На страже настоящей любви

      Тёмный вечер предпоследнего декабрьского дня. Снежинки медленно плывут по воздуху, то и дело подхватываемые лёгким ветерком. Вся страна охвачена предновогодней суетой. Счастливые дети играют друг с другом, и с гордостью хвастаются своими сладкими подарками. Где-то стоит искусственная ёлочка, а кто-то отважился и срубил настоящую ель, что теперь благоухает в свете жёлтых ламп. Улицы города переполнены людьми, все они готовятся к встрече Нового года. Покупают подарки близким и самым родным людям. Спешат навестить бабушек и дедушек, порадовать их своим присутствием...       Антон задумчиво перебирал гирлянды, которые давно пылились в старой коробке. Большинство из них местами выглядели довольно потрёпанно, видимо, они не первый год просто лежали на чердаке. Хозяевам в них не было необходимости даже по праздникам. То же самое можно было сказать и о мишуре. Петров скосил глаза на Джоанну, которая мирно посапывала на спинке кресла. Вероятно, это она как следует поигралась с украшениями, пока хозяйка не видела. Он невольно задумался о том, нужны ли были все эти праздники Полине? Она жила вдвоём с больным дедушкой, за которым нужно было ухаживать, присматривать, заботиться... Ей явно было не до веселья... Так, зачем она хранила всё это?       Парень продолжил рассматривать содержимое коробки. Его внимание привлекла одна ёлочная игрушка. Это была небольшая советская фигурка собаки, местами потёртая, с маленькими трещинами... Антон задумчиво повертел её в руках. Почему Полина всё ещё хранит эту фигурку? Она ведь совсем не любит собак. Уж это Антон знал как заученное правило...       Неожиданно, послышался мягкий звук шагов, скрип половиц, а затем перед ним предстала она. Из коридора вышла молодая девушка. Её волосы были спутаны, сама она немного сгорбилась и сонно потирала глаза. Лицо выражало неведомую тревогу и беспокойство, казалось, что через секунду, она словно маленькое дитя расплачется. Но увидев юношу, она выдохнула. Морщинка беспокойства на её лбу разгладилась, голубые глаза радостно сверкнули, и казалось, что даже сама брюнетка расцвела и выпрямилась. — Добрый вечер... Сонно проговорила она, осматривая Антона. — Я проснулась, а тебя рядом нет... — Извини, если напугал. Тихо ответил он, тут же почувствовав, как вокруг него сомкнулось кольцо объятий, словно бы девушка думала, что сейчас он стремительно убежит, оставив её одну. — Я тут, рядом, не ухожу, слышишь? Помнишь, ты же сама говорила, что хочешь украсить дом сегодня. Вот я и решил начать пораньше.       Полина закивала, крепче прижимаясь к его спине, пока юноша с крайне раздражённой миной, силился распутать треклятые гирлянды. В голове, девушка рисовала тысячи картин, как она проведёт время с Антоном. Сейчас оно у них было, она знала точно... Некуда было спешить, они были полностью предоставлены сами себе, и могли просто наслаждаться присутствием друг друга. Она могла осуществить столько давних грёз... — Ты знаешь... Я так тебя люблю...       Девушка тихонько обошла его, и села рядом, устроив голову на его плече. Антон обратил на неё долгий взгляд. Полина лишь улыбнулась, крепче сжимая его ладонь в своей и целуя в нос, на что парень смешно нахмурившись, тяжело вздохнул и тоже улыбнулся. Следующие слова он произнёс с ноткой сомнения в голосе. — Я... тоже тебя люблю, Полина. Всё хорошо.       Она прикрыла глаза, прислушиваясь к спокойному ритму его сердца. Нет, это не хорошо, это просто замечательно... Антон смотрел на неё с трепетом, но она чувствовала, что где-то внутри у него таились сомнения. Его взгляд устремился в потолок. Полина видела, как в его глазах, подобных молодой траве, что только-только пробилась через чернозём, загорелось что-то совсем новое. Тихое мерцание родных зелёных очей... Нет, ни на что, никогда она не променяла бы это. — Пойдём эту гирлянду на кухню повесим? Предложил юноша, рассматривая бледные старые лампочки, которые он с таким трудом распутал. — Она вообще работает? — Да, работает. Кивнула Полина, тихо усмехнувшись.       