Нечего скрывать

Оказавшись внутри, они разулись и проследовали в гостиную, к дивану. Минхо вёл себя подозрительно мирно. Пока подъезжали, они успели заказать еду, и теперь курьер звонил Джисону, чтобы уточнить, как лучше проехать. И вот тогда внутренние демонята полезли из Минхо. Пока младший, активно жестикулируя, объяснял, куда свернуть, Минхо, пока что безобидно, положил голову ему на плечо. — Нет, нет, на перекрёстке налево, не прямо, там… — прервался Хан, почувствовав, как тёплый нос тычется ему в шею. Он проигнорировал эти кошачьи заигрывания и продолжил говорить. Отсутствие реакции заставило Минхо пойти дальше, и он ни с того ни с сего лизнул шею Джисона. От неожиданности ему снова пришлось прерваться и ущипнуть хёна за плечо, на что тот тихо рассмеялся, но свой пыл умерил. Однако стоило Хану сосредоточиться и возобновить объяснения, как его кожу слегка прикусили. — Да, возле магазина… а-х! — Сердце на секунду замерло, а по телу прошла волна приятного горячего чувства. — Э-м-м, да-да, свернуть возле магазина! До свидания! Последние слова Хан протараторил как на ускоренном видео и тут же бросил трубку. Он немного отстранился от Минхо, чтобы заглянуть в его наглые смеющиеся глаза и сложил руки на груди. — Что, по-твоему, ты делаешь? — Ничего такого. А ты? — Я? Я не делаю ничего… — Джисон изобразил в воздухе невнятный жест, — такого! Я пытаюсь поговорить по телефону! Минхо отвечал невозмутимо: — Как это, ничего не делаешь? Ты выглядишь красивым и привлекательным! И ты ожидаешь, что я не буду тебя трогать?! Хан лишь вздохнул и покачал головой, внутренне усмехаясь этому несносному человеку с его совершенно неожиданными поступками и иногда доходящей до абсурда импульсивностью. Честное слово, Джисон больше не мог выносить это количество любви, доверху наполнявшее его сердце. — Ты меня с ума сведёшь, правда. Ему осталось только перестать бороться с наплывающей на лицо улыбкой и просто с теплом во взгляде разглядывать человека рядом. — Разве уже не свёл? Довольный, как кот, Минхо склонил голову набок и потянулся к упавшей на лоб пряди волос Хана. Он потеребил её в руках и шутливо потянул на себя, пытаясь этим немного комичным способом привлечь её обладателя к себе, но тот и не был против и легко подался вперёд. Джисон затаил дыхание, когда уголка его губ коснулся невесомый поцелуй. Каждый сантиметр его души затрепетал в предвкушении, и вот их губы наконец встретились. Минхо придерживал младшего за затылок, целуя неторопливо и томно. Хан чувствовал, как все мысли, все заботы, усталость — всё растворяется в этом сладком мгновении. Если бы не одно маленькое «но». Он положил руку на грудь Минхо, мягко отстраняя. — Ты липкий! Лицо старшего отображало растерянность и непонимание. Хан же провёл рукой по губам, по своей шее, оттирая следы оставшегося со съёмок блеска. Затем он потёр большим пальцем и губы Минхо и продемонстрировал блестящий розоватый след. — Надо смыть макияж. Сказав это, он направился в ванну, оставляя Минхо ныть на диване: — Хан-а-а! Это несправедливо! Хан-а-а-а-а! Конечно, Минхо тут же догнал его и устроился рядом возле раковины, тоже вылил немного мицеллярки на ватный диск и задумчиво на него уставился. — Давай я тебе помогу! — Бодро предложил он, схватил Джисона за плечо и почти угрожающе поднёс диск к его лицу. Тот собирался отказаться, когда Минхо добавил: — А ты поможешь мне. Когда он так смотрел, отказать было невозможно. Джисон взял новый ватный диск и принялся аккуратными движениями смывать макияж с лица хёна, попутно любуясь им, его мягкими чертами, пухлыми губами и длинными ресницами. Закончив, он подставил своё лицо, и вскоре влажная вата в руке Минхо заскользила по нему, проводя по лбу, по щекам и скулам, по губам, оттирала липкие следы блеска с шеи и в конце концов добралась до глаз. Здесь Минхо решил задействовать второй ватный диск и просто прилепил оба к глазам Джисона. — Эй, это ещё что за способ такой? — Возмутился лишённый зрения младший. Он услышал усмешку Минхо. — Пусть отмокнет. Твой макияж такой стойкий! Хану всё это показалось довольно чудаковатым. Он нахмурился, но всё равно позволил Минхо делать с собой всё, что тому вздумается. Они стояли так в тишине, ожидая, пока мицеллярная вода якобы подействует лучше, когда Джисон почувствовал тёплое дыхание на своём лице. Не успел он проанализировать действия Минхо и расстояние