Нечего скрывать

Кошмар. Просто кошмар. Ещё никогда Джисон не желал спрятаться от работы так, как в эту неделю. Или, если быть точным, прятался он не совсем от работы. «Почему он это сделал?» Этим вопросом парень задавался днём и ночью. Думал об этом вечером, когда засыпал, утром сразу после пробуждения, каждый раз, когда видел Минхо в компании во время работы, когда случайно встречался с ним взглядом, когда читал его сообщения в общем чате. Как это вообще произошло? Они с группой отмечали выход нового альбома, всё было просто замечательно. Заслуженные выходные, расслабленная атмосфера, смех друзей, вкусная еда, появившийся на столе впервые за долгое время алкоголь. И на кой чёрт он попёрся на эту треклятую террасу? Хотел устроить себе минутку интроверсии? Подышать воздухом? И неужели он напился до такого состояния, что не контролировал себя? Тогда казалось, что он выпил не так уж много, сейчас же было совершенно невозможно понять, чем думал Джисон из прошлого и какая такая мысль заставила его отвечать на поцелуй. Что он делал после, говорил ли что-то, пытался ли извиниться за недоразумение или хотел продолжить начатое, как уезжал он и как Минхо — всё это сейчас представляло собой одну большую загадку. Он только немного помнил чёрное сиденье такси и кружащуюся перед глазами дверь собственного подъезда. Теперь всё это уже не важно, ничего не изменить. Весь день после празднования Джисон провёл, прячась от мира под одеялом, отсыпаясь после месяцев изнурительной работы и смотря какую-то нашумевшую дораму, на которой совершенно не мог сосредоточиться, потому что вспоминал, как Минхо говорил, что они обязаны посмотреть её вместе. Будут ли они теперь вообще смотреть что-то вместе, как раньше? Следующие два дня Хан пытался делать вид, что ничего особенного не происходит, и уйти с головой в работу, но на деле чувствовал себя тараканом, прячущимся в щелях и углах, убегающим от угрозы. Он был замкнутым и молчаливым, старался даже не смотреть в сторону Минхо, да и с остальными общался мало, словно они могли по одному выражению его лица понять, что он скрывает. Сегодня было ничуть не лучше. Первая половина дня была занята репетициями с Чанбином и Хёнджином, зато весь оставшийся день прямо до вечера был посвящён занятиям по танцам. Через пару недель им предстояло снимать видео с хореографией по одной из новых песен для YouTube-шоу, поэтому танец должен был быть безупречным. Мысли в голове кружились бешеной каруселью. Они будут репетировать все вместе. И он будет там. До самого вечера находиться в одном помещении. Как себя вести? Сделать вид, что ничего не произошло? Минхо, по крайней мере, похоже, так и делает. Может, он забыл? Или не забыл, и ему теперь тоже неловко? Джисон-то точно не забыл! Ох, ну зачем, зачем Минхо это сделал?! Перед входом в танцевальный зал Хан выдохнул, приказал себе успокоиться и просто сосредоточиться на работе. Сейчас не время отвлекаться на личное. Он натянул приветливую дежурную улыбку и вошёл. Поздоровался с ребятами, ни на кого конкретно не смотря, и чтобы занять себя хоть чем-то и сделать вид, что всё как обычно, он заговорил с Чаном и Чанбином. В конце концов, он не сдержался и бросил короткий взгляд в сторону Минхо — тот устроился на полу в другом конце зала, возле зеркала. Он сидел один, молча, и безэмоционально наблюдал за отражением Джисона. Их глаза встретились в зеркале, и Джисона тут же охватило неконтролируемое волнение. К счастью, его спасением стал наконец подоспевший хореограф группы, и, не теряя ни минуты, они принялись за работу. Ребята быстро размялись, и теперь можно было хотя бы на некоторое время позволить себе не думать и просто раствориться в музыке и выверенных движениях танца. Всё шло замечательно, парни выкладывались на все сто, каждый шаг был чётким и отработанным. Только вот у Джисона совсем вылетело из головы, что ближе к концу была часть, где ему предстояло сначала