Антон, подхватив коробку с оставшимися украшениями, медленно встал, охнув, когда затёкшие ноги противно закололо, и направился в сторону кухни. Полина тут же скользнула за ним, обнимая его сзади. — Мне же неудобно... Антон печально улыбнулся, пытаясь освободиться от объятий. Полина отпустила его, и подхватив на руки недовольно мяукавшую Джоанну, что открыто возмущалась тем, что неугомонные люди так грубо вытащили её из сладкой дрёмы, направилась за юношей.       За окном шёл снегопад. Полина остановилась перед стеклом, вглядываясь в едва различимые за снежным саваном дома. На улице было темно. Фонари едва светили, выхватывая отдельные кусочки земли, единственное, что по-настоящему ярко освещало происходящие за стеклом, была огромная луна, но и та, то и дело пряталась за тучи. Девушка невольно залюбовалась зимним пейзажем. Снег, словно заботливый родитель, укрывал деревья и редкие кустарники одеялом из миллионов хлопьев. Множество снежинок прилипали к стеклу, образуя неповторимые узоры. Вдалеке, в такт метели покачивались древесные великаны, что защищали чащу от людских глаз...       Антон, закрепив гирлянду, включил её в старую, покрытую грязью розетку, и огоньки заиграли предновогодним весельем... Парень подошёл к Полине. Девушка внимательно всматривалась в танец снежинок, словно старался увидеть в этом новую мелодию. Она всегда старалась найти музыку, где бы то ни было... Её голубые глаза сверкали, подобно морю в солнечный день, губы, сухие и мягкие, сладкие, словно первая весенняя ягода, притягивали... Антон слегка наклонился к ней, рассматривая бархат нежной кожи. — Ты чего замерла?... — Я никогда не любила зиму... Шёпотом ответила Полина, коротко взглянув на него, а потом вновь обращая свой взгляд к тому, что творилось на зимней улице. — Мне всегда казалось, что она серая, совсем бесцветная, и что в ней нет совсем ничего притягательного, но знаешь... Она вновь посмотрела на него, на этот раз не взгляда от изумрудных глаз, и заставив юношу невольно смутится. — С тобой я буду любить её. Потому что с тобой она обретает мелодию и цвета...       Полина положила холодные ладони на его щёки. Её пальцы оставляли едва ощутимые прикосновения на мягкой матовой коже. Антон закрыл глаза, прислушиваясь к вою метели, концентрируясь на своих чувствах, а в груди уже разливалось тепло, разрасталось, словно цветок под дождём... Сейчас девушка была этим дождём. Тёплым, ласкающим... — Ты мой смысл... Прошептал она, привставая на носочках, и с трепетом целуя его в лоб. Парень немного наклонился к неё, словно бы жаждал продолжения. Девушка довольно улыбнулась, чувствуя волну нахлынувшего удовлетворения. Антон это видел. Он всё видел по взгляду. В её глазах колыхались волны, нагоняя лёгкий шторм, взгляд становился мутным, словно блеклый туман обволакивал прозрачные воды... Он покачивал её в объятьях, чувствуя, как покой захватывал его разум. Привязанность брала верх, порождая влюблённость, и ничего с этим сделать Антон не мог, лишь надеялся, что не сходит с ума...       Полина следила за любым его действием, за любым взглядом, пытаясь насладиться минутами рядом с ним. Тоска и раскаяние сковывали тело, не давая продохнуть, словно тени шагали за ней по пятам, ни на миг не отпуская её. Полина не знала, как бороться с ними. Она лишь посильнее обхватила плечи возлюбленного, прижимаясь к нему. Он наклонился к её тонкой шее, аккуратно целуя, Полина невольно вздрогнула, закрывая глаза. — С тобой хорошо, Антон... Он лишь тепло улыбнулся ей, вновь оставляя нежный поцелуй на нежной коже, из-за чего девушка почувствовала, словно в животе у неё разрываются тысячи фейерверков. — Я надеюсь, со мной ты будешь спокойна?       