На страже настоящей любви

Юноша открыл покрасневшие глаза, испуганно озираясь по сторонам. Он лежал в полумраке, пелену которого, едва прорывал тусклый утренний свет, исходящий из наполовину зашторенного окна. Немного придя в себя, он откинулся обратно на подушку, с удовольствием втягивая морозный воздух. Впервые, за все эти долгие дни, пробуждение далось ему легко. Не смотря на то, что тело и разум так и не смогли отдохнуть за несколько часов сна, он всё равно ощущал некую лёгкость, чувство, что он не ощущал долгие дни. Встав с кровати, он окинул комнату внимательным взглядом. Впервые за долгое время, она полнились солнечным светом, словно это был знак, что затяжной кошмар наконец закончился. Антон посмотрел на тихо тикающие настенные часы, резные стрелки которых показывали десять часов утра. Если, он не ошибался, то завтра уже наступает Новый Год… Пожалуй, это был его любимый праздник, когда весь мир наконец терял чёрно-белые тона, и окрашивался сотнями цветов, даря давно забытое счастье и радость… Обычно, в последний день перед этим праздником, ранним утром к нему прибегала взбудораженная Оля, которая несмотря на время, будила брата и шла с ним собирать ёлку…. Как же давно это было… Но сейчас, его единственный компаньон, спал на кровати, укутавшись в тонкое одеяло и свернувшись в клубочек, как кошка у камина зимним вечером. Юноша тихо подошёл к ней, и присел рядом, убирая прядь чёрных волос, что сейчас спадала ей на лицо. Он вгляделся в её спокойные и безмятежные черты лица. Где-то глубоко в душе, проснулось желание прижаться к ней. Согреть, обнять, встретить вместе с девушкой этот чудесный праздник. Но в голове, словно набатом ударила мысль: -Ты уже всё решил… Да, он уже всё решил… Но несмотря на напускную уверенность, сознание всё равно разъедали сомнения. Вся лёгкость, с которой он проснулся, испарилась за секунду, и душу вновь начали терзать уже привычные сомнения и отчаяние. В конце концов, впервые за долгое время пребывания здесь, Полина дала ему свободу. Юноша видел, как её прекрасное естество искажалось под грузом навалившегося безумия. Антон начал уже думать, что от той, прежней Полины, ничего не осталось. Была лишь её оболочка, а место её прекрасной души и холодного разума, теперь занимала одержимая садистка, что бесстыдно носила личину некогда дорогого ему человека. Но ещё Антон прекрасно видел, как иногда пелена безумия спадает с девушки, показывая, что старая Полина всё ещё жива. Она там, глубоко внутри, пленённая оковами сумасшествия, в собственном, искалеченном разуме. Девушка заперта там, ежедневно терзаемая болью и отчаянием, которые она копила в себе все эти годы. Юноша понимал, что всё, что здесь случилось стало следствием множества факторов. Но последним вкладом…точнее спусковым крючком всего этого безумия, стал сам Антон. Эта мысль не давала ему покоя. Он понимал, что в таком состоянии принимать серьёзные решения не следует. Ибо всё может закончится слишком плачевно. Сам факт того, что Полина убила дорогого ему человека, пытала и насиловала его долгое время, уже был достаточным поводом, для того чтобы уйти. Однако Антон видел, что он кажется оказывает хоть какое-то влияние на Полину. С ним, она дольше остаётся в здравом уме, с ним, у неё получается рвать оковы безумия. Так может, юноша сумеет помочь ей? Однако всю картину омрачали другие риски. Полина никогда не была глупой девушкой, однако убийствами она точно не промышляла и возможно оставила кучу улик, которые приведут милицию к ней. Прошло ведь несколько дней. О пропаже человека явно уже сообщили. И неизвестно, нашёлся труп или нет. Но, с другой стороны, даже если да, то с какой охотой следователь будет проводить расследование, учитывая преддверие праздника ? Сомнения метались и кружились в голове. Парень терялся в догадках, и не понимал, что делать. Он хотел разбудить девушку и подробно распросить обо всём. Но некий страх не позволял ему это сделать. Антон решил, что ему сначала нужно разобраться в самом себе, перед тем как принимать какое-либо решение. Он тихо подобрал все свои вещи и вышел в коридор, где переоделся. Сделав глубокий вздох, тщетно пытаясь наполнить себя решимостью и уверенностью, он с трудом открыл заваленную снегом дверь, и сделал шаг навстречу ледяному ветру.