между ними, как его губы оказались накрыты другими губами. Всё ещё ничего не видя, он боялся лишний раз двинуться и просто прислушивался к ощущениям. Уже взяв на себя инициативу, Минхо стал настойчивее, приоткрывая податливые губы Джисона своими, проникая внутрь. Хану казалось, что его душа расстаётся с телом в этот момент, и он шумно выдохнул через нос. Теперь он тоже более смело направил свой язык навстречу другому, делая поцелуй настоящим, ярким, невероятно головокружительным. Во рту чувствовался легкий горьковатый привкус мицеллярной воды, но обоим было всё равно. Минхо схватил Джисона за талию, а Джисон Минхо — за плечи в поисках равновесия. С каждой секундой они оказывались всё плотнее прижаты друг к другу. Вата слетела с глаз Хана, но открывать их уже не было никакой нужды. Хватка Минхо становилась всё более крепкой, руки беспорядочно перемещались по талии, по спине. Джисон перестал ощущать пространство вокруг себя и вскоре наткнулся поясницей на твёрдую поверхность раковины. — Осторожно, Хан-и, — выдохнул Минхо едва различимо. Он притянул Хана вплотную к себе, подальше от раковины, и склонился над его шеей, когда резкий громкий звонок в дверь ворвался в их маленький мирок. Несколько секунд они смотрели друг на друга, тяжело дыша, казалось, вспоминая, кто они такие и как здесь оказались. В глазах Минхо Джисон видел голод, и вряд ли его можно было устранить доставленной едой. От греха подальше он поспешил к двери. Атмосфера во время ужина была странноватой. Говорили они на несколько тонов ниже, то и дело вырывались неуместные смешки, а обсуждение даже повседневных тем почему-то звучало как бесстыдный флирт. Хан думал, что еда поможет отвлечься от мыслей о том, что происходило недавно, но жар по-прежнему пульсировал во всём его теле. Их с Минхо ноги под столом соприкасались, всё время нарочно толкая друг друга, и даже эти невинные касания не давали Джисону покоя. — Так, я в душ, — протараторил он и поспешил удалиться. Минхо тут же воскликнул, что вообще-то тоже хотел пойти, и они принялись спорить о том, кто должен быть первым. — Но я старше, — заявил Минхо самодовольно, — ты должен пропускать меня вперёд. На это Хан ответил молчанием и направленным в самое сердце хёна оружием — жалостливой гримасой и хлопающими глазами. Минхо долго смотрел на него, прежде чем озвучить: — М-м. Окей. Можешь идти. Младший направился в ванную и, не почувствовав никакого подвоха, принялся раздеваться. Только вот стоило ему ступить в душевую кабину, как дверь распахнулась и на пороге нарисовался Минхо собственной персоной. Он пробежался оценивающим взглядом по фигуре Джисона, остался доволен и вдруг тоже стал снимать одежду. Первым порывом Хана было прикрыться, но логикой он понимал, что у него для этого нет причин, поэтому заставил себя стоять ровно и говорить без паники в голосе. — Эй, ты что делаешь?! — Я же говорил, что тоже хочу в душ! — без обиняков ответил он и направился к Хану. Выглядел он при этом радостным, как ребёнок в самом лучшем парке развлечений. — Тем более, ты тут голый. Я что, должен это пропустить? Джисон не смог ничего ответить, потому что был сосредоточен на том, что старался не лапать взглядом обнажённое стройное тело перед ним. Получалось плохо. Минхо тем временем зашёл в душ и уверенно протянул руку к Хану, заставляя того в растерянности отступить, едва не ударившись головой об кафель. Но он всего лишь включил воду. Сначала прохладные, затем тёплые струи потекли по спине, помогая немного расслабиться. Джисон и сам не понимал, почему так разнервничался, но раз уж Минхо хочет играть в эту игру, он не собирается выглядеть перед ним как смущённая девушка. Напустив на себя бесстрастный вид, он взял мочалку, налил геля для душа и за руку притянул старшего поближе. Тот с интересом наблюдал. Никто из них не решался что-то говорить, пока Хан мягко вёл мочалкой по коже, начиная с ладони, поднимаясь вверх, проводя по сильному плечу, по другой руке, переходя на гладкую грудь, тщательно намыливая каждый сантиметр и переходя ещё ниже, к напрягшемуся под рукой младшего прессу. Минхо коротко выдохнул и прикрыл глаза, когда Джисон достиг самого низа живота. Хан замялся, понимая, что не рискнёт опускаться дальше, но продолжил делать вид, что всё идёт по плану. Он вернул мочалку на место и принялся ладонями смывать пену с намыленного тела, медленно, наслаждаясь