Полина подняла на него свои небесные глаза. Они сияли, словно капли утренней росы на солнце, по ним он понял бы, что она счастлива, если бы внимательнее всмотрелся в них, но Антону этого совсем не хотелось. Он метался, сомневаясь в правильности своего решения. По вине Полина умерла та девушка, которую он когда-то любил. Когда-то... Прошло совсем немного времени, но ему казалось, будто пролетела вечность, оставив ноющий осадок глубоко внутри. И как бы он не пытался вспомнить её облик и имя, перед глазами вставал лишь тот сгусток теней из кошмара, а Полина старательно увиливала о темы, если он осмеливался спрашивать об этом у неё. Вздохнув, он отстранился, и робко улыбнулся ей. Полина смерила его непонимающим взглядом, протягивая к нему руки, пытаясь обнять снова, избавиться от подступающего страха и тревоги. Резко, вся её радость и нежность испарились, оставив место только тревоге. Она чувствовала, как её дыхание учащается, конечности словно бы сковывают оковы безумного страха. Девушка ощущала себя маленьким, брошенным на произвол судьбы ребёнком, с которым вот-вот случится что-то плохое... Однако чувства стремительно отступили, когда Антон мягко взял её ладони в свои. Его дыхание грело её леденеющий разум. Она подняла на него глаза, полнившиеся слезами. — Тихо, всё хорошо... Девушка вжалась в его плечо, ухватившись за ткань футболки и прижимаясь к юноше. Тепло его тела, дарило спокойствие. Мерное биение сердце, заставляло проснувшиеся кошмары отступить от израненного разума. — Давай разберёмся с украшениями, хорошо?       Полина кивнула, нерешительно улыбаясь. Щупальца страха медленно отползали обратно во тьму, отпуская её искалеченный рассудок. Однако окончательно её освободило от оков тревоги, тихое шипение недовольной Джоанны, что сейчас, запрыгнув на подоконник, и недовольно мяукая, смотрела на хозяйку. Кошка имела крайне раздражённый вид, и злобно зыркала на людей, что разбудили её, а теперь ещё и не кормили. Полина лишь закатила глаза, улыбнувшись. — Сейчас я тебя покормлю, подожди...       Антон усмехнулся, глядя на это зрелище, и последний раз кинув взгляд на мрачный лес, направился в гостиную собирать ёлку. Девушка, лениво потянувшись, направилась к весьма старенькому и потрёпанному холодильнику, за едой для Джоанны.       Юноша устроился на полу. Разглядывая детали от маленькой искусственной ели, он погрузился в воспоминания. Парень невольно задался вопросом: что хорошего было в Полине? Почему он вдруг решил остаться? Она нанесла ему столько боли... моральной, физической... Эта девушка буквально изрезала не только его тело, но и душу, убив человека, которого он любил...       Антон вздрогнул. Морозный ветер, врывавшийся через приоткрытую форточку, неприятно щекотал голые ступни. Поднявшись, он подошёл к окну, захлопывая противно скрипящую дверцу. На улице, снег продолжал упорно заметать протоптанные людьми дорожки. Теперь Антон понял, о чём говорила Полина. Когда снежные хлопья кружились в танце, слоями ложась на ветви деревьев, крыши домов и фонарные столбы, казалось, что весь посёлок замер, словно время поставили на паузу. Время... Антон взглянул на часы. — Одиннадцать часов... Тихо протянул он, прилаживая к пластиковой основе ветку.       Улица светилась жёлтым, фиолетовым, белым и серым... Небо, тёмное, пестрело падающими снежинками, словно звёздами. Казалось, сверху на небольшое село падает тысячи маленьких, искрящихся комет.       В комнату вальяжно зашла Джоанна, покачивая хвостом, и тут же принялась точить когти о кресло, на котором уже и так виднелись внушительные царапины... Антон подошёл к ней, подхватывая недовольную кошку на руки, и, усадив на колени, осторожно принялся почёсывать за ушком, словно бы задабривая грозную хищницу. К его немалому удивлению, эта не самая добрая барышня, очень неплохо относилась к нему... Его размышления прервал звук приближающихся шагов, а в следующую секунду в комнату зашла Полина, привнося запах свежезаваренного кофе, ежевики и чего-то невероятно родного и тёплого...       На ней был свитер, в руках чашка кофе и плед. Антон невольно улыбнулся, разглядывая девушку, любуясь её глазами, губами, и ключицами, едва слегка виднелись из-за растянутого воротника. Судя по всему, свитер был новогодний, и его изрядно потёртую поверхность, украшали узоры с елями и лосями. — Ты замёрзла? Тихо спросил он, с интересом разглядывая узоры на выцветшей ткани. — Можешь не притворяться, что не греешься о Джоанну. Усмехнулась Полина, усаживаясь рядом и накрывая его пледом. — Надо же, она уже идёт с тобой на контакт... У неё чуйка на хороших людей. Антон лишь пожал плечами.       