***

Девушка проснулась от лёгкого сквозняка, что пробежался по её лицу. Открыв глаза, она увидела лишь пустой край кровати и комнату, освещаемую утренним светом. Помещение хоть и была наполнена различными вещами хозяйки, но в нём чувствовалась некая пустота, от которой она уже успела отвыкнуть, за столь короткий срок. Такую же пустоту, она ощутила и внутри себя. Но в отличии от комнаты, пропасть внутри неё становилась всё больше и больше с каждой секундой. Она с усилием встала с кровати, теша глубоко в душе надежду, что он не ушёл. Может быть, он где-то на кухне, готовит тёплый чай или кормит Джоанну или… Полина врала. Лгала себе, прекрасно понимая, что её надежды абсолютно пусты. Она обошла весь дом, но так и не нашла своего любимого. Накинув на себя куртку, она открыла входную дверь и увидела лишь следы на снегу, которые тянулись от порога, до дороги. Тракторист рано утром убрал снег с главной дороги посёлка, но та уже успела нарастить новый слой белого пуха. Наконец, устав попусту смотреть на ещё свежие следы, она вернулась в дом. Повесив куртку на крючок, Полина направилась на кухню приготовить себе горячий чай. Даже такой коротенький контакт с зимней стужей, уже заставил тело изрядно промёрзнуть. Заварив ароматный напиток, она отпила горячую жидкость, с удовольствием ощущая, кк тепло медленно расходится по её телу. Она присела на стул, пустым взглядом уставившись в окно. В голове вился настоящий рой мыслей и эмоций. Гнев, ненависть, стыд, сожаление… На улице ведь такая стужа. Почему, он так рьяно старался уйти? Он боится меня? Ненавидит ? Да… Пожалуй, это всё объясняет… Она бы тоже боялась себя и не меньше его ненавидела бы, после случившегося. Но он же потерял память… Он был так нежен и добр… Так почему он ушёл? Внезапно её глаза расширились, когда осознание медленно проникло в её разум. Антон. Всё. Вспомнил. Ещё ночью… Как она могла забыть об этом?! Кружка выпала из трясущихся рук, и кипяток расплескался по полу. Но кажется, девушка даже не заметила этого. Она уже неслась к себе в комнату, в надежде, что Антон ещё не сообщил всё в участок. Брюнетка судорожно натягивала на себя одежду, пока в голове мелькали миллионы мыслей. Но главным среди них, был вопрос: -Как его остановить? Одевшись потеплее, она направилась на кухню и схватив первый попавшийся нож, девушка бросилась прочь из дома, даже не запирая дверь на замок. Двигаясь по следам беглеца, она понимала, что её шансы успеть резко возрасли, учитывая то, что она идёт по уже протоптанной им дорожке, в то время как ему приходилось бежать по сугробам. Да и на улице никого не было. Жители глухого посёлка ещё спали, и явно не горели желанием выходить на улицу в такой мороз. Это было на руку девушке, которая, кажется, понемногу догоняла своего беглеца. Следы уже заметало снегом, и теперь, они представляли из себя только бугорки и впадинки, а не чёткие контуры подошв. Но так как никто этим утром на прогулку не выходил, этого было достаточно, чтобы понимать, куда направлялся Антон. Полина уже изрядно устала, пот не переставая катился с лица, пока бок нещадно кололо. Хотелось присесть, отдохнуть, хотя бы просто остановиться, но девушка гнала эти мысли, подгоняемая страхом. Морозный воздух болезненно обжигал лёгкие и горло, при каждом её натужном вздохе, но она продолжала нестись вперёд, понимая, что стоит на кону. Внезапно, Полина остановилась, внимательно вглядываясь в следы, что сменили своё направление повернув в сторону маленького моста, который нависал над заледеневшей речкой, и вёл в лес. Кажется, там жил Антон, но, что было гораздо важнее, участок находился в другой стороне… От осознания этого казалось бы простого факта, на неё резко свалилась вся усталость, что накопилась за это время и вместе с ней, пришло невообразимое облегчение. Кажется, Антон не стал сообщать о её поступках… Полина нерешительно улыбнулась. В конце концов, если бы он в самом деле хотел, чтобы милиция обо всём узнала, то он бы сразу пошёл к ближайшим соседям… Ещё раз, с удовольствием вдохнув свежий воздух, она медленно развернулась и побрела обратно. В голове