Ной. Рубашка… слишком тонкая. Слишком странно скроенная и живот выделяется уже, хотя она сидит довольно свободно, а еще он видит сквозь ткань обнимающий его широкий пояс джинсов, а еще собственные потемневшие соски, и мать Великая, разве Джесс не заметит, что что-то не так… — Сними джинсы, — хрипло просит Джесс. Ной снимает, дрожащими руками, а Джесс откровенно разрывает упаковку с боксерами, проходится чистящим по одной паре и кидает ему. — Надень, — говорит он. Ной ловит. Ной смотрит на них и на обрывки упаковки и наконец замечает рисунок на ней, фото мужчины вот в этом с большим животом, обтянутым и подчеркнутом очень высокой резинкой. Ной всхлипывает — едва слышно, но думается, Джесс слышит, — Ной натягивает их, и чертова резинка правда кончается едва ли не под грудью. Ной скользит по животу руками и одергивает не до конца застегнутую рубашку, которая падает полупрозрачным занавесом, и ну, ладно, если бы Ной был один, он бы уже дрочил. — Пиздец, — хрипло шепчет Джесс. — Бля, Ной… — он подходит, Ной закрывает глаза и подставляет губы, падает на кровать, когда Джесс подталкивает, стонет, когда чувствует его руки под рубашкой, на животе. — Блядь! — Джесс резко выдыхает в шею, целует, кусает, одной рукой расстегивает рубашку и накрывает ртом сосок. Ной вздрагивает всем телом. Ной вскрикивает и прижимает его голову к себе. — Насколько ты здесь чувствительный, принцесса? — шепчет Джесс, лаская его языком, Ной стонет. — Кончишь только от этого? — Да, — говорит Ной. Джесс стонет тоже. Джесс обхватывает сосок губами, сосет, лижет и прикусывает, одной рукой поддерживая Ноя под спину, пока вторая блуждает по животу, и если Ной думал, что знал о себе все, то оказывается — нет. Не все. Ной всхлипывает и дрожит, вжимает в себя его голову, вжимается грудью ему в рот. Ной ерзает и разводит ноги, слишком высоко стонет, сам подхватывает живот снизу, чтобы хоть на миг коснуться члена, проводит по нему рукой, надавливает сверху и снова стонет, потому что малыш толкается, потому что соски сладко тянет, а Джесс, шумно и тяжело дыша, присасывается к его груди так, что, Ной думает, никакая мазь не нужна. — Действительно можешь, а? — хрипит Джесс, прижимает сосок языком, и Ной выстанывает что-то согласное сжимая ноги. — Хочешь так? — Ной мотает головой и подается навстречу его губам. — Уверен, принцесса? — хрипло шепчет Джесс, втягивая сосок в рот снова, и Ной, неожиданно для самого себя, все. Вскрикивает и стонет, хватается за одеяло и содрогается, кончая прямо в трусы и не в силах от этого даже покраснеть, потому что слишком хорошо. Ему слишком хорошо, внутри сладко пульсирует, и Ной просто задыхается, растекаясь в руках Джесса, разваливаясь на части под его губами и языком. — Ты меня убьешь, — говорит Джесс, когда Ной перестает дрожать, приподнимается на локте и запахивает на нем рубашку, аккуратно расправляет, поглаживая сквозь ткань, и Ной снова сдавленно стонет, ловит его ладонь, прижимает к животу. — Слишком хорошо, чтобы быть правдой, — Ной согласно мычит, потому что, да. Слишком хорошо. — Пить? Ной слабо кивает, Джесс встает и уходит, а он перекатывает голову набок, глядя на себя, вот такого, в зеркало. Полный пиздец. Полный, полный пиздец. Ной проводит руками по животу с долгим выдохом, сгибает ноги в коленях и гладит снова, не способный отвести взгляд от белой, сминающейся под его прикосновением ткани и белой же плотной резинки под ней, обнимающей растущую округлость. Это красиво. Это зачаровывает. Это возбуждает. Темные пятна слишком чувствительных и слегка увеличенных сосков тоже. Ной касается правого пальцем и чуть не вскрикивает, потому что после рта Джесса это вообще пиздец. Ной думает про мазь, и все внутри сжимается. Бля, это будет сильно. Это будет так хорошо. Бля… — Душ? — Джесс опускается на кровать, помогает ему сесть, отдает высокий стакан, и Ной жадно пьет, не отвечая. — Или ванна, — Джесс целует в плечо, кладет на живот ладонь, чертит пальцами круги, едва надавливая. — Или ужин, — предлагает он, прижимаясь губами к шее и шепча прямо в кожу. — Или продолжим, м? Ной смеется, ставит стакан на тумбочку, наклонившись (и оказавшись слишком далеко), но тут же выпрямляется и прислоняется обратно, к его плечу. Ной не может ответить. Ной хочет все и сразу — с ним. — Пять минут? — бормочет Ной и трется о плечо Джесса щекой, а тот подтягивает ближе, укладывает и обнимает. — Спи, если хочешь, — шепчет Джесс ему в волосы, Ной улыбается, закрывая глаза. Немного думает и скользит рукой по груди Джесса вниз, скребет ногтями по рельефу пресса (боевые маги все-таки твари и