Полина с интересом осмотрела комнату. Такой девушка её не видела много лет. Пока она спала, Антон умудрился украсить большой книжный шкаф у кресла мишурой, над телевизором, близко к розетке, повесил небольшую гирлянду, которая сейчас являлась единственным источником тусклого, но света. Полина игриво улыбнулась, сгоняя недовольно шипящую кошку с колен юноши. Сама она незамедлительно уселась на его бёдра, обхватывая поясницу юноши ногами, и притягивая его ближе. — Полина... Покачал головой Антон, с наигранным укором взглянув на девушку. — Ты мне мешаешь... Да и Джоанна недовольна... Вместо ответа, она лишь усмехнулась, целуя его в щёку. Антон тихо выдохнул, чувствуя проснувшуюся тягу к ней. Он ласково коснулся её шеи, прокладывая дорожку тёплых поцелуев. Девушка слегка отклонила голову, тяжело дыша. Ей нравились его прикосновения. — Ты часто задумываешься о будущем? Едва слышно прошептала она, в перерыве между тяжёлыми вздохами. Она трепетно поглаживала его по голове, перебирая пальцами светлые пряди волос. Антон оторвался от поцелуев, чтобы посмотреть ей в глаза. Всё те же волны, всё тот же болезненно-счастливый блеск. — Я... стараюсь не думать об этом... Ответил, отстраняясь от нежной и такой притягательной шеи девушки. — Почему спрашиваешь? — Мне хочется узнать, каким ты видишь его.       Петров неуверенно передёрнул плечами. Что ему ответить Полине? Она не должна была узнать о его терзаниях. Антон с удивлением подметил, что боится сделать ей больно... Хотя... это было вполне нормально. После того как по его же вине умер первый дорогой человек, ему не хотелось терять и второго... -Но с другой стороны, почему ты боишься сделать ей больно, а она не боялась? Промелькнула в голове предательски правильная мысль для нормального человека, но такая неприятная и гадкая, для давно утратившего понимание о нормальном, Антона... Вздохнув, он аккуратно провёл руками вдоль её ключиц, вырывая из девушки судорожный вздох. —Я... я не знаю, каким оно будет, и вряд ли узнаю, пока до него не доживу. Я стараюсь не думать об этом... Предпочитаю жить здесь и сейчас...       Брюнетка нахмурилась, пристально разглядывая его, но вскоре складки недовольства на её лице разгладились, и она спокойно кивнула. — Я понимаю. Спрошу конкретнее: как ты видишь нас с тобой?       Антон отвёл глаза. Он не знал, как ей ответить. С одной стороны, Полина была важна ему, он хотел быть рядом с ней, не хотел совершить ещё одну ошибку, но с другой... Она сделала слишком много плохого...       Видя его сомнение, девушка покачала головой. Ей было ужасно больно, казалось, сердце вот-вот разорвётся. Оно стучало настолько сильно, что казалось, будто оно пытается вырваться из той клетки, в которую его заключила нездоровая зависимость, в которую обычно заключает любовь... Полина немного передвинулась, и ласково притянула возлюбленного к себе, укладывая его голову на свои колени. Её холодные тонкие пальцы, уже инстинктивно принялись поглаживать шею и перебирать волосы юноши. Антон же закрыл глаза, пытаясь на неё не смотреть. Однако в следующую секунду, он почувствовал, как девушка склонилась над ним, и, коротко целуя губы, зашептала, обжигая потрескавшуюся кожу. — Никогда от меня не прячься. Я всё понимаю. Я всё вижу и чувствую, просто знай, что мне хорошо рядом с тобой... — Мне с тобой тоже... Прошептал Антон, спустя пару секунду, пытаясь доказать себе, что он не лжёт, и нерешительно отвечая на поцелуй девушки. Сомнения и стыд затаились где-то внутри, медленно пожирая душу и рассудок. Он чувствовал вину за всё, что делал и чувствовал... В конце концов, она была рядом, дарила такие желанные и порой недостающие ему ласку и тепло... Он видел, как она горела, видел, как она любила, и от этого становилось только больнее. Наслаждаясь её прикосновениями, Антон смерил Полину задумчивым взглядом изумрудных глаз. Мягкий аромат ежевики ласкал ноздри и лёгкие, а призрачные касания лечили душу и разум, заставляя мысли медленно и неохотно тянуться в голове...       Невольно всплывали отрывки недавних воспоминаний и рассказа Полины... И наконец, он погрузился в сладкую дрёму...