вновь затеплилась надежда. Может, у него просто дела дома? Может он ещё вернётся? Но тогда, почему он ничего не сказал? Возможно, он просто пошёл оплакивать Катю или… В любом случае, ей хотелось его увидеть. Узнать причину ухода. А дальше, что дальше? Если он вспомнил про Катю, что тогда делать? Рано или поздно он наверняка сообщит обо всём… Может, убить его и себя? Наконец покончить со всем этим? Девушка потрясла головой, отгоняя мерзкую мысль. Нет, нет, ни в коем случае! Она клялась, что больше не причинит ему вреда… Но с другой стороны, разве можно назвать вредом то, в результате чего, он навсегда останется с ней? Девушка впилась ногтями в лицо, чувствуя, как безумие начинает медленно поглощать разум. Она быстро схватила комок снега и приложила к лицу, чувствая болезненную, но такую живительную прохладу… Нет, нет, до этого дело не дойдёт. Она просто припугнёт его и всё! Если он вправду всё вспомнил, то наверняка боится её, и запугать Антона труда не составит… Бодьше она думать не могла. Мысли глушил гул безумных идей, и ещё раз уткнувшись лицом в холодный снег, она с трудом двинулась по обледенелому мосту. Перейдя хрупкую конструкцию, и стоя у границы леса, она ощутила странную тревогу, что начала медленно пожирать её душу. Словно бы деревья, или что-то, за их стволами и кронами, наблюдает за ней. Девушка тяжело вздохнула помассировав переносицу, и решительно шагнула во владения Тайги. Идя сквозь дремучий лес, она то ли дело ловила быстрое движение теней. Словно древние чудища и духи этого леса следили за ней. Изучали её, скалясь в безумных и кровожадных улыбках, что полнились пожелтевшими от гниющего мяса зубами. Но девушка не боялась. Она понимала, что самое ужасное чудовище здесь, это она…

***

Прозвучал щелчок дверного замка. Юноша дрожащей рукой, едва проворачивал ключи в замке, стараясь открыть замёрзшую дверь. Наконец, с трудом перешагнув порог, он облокотился и сполз по стенке от усталости. Казалось бы, простой путь между домами, в относительно небольшом посёлке, однако пробираться сквозь ледяной ветер, по глубоким сугробам, было почти что непосильной задачей, для юноши, который несколько дней голодал, и жил, будучи привязанным к кровати. Наконец, отдышавшись и немного отойдя он уличного мороза, он заметил странную вещь. Дом был жутко холодным. Но, что было гораздо более пугающим, он явственно ощущал едва уловимый и неприятный запах газа по всему помещению. Юноша в ужасе поднялся с пола и на подкашивающихся от усталости ногах, побежал через коридор, в ванную, где находился котёл, через который и отапливался весь дом. Отец велел ему выключать его, когда Антон идёт в школу, так как, если напор газа уменьшится и огонь потухнет, газ будет вытекать, что было крайне не безопасно. Но в последний раз, Антон не выключил его в тот день, когда уходил. Ибо снова ждать, пока температура поднимется и отопление включиться, не хотелось. Он не собирался задерживаться в школе, но в силу последних событий всё пошло не так, как он планировал… Юноша выключил котёл и выдохнул, пытаясь унять панику. Сейчас нужно было проверить весь дом, а это означает, что ему придётся посидеть в холоде и без света. Впрочем, как говорится, грех жалрваться. По крайней мере, он до сих пор не взлетел на воздух, вместе со всем домом… Антон медленно побрёл по комнатам, распахивая окна, везде где только можно. Ужасно не хотелось пускать вьюгу и холод в дом, однако делать было нечего. Он подошёл к телефону. Родители должны были бы уже вернуться, но из-за бури, дороги замело и приедут они в самом лучшем случае, через пару дней. Антон хотел позвонить им. Несмотря на то, что отношения между ними были очень холодными, он искренне волновался за Олю. Как там она? Как прошло обследование? Набрав номер, он поднёс трубку к уху, однако услышал лишь тихое шипение. Юноша раздражённо вздохнул. По всей видимости, из-за бури, обрушились линии электропередач… Это ещё сильнее удручало парня. Он включил автоответчик. Раздался протяжный писк, после чего послышался глухой голос, отдалённо напоминающий голос мамы, который то и дело прерывался