мазохисты), накрывает наполовину стоящий член ладонью сквозь трусы и слегка сжимает. — Ты не спишь, — весело указывает Джесс, касаясь губами лба. Ной нарочито сонно мычит, жмурится, сжимает снова. — Что, любимая игрушка для снятия стресса? — В таких целях предпочитаю свой, — с достоинством говорит Ной, Джесс хохочет. Джесс опрокидывает его на спину, садится рядом, ведет ладонью по животу, задирая рубашку, и смотрит так, что Ной в принципе готов раздвинуть ноги и согласиться на все. Совсем на все. Ною кажется даже, что в заднице становится немного влажно от этого взгляда, и, блядь, он искренне надеется, что кажется. Там было про «изредка» в статье. Там было, блядь, про «изредка»! Хотя, Ной вспоминает и морщится, возможно, это просто стекшие остатки его же спермы, потому что никто из них не накладывал чистящее. Ной снова морщится, бросает его теперь, и Джесс замирает, поглаживает по груди, забираясь пальцами под ткань. — Я люблю тебя, — говорит Джесс, Ной улыбается. — Хочешь в душ? — Ванну? — предлагает Ной, потому что, ну. Хочет это. С ним, с Джессом, как тогда фантазировал. Хочет лежать на нем и чувствовать упирающийся в задницу член — задница сжимается и пульсирует — хочет не свои руки, не только свои руки на животе. Хочет, чтобы Джесс гладил его там, целовал в шею и помогал насадиться на собственный член, пока Ной… — Я хочу знать, о чем ты думаешь? — весело спрашивает Джесс, накрывая его, Ноя, полувставший член ладонью. Ной краснеет и мотает головой, Джесс смеется и помогает встать, ведет его в ванну, усаживается на край, обнимает Ноя, почти затаскивает к себе на колени, открывает кран и кладет голову Ною на грудь. Одной рукой держит, а второй скользит по животу, пока набирается вода, а Ной зачарованно следит за этой самой рукой, как она скрывается под полупрозрачной тканью, снова оказывается поверх рубашки и опять пропадает. — Ты же много исследовал, для проекта? — вдруг спрашивает Джесс. Ага, блядь, для проекта, думает Ной, чуть смущенно улыбается, но кивает, потому что это легче, чем объяснять, что это проект, скорее, побочный результат его исследований. — Я тогда немного увлекся, — неуверенно признает Ной, впрочем, не вдаваясь в детали. Ни «чем», ни «как». — Но, в целом, наверное, да… — Ага, — Джесс улыбается и мягко целует в плечо, снова поглаживает по животу, и Ной опять уплывает от этих прикосновений и шума льющейся воды. — Про какую, нахер, мазь затирал тот мужик в магазине? Ты знаешь? — Ага, — бормочет Ной раньше, чем успевает это обдумать. Сглатывает, стараясь не дрожать и не напрягаться, потому что, блядь, он всегда выдает себя сам. Деланно-равнодушно пожимает плечами. — Есть такая магическая штука для стимулирования лактации. Ну, типа мажешь, и молоко. Если в высокой дозировке, — Ной выдавливает смешок, внутренне крича на одной ноте, — еще и сиськи отрастут. Ну, увеличатся… — А, ага, понял, — Джесс вздыхает, чмокает в макушку. — А если в низкой, то типа не увеличатся? А нахрена тогда, там ж, ну… — Извращенцы, — говорит Ной и даже не краснеет. — Не все, знаешь ли, используют по назначению… — Джесс смеется, Ной улыбается, а все внутри сжимается и дрожит. Джесс целует его в щеку и выключает воду, потому что ванна уже набралась. Помогает раздеться и залезть вовнутрь, залезает сам и устраивается сзади, ровно так, как Ной и хотел. Это приятно. Ной откидывается ему на грудь и закрывает глаза, старается не думать об их разговоре, но все равно думает. — Я пробовал, — говорит Ной, и руки Джесса сжимаются вокруг чуть крепче. — Мазь, — говорит Ной, как будто Джесс мог его не понять, мог не догадаться. — Я пробовал. Я… — он сглатывает, он не разворачивается, он даже глаза не открывает. — Это из-за нее. Сегодня… это из-за нее. — Твое… как там было, — Джесс фыркает в шею и целует там же, где обжег дыханием. — «Обратимое, проверенное и безопасное», да? — Ной кивает. Ной реально думает, что он сейчас уйдет. Или что-то еще, столь же ужасное. — Перестань меня бояться, — вдруг очень тихо просит Джесс, снова прикасаясь губами к шее. — Я не сбегу. Не из-за этого. «Я знаю, из-за чего ты сбежишь», — хочет сказать Ной. Но, конечно же, не говорит. Просто кивает. Разворачивается в его руках и целует Джесса, задыхаясь от осторожных прикосновений к груди и животу. Не трахается с ним в ванной, но потом бесстыдно демонстрирует, что такое мазь и что она с ним делает, сидя на его члене. Скачет на нем, придерживая живот и запрокидывая голову, а соски сладко тянет, и это очень хорошо, так хорошо, что Ной почти готов во всем признаться и предложить ему попробовать по-настоящему. Почти.