Будь аккуратен с желаниями!

      Дом был наполнен непривычной тишиной. Складывалось такое впечатление, будто в нём никто не жил уже целый век.        Куромаку медленно открыл глаза. Всё плывёт, двоится, кружится. В голове какая-то каша из несвязных, обрывистых мыслей и воспоминаний о произошедшем. Но всё как-то мутно и непонятно.        Шея очень сильно болела, словно кто-то давил, душил в надежде переломать трахею. Что-то это напоминало...        Куро наконец решился сесть, стараясь привести дыхание в норму. Что-то не давало покое , тревожило и даже пугало. Но что? Почему его вообще должно что-то волновать?        Маку с большим трудом смог встать с кровати и подойти к зеркалу. Надев очки, он ужаснулся увиденному : на его шее красовался плотный бондаж, а под ним виднелись синяки и гемотомы. Ему было немного трудно дышать.        Куромаку услышал какой-то грохот на первом этаже. Он понимал, что это не значит ничего хорошего, но всё же поспешно спустился вниз. И Куро глазам не мог поверить!        Вару и Ромео кидались на одичавшего Феликса, чьи глаза так и светились яростью и неумолимой жаждой крови. Данте устроил словестную перепалку с Габриэлем, а Зонтик угрожал Пику ножом.        - Что здесь п-происходит?! - Хриплым и дрожащим от страха голосом выдавил Маку.        - Ой, Куромаку... - Ответили все нескладным хором.        - Что... Что вы тут устроили?! В-вы друг друга поубивать решили?! - Маку, охваченный ужасом, старался не сорваться на отчаянный крик.        - Куромаку, я... - Пик выступил вперёд, стыдливо опустив голову - Мне жаль... Я не хотел... Я правда не хотел сделать тебе больно. Тогда... Я хотел извиниться перед тобой за пощёчину... Я... Я слишком сильно ревновал и злился, и... Я всё это выплеснул на тебя... Прости... Прости!        - Не извиняйся, ты его чуть не придушил! - С нотками ярости и язвительности проговорил Вару - И ты думаешь, что он простит тебе это?!        Зонт же, поднял нож и уже готов был вонзить его в спину Восьмому, как Второй выкрикнул мольбу : он просил чтобы Шестой убрал нож.        - Ты пытался меня ударить ножом?! - С гневом и шоком спросил Пиковый.        - Ты этого заслуживаешь. Это лишь часть той боли, которую испытал Куромаку. И ты прекрасно понимаешь, что ему до сих пор очень больно и неприятно. - Трефовый валет говорил твёрдо и решительно, чем очень напугал своего короля.        - Бить в спину - это крысятничество! - Выкрикнул Пятый.        Вновь начался коллективный спор, шум, гам. Старший треф просто закрыл уши руками и попятился к окну. Нет... Только не снова...        Пиковый король стоял в мрачном молчании. Он осознавал, что мог бы лишить жизни свой объект обожания, что причинил ему очень много боли и страданий, и осознавал, что этих глупых и скомканных извинений НИКОГДА не будет достаточно. Трефовый король никогда не простит ему это, никогда не забудет.       Краем глаза Король Пик уловил, как трефовый сиганул в окно и побежал по направлению к лесу. Внутри всё похолодело от ужаса. Неужели король треф решился на такой отчаянный шаг навстречу смерти в снегах лесной чащи снова?!        Лидер, не говоря ни слова, с разбегу кинулся в окно. Он бежал со всех сил, пытаясь догнать трефи. И вот, Пик почти, почти мог докоснуться до него рукой, как какая-то тень схватила серого кардинала и потащила глубже в лес.        Восьмой, хоть и был в шоке, всё же продолжил упорно следовать за неизвестным, не желая потерять возлюбленного.