шумами: «Антон, мы задерживаемся из-за непогоды. В кладовке достататочно консерв и круп. В случае чего, иди к соседям. Следи за домом и будь на чеку. Не забывая пить таблетки. Приедем как-только сможем». Вновь раздался щелчок, и дом окутала прежняя тишина, прерываемая только воем ветра, скрипением досок, да тяжёлым дыханием единственного обитателя этого склепа… Уныние всё сильнее охватывало искалеченный разум парня. Ледяной сквозняк пронизывал всё тело. Ломал кости, скручивал мышцы и замораживал кровь. Антон слегка потряс головой, стараясь отогнать отчаяние, и не дать волю чувствам. Он силился думать оптимистично и не переживать почём зря. Юноша побрёл на кухню, едва перебирая ногами и открыл шкафчик, где хранились его таблетки. Он ненавидел их принимать. Каждый раз, когда он пил эти грёбаные капсулы, создавалось ощущение, что тело становится чужим. Конечности слабеют, разум почти полностью отключается. Его сознание отходит куда-то на второй план, уступая оболочку кому-то другому. Всё вокруг становилось серым и расплывчатым… Однако сейчас, он с удовольствием готов был принять их. Ему не хотелось думать обо всём произошедшем, под действием таблеток, он сможет хотя бы чуть-чуть забыться, расслабиться… Взяв себе дозу за три дня, Антон положил их на язык и запил водопроводной водой. Мерзкий привкус хлора, смешался с послевкусием после таблеток и он слегка поморщился. Уже через пять минут, усталость нахлынула на Антона с новой силой, и он едва добрался до стола, тяжело оперевшись на него. Всё вокруг резко поплыло, мысли едва тянулись, превращаясь в дымчатые облака. Внезапно, тоска нахлынула на него с новой силой. Почему-то на его глаза навернулись крупные слёзы, сквозь ком в горле, вырвался болезненный хрип: – Кать… Катя… Антон немного удивился. Он не понимал кто это… Что означает это имя и почему оно вырвалось из его уст. Оно веяло чем-то знакомым, оно оставляло привкус приторной клубники на языке… В голове возникала куча вопросов, на которые он не хотел искать ответы. Не было сил думать о чём-либо. Он просто хотел закончить всё побыстрее и идти спать. С трудом встав из-за стола, он побрёл на лестницу, чтобы переодеться во что-нибудь потеплее и поудобнее, чем школьная форма. Ему предстоит ещё долго мирится с холодом в доме, перед тем как можно будет вновь включить котёл. Едва сгибая колени, юноша начал подниматься по лестнице. Перед глазами всё плыло, к горлу подступила тошнота, а конечности вовсе не ощущались. Неожиданно, послышался глухой звук удара. Запоздало пришла боль, что медленно разливалась по ноге. Почему-то неприятно жгло макушку. Он с трудом разлепил глаза, с удивлением обнаружив, что кажется упал, ударившись о ступеньку… На досках перед самым его носом, медленно расплывалась маленькая лужица крови. Он перевернулся на спину. Холод пронизывал всё тело, но вот голове почему-то было тепло. Он с трудом сумел поднять, словно бы ватную руку и дотронулся ею до лица. С ладони закапало что-то бордовое, какая-то жидкость, что отдавала металлом. Юноша обречённо прикрыл глаза. Ему не нравилась скованность движений, которая возникала из-за надоедливой одежды. И не смотря на холод, он дрожащими руками расстегнул куртку, с трудом сунув её под голову. Это давало хоть какое-то удобство, в этом необычном для отдыха месте. Едва работающую голову юноши, омрачали всё новые и новые мысли. Он думал обо всех неприятностях, что случились с ним за его жалкую жизнь. Вечная ругань и споры родителей, тычки, драки и оскорбления в школе, смерть девушки, которую кажется звали Катя… Сейчас, он чувствовал себя бесполезным и абсолютно никчёмным. Нигде и ни в чём, он не мог найти утешение. Дома приходилось терпеть перепалки зверей, что звали себя их родителями, так ещё и оберегать Олю. Пожалуй, это была единственная польза от него. Но, что насчёт самого юноши? Кажется, единственным, кто был добр к нему по-настоящему, от начало этого ада и до самого его конца, была Полина… -И чем ты отплатил ей? Ты свёл её с ума, убил старую Полину, как и Катю… Прошептал лисий голосок в голове. И он был прав, юноша прекрасно