***

Девушка с усилием открыла глаза. Голова опять болела так, словно девушка долго и упорно билась ею о стену. Она сосредоточилась на своих ощущениях. Рукам было холодно, но... спину что-то грело... Полина приподнялась на локтях, обернувшись. Сердце застучало о грудную клетку с неимоверной силой, грудь сдавила радость, по-детски яркая и чистая. Морозова прижалась поближе к тёплому телу юноши, наслаждаясь его теплом. За окном рассветало. Это значило, что он не уйдёт?... Он останется? Она желала и боялась услышать ответ на этот вопрос. Её так и тянуло разбудить его, узнать наверняка, но ледяной страх останавливал все её потуги. А, что, если он не сбежал, только потому, что случайно заснул? Что если он проснётся и уйдёт, с презрением и ненавистью в глазах оттолкнув её? Мысли лихорадочно крутились в голове, пока она просто лежала рядом, поглаживая его по шее, перебирая волосы, и слушая мирное дыхание любимого... Возможно, стоило связать его пока не поздно? Оставить рядом, не отпускать, лишь бы он никуда и никогда от неё не сбежал... Но кинув взгляд на парня, Полина тут же с отвращением отбросила гадкие мысли. Глаза Антона были закрыты, на потрескавшихся губах застыла мирная полуулыбка, которую Полина рассматривала с особым трепетом. Вздохнув, она не выдержав, с трудом раскрыла рот. Из пересохшего горла вырвался голос, полнившийся тревоги и надежды. — Мой любимый...       Неожиданно, Антон вздрогнул, открыв глаза. Увидев её полный радостной печали взгляд, он сонно улыбнулся, неосознанно прикасаясь пальцами к её щеке. Полина, улыбнулась ещё шире, в глазах с новой силой запылали угольки надежды. Она притянула Антона поближе, укладывая его лицо рядом со своей шеей, а сама с удовольствием вдохнула запах его волос. Теперь, аромат луговых трав смешался с нотками ежевики, создавая невероятное сочетание. Они в самом деле идеально гармонировали, полностью дополняя друг друга. — Мы же всегда будем вместе, да? С надеждой прошептала девушка, до сих пор поражаясь, что может без страха спросить его об этом. Ей не верилось, что это всё наяву, но Антон тут, совсем рядом. Она делится с ним своей лаской и теплом, вдыхая удивительный аромат. Что может быть прекраснее? Что может быть нужнее? Полина аккуратно поднялась, и пересела на его бёдра. Антон с сонной ухмылкой, не размыкая глаз тихо ухмыльнулся. — Какая ты неугомонная, Полина...       Она не обратила внимания на замечание, внимательно рассматривая и изучая пальцами его тело. — Я нуждаюсь в тебе, Антон... Тихо прошептала девушка, касаясь его кожи губами, языком и зубами, словно пробовала на вкус... Петров вздрогнул. Он не знал, как реагировать на её действия, но решил, что лучше будет не сопротивляться сейчас. Полина потянулась к его губам. От неё пахло весенним лесом... Казалось, этот запах захватил всё, въелся в стены, постель, в разум Антона... Она целовала долго, томно, с желанием, и он просто не мог её оттолкнуть сейчас, когда она так желала этого, когда она так боялась его ухода...       Эта ночь выдалась для него невероятно тяжёлой. Тяжёлые размышления пожирали разум, истощали душу и испивали все жизненные соки. Ему нужно было решиться и быстро... Он то и дело раздражённо вздыхал и метался по подушке, не в силах понять, как будет сделать лучше. Казалось бы, всего два варианта, у обоих по несколько аргументов, да и выбор был очевиден, Полина же сделала так много плохого, она убийца и насильница, разве она заслуживает прощения? Но также хорошо Антон понимал и то, что просто не может бросить её. Он не имел права. Юноша просто не желал совершать ещё одну ошибку, и терять второго дорогого человека... Он сумел решиться...

***

Неожиданно, тихий шёпот вывел его из сладостной дрёмы, и он вздрогнул. Перед глазами тут же предстало милое личико Полины, что сейчас освещала нежная улыбка. — Я люблю тебя. Прошептала девушка, вновь приникая губами к его шее, и оставляя маленький укус, с удовольствием слыша, как Антон сдавшись, издал тихий стон. — Я тебя тоже...       Она улыбнулась, продолжая покрывать чувствительную кожу поцелуями, оставлять на ней быстро краснеющие следы... Юноша закрыл глаза. Может, это всё-таки лучший вечер в его жизни... Может, он всё-таки сможет когда нибудь простить её? Остаться с ней навсегда, ни о чём, никогда не тревожась, заставить тревогу и стыд прекратить пожирать его разум?... Ведь теперь, после всех долгих размышлений, он должен быть уверенным в своём выборе, он станет счастливым с ней...

Наверное...