✼ ✼ ✼

       - Что же... Самое время для ужина, Куромаку - Чуть хрипловатый низкий голос незнакомого мужчины в дорогом костюме звучал недружелюбно.        - Кто ты и что тебе нужно? - Куромаку понимал, что находиться дома у Никиты, но некто перед ним - вообще на него не похож.        - Успокойся, я его друг. И зовут меня Сергей Буранов. И за этим ужином нас ждёт долгий разговор... - Мужчина усадил Куро на стул, сев напротив; только сейчас Маку заметил, что их разделяет большой обеденный стол.       - Это ты писал мне то сообщение?        - Верно. Я надеялся, что ты решишь одуматься чуть раньше, но получилось как получилось. В этом нет твоей вины. Никита хорошо постарался с твоим желанием, раз уж всё выглядело так, что даже ты поверил, будто твои "дружки" взаправду в тебя влюбились! У него уникальный талант, согласен?        - Бред...        - Я знаю, что Никита уже успел тебе рассказать свою истрию. И понимаю, что тебе это ни о чём не говорит. Но... Ты должен понимать вот что : вы оба ходили по тонкому льду, и вот, у одного есть шанс выйти на твёрдую землю, и, сделав вид, что ничего не было, жить дальше, а другой - медленно, но верно уходит под воду. Вся наша сила в сердцах. Это полезный ресурс и довольно лёгкая добыча. Так много применений в тёмной магии... Но тебе этого не понять. Ты - человек. Ты живёшь в своём мире, всё объясняя своей "наукой", но даже не знаешь, что есть вещи, которые тебе наврядли удасться заполучить или которыми ты не сможешь обучиться. Ты был бы полезен нам, но я не хочу иметь дело с теми, у кого есть такая слабость как "чувства". Так что... Давай, приступай к своему ужину.        Сергей ушёл в темноту и вернулся с тарелкой, накрытой колпаком. Он снял его и заставил Маку жаснуться : на тарелке лежало бьющеесе человеческое сердце!        - Знаешь, чьё оно? - Увидев, как Второй отрицательно мотает головой, Серёжа выкатил доску, с прикованным к ней полумёртвым Никитой.        - Ч-что ты от меня хочешь?! - В ужасе крикнул трефовый, не зная, что и делать.        - Видишь ли... - Протянул Серёга - Никита будет жить до тех пор, пока бьётся его сердце. И посмотри на него - Буранов дождался, пока старший треф в ужасе рассмотрит разодранную грудную клетку Дружина, с надломанными или вырванными рёбрами - Он будет мучаться в агонии до тех пор, пока ты не съешь его сердце. И тогда, с его смертью, твоё желание перестанет действовать.       - Но...       - Куромаку... Кушай... Кушай... - Хриплый, измученный, но полный заботы и сожаления голос Никита пугал ещë сильнее, чем то, что Второй только что узнал.        - Могу ли я сделать что-то другое? Я не- Но старшего трефа оборвали.        - Да-да, ты не хочешь убивать его. Но у тебя нет выхода. - Сергей раздражённо закатил глаза.        - Куромаку... Не... Спорь с... Ним... Кушай... - Никита дрожащими руками поглаживал трефового короля по волосам, пытаясь успокоить.        Дружину было уже плевать на собственную смерть. Он лишь хотел, чтобы король треф был счастлив и жил в мире, который смог бы назвать своей утопией. И даже если это конец... То умереть так, Никита был бы рад.        Трефи со страхом покосился на сердце. Оно билось, было тёплым. Но серый кардинал не собирался откусывать даже маленький кусочек : при мысли о том, что ему придётся съесть чужое сердце всё внутри просто сжималось, а его самого просто выворачивало наизнанку. Парень чувствовал, как его тошнит ; ему правда плохо...        - Ну что ты за неженка! - Прикрикнул Сергей, схватив Куромаку за руки и заведя их ему за спину.        Свободной рукой Серёжа протянул сердце Никиты. Куро отвернулся, зажмурившись, прямо как капризный ребёнок. Но Буранов резко заставил его повернуться и почти целиком запихнул сердце ему в рот. Маку закашлялся, пытаясь его выплюнуть, но Серёга грубо придерживал его, настойчиво пропихивая глубже в глотку.       Второй всё же откусил довольно большой кусок сердца, выплюнув остальную часть в руку Сергею.        Никита содрогнулся, уткнувшись в плечо трефового короля. Однако, он поглаживал его по спине и плечам, желая поддержать и хоть немного успокоить.        Старший стреф медленно, с явным отвращением разжовывал сырое мясо, чем-то напоминавшее курятину, со стальным послевкусием крови. Его начинало тошнить всё сильнее и сильнее, но у него не было выбора.        - Куромаку... Я... Я... Люблю... Тебя... Куромаку ... - Шептал Никита, задыхаясь, захлёбываясь своей болью, но с обречённой улыбкой.        - Отвратительный вкус, правда? - Посмеялся Буранов - Ешь, ешь... Неважно насколько это затянется, я увижу это "шоу" до конца. Я не могу сказать, что это прекрасное зрелище - я просто трачу полезнейший ресурс ради своего удовольствия, как вы, людишки, это делаете... Жаль, что никто из твоих "друзей" не сможет этого увидеть!

✽ ✽ ✽

       Пику наконец удалось выбить дверь и пробраться внутрь. Он быстро заприметил открытый люк в подвал в конце коридора. Восьмой, не теряя ни секунды, пулей помчался к нему. Он буквально слетел с крутой лестницы, но встал и подбежал к очередной закрытой двери, за которой слышались чьи-то голоса.        Эффектно выбив дверь, Пик оказался в тёмной, но просторной комнате. Его внимание сразу же приковал большой стол заставленный свечами. За ним он увидел своего Куромаку сидящего над тарелкой, измазанной в крови. На самой тарелке лежало почти доеденное сердце, но что самое удивительное : будучи таким мелким кровоточащим кусочком, оно продолжало биться.        За Куро, прикованный к доске Никита, больше похожий на живой труп. Он что-то шептал ему, гладил по волосам и спине, пусть и сам дрожал как осиновый лист.        - Браво! - Крикнул незнакомый мужской голос, а за ним последовали соло-аплодисменты - Не ожидал, что мне удасться лицезреть ещë одного жильца того несчастного дома.        - Кто ты?! - С явной агрессией спросил Пик.        - Успокойся. Неважно, кто я. Ты всё равно видишь меня последний раз в своей жизни. - Сергей говорил так, будто собирается убить Восьмого.        - Не указывай мне! Я сам решу, что мне делать! - Выкрикнул Пиковый, сжимая кулаки.        - Куромаку, доедай быстрее! - Буранов кинул недовольный взгляд в сторону Маку - Мне ещë хоронить этого полудохлика нужно!        - Не могу... - Второй прикрыл рот рукой из-за рвотного позыва.        - Доедай, иначе я тебе этот огрызок так глубоко засуну!        Однако, трефовый король вновь дёрнулся из-за очередного рвотного позыва. Он не мог, просто не мог заставить себя съесть этот мелкий кусочек ; его даже не нужно было разжовывать : можно и просто проглотить, чтобы не терпеть этого странного вкуса...        Вдохнув, король треф всё же съел последний кусок. Но тут...        В глазах резко начало темнеть, он закашлялся, казалось, его даже стошнило, а потом всё и вовсе стало темно...