понимал, что мысль была верной и чертовски правильной… Он абсолютно никчёмен. Он разрушает всё, к чему прикосается. Он уже загубил Полину, и некую Катю, значит… значит следующей станет Оля. Антон почувствовал, как по холодной коже прокатилось пару капелек чего-то солёного. Как же хотелось закончить всё это. Просто уснуть и никогда не просыпаться. Наконец, хоть немного отдохнуть, и никогда больше не причинять вред дорогим людям… Он не мог позволить Оле, стать следующей жертвой. Не имел права подвергать и её опасности нахождения рядом с ним. Внезапно, юноша нащупал что-то острое, рядом со своей рукой. С трудом подняв невероятно тяжёлую голову, он увидел Ромин нож, который он кажется выйграл в последний день перед бурей. Этот день казался таким далёким… Когда это было? Да и было ли это вообще? Но, тогда откуда нож? Хотя, это не имеет значения. У него появился инструмент для выполнения своей цели, а большего ему и не надо. Антон дрожащей рукой приподнял левый рукав рубашки, и медленно провёл лезвием по вене. Уже через пару секунд, на ступеньку, ручейком потекла кровь. По руке расстеклось приятное тепло и боль, что наконец позволяла убедится, что тело всё ещё принадлежит ему. Ручеёк алой, горячей жидкости всё увеличивался и увеличивался. Раздался звук ударов капелек крови о дерево. Однако, умиротворённое состояние медленно отступало от его разума. Страх начал медленно заполнять его душу. В кровь хлынул адреналин, который начал вытеснять препараты, давая юноше вновь мыслить и полноценно владеть своим телом. Однако, было уже поздно. Кажется, он начал проваливаться в сон. Мир начал погружаться во тьму. Хотелось немного взремнуть. Поспать, чтобы с новыми силами, начать новый день… Однако, из последних сил, Антон отбросил эту мысль. Он начал осознавать, что сделал ошибку. Фатальную… последнюю… ошибку. Теперь, все возможности всё исправить вытекают из него вместе с алой кровью. В душе, не было больше места ни умиротворению, ни злобе и грусти. Теперь, всё сознание заполняло лишь сожаление. Он сожалел о том, что так и не смог уберечь Олю. Что не успел спасти Катю. Что не сумел помочь Полине… Что не спас её, несмотря на то, что она спасала его много раз…

***

Девушка стояла у порога тёмного и одинокого дома, возвышающегося среди деревьев. Спрятав нож за спиной и выровняв дыхание, она постучалась в дверь. Секунда, вторая… Ни единого звука внутри, словно бы дом был пуст. Полина лишь раздражённо выдохнула, понимая, что добровольно Антон ей вряд ли откроет, и собравшись с духом, она толкнула дверь, надеясь на чудо. И… сработало! На удивление, дверь была не закрыта, и та со скрипом отворилась, оголяя внутренности гиганта, что стоял посреди леса. Она внимательно обвела взглядом представший перед ней коридор. Маленькая тумбочка, пара вешалок, коврик на полу. Вот и весь интерьер. Полина аккуратно шагнула внутрь, настороженно озираясь. Дом полнился неестественной тишиной, а в воздухе, стоял мерзкий запах чего-то металлического и газа… Она прошла дальше, мельком обводя лестницу взглядом и… Глаза девушки расширились от ужаса. На небольшой деревянной, лестничной площадке, лежало распластанное тело юноши. Она застыла на месте, не в силах сдвинуться. Но звон, выпавшего из её рук ножа, сумел таки вывести её из оцепенения, и Полина бросилась к телу. Перепрыгивая по две ступеньки, она упала на колени рядом с Антоном, судорожно осматривая тело. В глаза, сразу бросился длинный порез на руке, из которого всё ещё тёк тоненький ручеёк крови. Голова парня была пробита. Осколки очков испещерили лицо грубыми царапинами и порезами, чудом не задев глаза. Полина тщетно старалась закрыть порез и рану на голове руками. Она чувствовала, что кровь была горячей, однако не слышала хотя бы хрипов, которые парень мог бы издавать. Нащупать пульс не получалось, сердце кажется тоже уже не билось… Девушка почувствовала, как по щекам катятся горячие сдёзы. Из горла вырвался сдавленный крик: – АНТОН!