повернуться к Чонину, потянуться в сторону друг друга и на секунду взяться за руки, затем — к Минхо, и снова взяться за руки секунды на три. Стоило ему увидеть протянутую руку хёна, как он вдруг совершенно по-глупому растерялся, отдёрнул руку и нарушил весь порядок танца. Хореограф их остановил, сделал замечание и решил прогнать эту часть заново. Джисон поспешно извинился перед всеми, уверил подошедшего к нему Чана, что всё в порядке, и в очередной раз приказал себе сосредоточиться, когда услышал ясный резковатый голос: — Хан-а! От оклика Минхо сердце в груди Хана на миг превратилось в ледышку. — Скажи честно, ты хочешь дожить до старости? Обычно Джисон ответил бы что-то колкое, но сейчас он был не в состоянии думать нормально. — А? А что? Со своими широко распахнутыми глазами и выражением полной растерянности на лице он напоминал напуганного ребёнка. Минхо не мог не усмехнуться. — Просто мне кажется, что не хочешь, иначе не стал бы забывать хореографию! — Прости, хён. Давайте ещё раз. Джисон не понимал, как Минхо может вести себя как ни в чём не бывало. Помнит он то, что случилось, или нет? Помнит или нет? Заиграла музыка из последнего отрывка песни. Если помнит, почему делает вид, что ничего не случилось? Хан сосредоточился на том, чтобы не подвести группу в этот раз, и прокручивал в голове каждое движение. Может, Минхо стыдно за совершённое под влиянием алкоголя, и он не хочет поднимать неловкую тему? Пока всё шло гладко, Джисон не сделал ни одной ошибки в хореографии. Или он вообще не считает это чем-то важным, и для него это просто забавная шалость, такая же, как и все их объятия, обращения «дорогой» и многочисленные хватания за зад? Та самая часть танца приближалась. Или он и правда забыл? И что тогда делать Джисону? Подойти к старшему после тренировки и невзначай бросить: «эй, слушай, а помнишь, как мы тогда целовались? Прикольно было, но больше так не делай»? Хан так зациклился на своих размышлениях, что не осознавал, что танцует совершенно на автомате, и рука Минхо уже тем временем лежала в его руке, а сами они смотрели друг на друга. Джисон в ту же секунду споткнулся, едва не налетел на Минхо и полностью разрушил всё построение. Музыку снова остановили, и даже ранее терпеливые к ошибкам члены группы недовольно запричитали. Ему осталось только снова раскланяться в извинениях и потупить взор. Честное слово, он сейчас сквозь землю провалится! — Хан-и, всё нормально? — Тихо, так, что никто больше не слышал, спросил Минхо, положив руку на лопатки младшего и успокаивающе поглаживая. Джисон этого не ожидал, но решил во что бы то ни стало вести себя адекватно. — Да, просто отвлёкся. Я не должен был. — Хорошо себя чувствуешь? Может, стоит немного отдохнуть? — Правда, всё в порядке, хён, — Джисон изобразил слабую улыбку, которая должна была убедить собеседника. — Я просто буду стараться лучше. Минхо вгляделся в лицо друга, словно оценивая правдивость сказанного. Для Хана же эта близость, этот пронзительный взгляд были невыносимы. Казалось, он прямо сейчас ляпнет или сделает что-то не то. Но старший, к счастью, наконец кивнул, ещё раз напоследок погладил младшего по спине и вернулся на свою позицию. — Простите, учитель, — обратился Минхо к хореографу, — я слишком сильно потянул его за руку. У Хана уже не было сил удивляться. Они продолжили репетировать. В конце концов, главный виновник ошибок переключил кнопочку в голове с пункта «человек» на пункт «айдол» и больше не подводил команду. Но каждый раз, когда наступала та самая часть, когда они с Минхо переплетали ладони, когда от зрительного контакта было так сложно убежать, земля уходила из под-ног. Ещё и этот взгляд Минхо… у него всегда были такие глаза, что казалось, будто он видит тебя насквозь, знает о тебе больше, чем ты сам, да и вообще смотрит в самую душу. Казалось, что в этих глазах диафильмом крутятся воспоминания о недавнем вечере. Но только казалось.