… – Нет! – За что? – Зачем? – Прошу, не умирай! – Не оставляй меня, пожалуйста!» Сквозь слёзы, она увидела, что юноша, кажется открыл глаза. Лицо его было спокойным и безмятежным. Он жив! Она просто не услышала его дыхания, просто не почувствовала сердцебиения! — Д-держись! Я т-тебе помогу. Только н-не умирай! Где у вас тут аптечка? Я-я поищу! Полина слышала, как запинается её голос, пока по щекам текут всё новые и новые слёзы. Она попыталась встать, броситься на кухню, где обычно хранили аптечки, но только она поднялась на подкашивающихся ногах, девушка сразу же почувствовала, как до ужаса холодная рука схватила её. Послышался тихий, и невероятно слабый голос полнившийся раскаяния. – Не надо…н-не уходи… останься со мной… Послышался тяжёлый кашель. Полина попыталась было вырвать ногу и броситься за аптечкой, но безнадёжно. Хватка Антона была слишком крепка. Девушка обречённо села рядом с телом, из которого безвозвратно выходила жизнь. – Я…рад, что ты пр-ришла. Прости меня. Я т-ак и не….смог спасти тебя… Он гладил её по щеке, вытирая слёзы. Горячие капли, грели стремительно коченеющие пальцы. Антон с перекошенной улыбкой посотрел на девушку. Мысли в голове мешались друг с другом, превращаясь в непонятную субстанцию. Соображать больше не получалось. Всё перед глазами стремительно темнело, дышать получалось с натяжкой. Он заглянул в голубые глаза, которые всегда были рядом, всегда дарили доброту и нежность… Запах ежевики баюкал разум, чистый лик девушки дарил спокойствие душе… Стараясь не закрывать глаза, он заплетающимся языком, выговорил последние слова. – Я-я люблю тебя… Хрип вырвался из его горла, вместе с последними остатками жизни. Голова медленно упала на дерево, слабая полуулыбка, не сходила с лица. Наконец, малахитовый океан плескающийся в бездонных глазах, навсегда успокоился…

***

Раздался скрип снега и хруст веток, что медленно приближался к небольшой поляне, на которой располагался дом. Зимний день был в самом разгаре, что впрочем было нелегко понять, учитывая то, что солнечные лучи не могли проникнуть сквозь грузные и плотные тучи. На полянку вышел человек, внимательно оглядывая местность. Эта была, своего рода опушка, на котором возвышался сгоревший фундамент старого дома. Никому ненужный и всеми забытый. Местная ребятня называла это место костями великана, что было ни далеко от правды. Ни потолка, ни стен. Одни лишь торчащие куски то ли дерева, то ли металла, и вправду напоминали кости погибшего здесь исполина. Подойдя ближе, девушка заметила на снежном одеяле, следы некого зверя, которые тянулись в глубь леса. -Зайчик... Про себя отметила девушка. Одета она была практично, но со вкусом. Даже кинув небрежный взгляд, можно сразу понять, что девушка далеко не бедная, и к тому же, не смотря на то, что было ей уже за тридцать, она была невероятно красивой. Пожалуй, её можно было назвать достататочно известной личностью. Она часто приезжала сюда под Новый Год, и каждый раз приходила к этим руинам. Известная на всю Россию, молодая скрипачка Полина Морозова, была кумиром миллионов. Но только на этих останках, она становилось той самой девушкой, что когда-то похоронила здесь все свои грехи… Этот сгоревший шестнадцать лет назад дом, был напоминанием для неё. Для всех он был не более чем руинами, останками древнего титана посреди леса. Но для Полины, это было чем-то большим, ведь она похоронила здесь свою любовь или точнее… одержимость. Да, именно одержимость, ведь после того случая, она решила что отняла у мира слишком много прекрасного. И она обязана возместить эту красоту. Поэтому, она стала приносить музыку, везде до куда могла добраться. Это единственный вклад, после которого, она смогла бы оправдать себя перед ним, когда наконец встретит... Хотя, его образ был рядом… всегда. Она краем глаза… границами своего восприятия… души, всегда чувствовала его присутствие. Все эти годы, этот образ, незримая муза, была её главной поддержкой и главным путеводителем… Ветер поднимает волны снежинок ввысь и заставляет деревья качаться. Во всей этой музыке мира, она слышит тихий шёпот его голоса, который произносит те самые: – Я люблю тебя… И расплываясь в нежной улыбке, со слезами на глазах, она тихо произносит: – Ты всё же спас меня…