ощущением горячей кожи под пальцами. Минхо всё это время стоял, не двигаясь, сопровождая каждое действие Хана внимательным пронизывающим взглядом. Джисон чувствовал, что грудь под его руками вздымается чаще, и сам ощущал нарастающее в теле томление. — У тебя тут капля, — наконец подал голос Минхо и провёл большим пальцем по щеке младшего. — Конечно, мы же в душе, — хрипло усмехнулся Джисон. — И здесь тоже. Теперь Минхо приблизился к лицу Хана, по-прежнему держа ладонь на его скуле, коснулся губами кожи возле губ и слизнул очередную каплю. Следующая капля — как удачно — предсказуемо оказалась на губах Джисона, поэтому Минхо накрыл их своими. Касание было нежным, почти невинным, но лишь до тех пор, пока Минхо не провёл языком по влажным губам Хана, заставляя того внутренне трепетать, распаляя неконтролируемый огонь внутри. — Хён, хён, — тяжело дыша, произнёс Джисон вполголоса, чуть отстранившись и кладя руку на голову старшего, — вот сюда тоже капли попали. Он закинул голову, подставляя шею, и Минхо, непривычно послушный и тихий, оставил короткий скромный поцелуй на указанном месте. Джисон хотел было толкнуть его за неуместную сдержанность, но уже в следующее мгновение чужой язык проделал неторопливый путь от самого основания шеи почти до уха, закончив этот путь долгим чувственным поцелуем нежной кожи. Минхо больше не нуждался в указаниях, да у Хана и не хватило бы сил, чтобы вымолвить хоть что-то. Он закрыл глаза, утопая в ощущениях, пока губы и язык Минхо останавливались на его шее, спускались к ключицам, к груди и продолжали начатое уже там. Руки старшего свободно скользили по телу Хана, водили по талии, по плоскому животу. Джисон и так чувствовал, что готов распасться на мелкие кусочки от обилия самых великолепных, самых сладостных ощущений в своей жизни, а когда губы Минхо оказались внизу живота, а его ладонь сжалась на уже поддавшемуся возбуждению члене, он не смог сдержать похожее на тихий стон дыхание. Вместе с этими ослепительными, словно звезды, чувствами, накатывало ещё и смущение, и Хан немного нервничал из-за того, что Минхо мог сделать дальше. Поэтому он схватил его за запястье, заставляя подняться, и впился своими губами в его. На бесконечный миг всё вокруг перестало существовать, всё перестало иметь значение. Был только этот поцелуй, такой долгожданный, больше не сдерживаемый, в котором наконец дотла сгорало всё разделявшее их ранее расстояние, все напрасно выстроенные преграды. Все попытки держаться подальше превращались в ничто, в пепел обращалась необходимость ограничивать свои эмоции и чувства, контролировать действия и следить за словами. В этом поцелуе вылилось всё то, что так долго таилось в сердцах обоих, скрытое и невысказанное. Впервые так ясно в подсознании Джисона вырисовывалось понимание, что теперь для них нет границ, нет ничего, что их разделяло бы. Теперь он и правда может делать с этим человеком, со своим человеком, всё, что хотел сделать давно глубоко в душе. И он точно так же готов был позволить делать что угодно с собой. В голове не осталось ни одной ясной мысли — всё слилось в цветной, яркий почти до боли калейдоскоп. С трудом оторвавшись от требовательных губ, Хан вдруг встал перед Минхо на колени. Несколько секунд он медлил, глядя на свидетельство нарастающего возбуждения Минхо перед собой. Сердце колотилось как бешеное. Стоило Джисону несмело взять член в руку и наклониться, как Минхо отскочил на шаг, впечатываясь в кафельную стену. Хан посмотрел на него и увидел в его глазах такую непривычную смесь непонимания и чего-то, напоминающего ужас. — Ч…что ты делаешь? Даже если бы хотел, Джисон вряд ли осмелился бы без стеснения говорить об этом. Он просто изо всех сил стремился сделать приятное тому, кого любил. Он не мог перестать чувствовать вину перед Минхо, не мог перестать думать о том, через что заставил его пройти своей слепотой или показным безразличием. И если у него был шанс подарить хотя бы немного положительных эмоций взамен боли, что он причинил, он не будет долго раздумывать. — Я… я просто хочу… — исподлобья глядя на Минхо, тихо сказал он, — просто позволь мне. И его губы сомкнулись вокруг члена Минхо. Было странно. Такой горячий, такая бархатистая и гладкая кожа, а под языком чувствовались выступающие вены. Джисон склонил голову, позволяя органу скользить глубже в рот, затем стал снова двигаться назад. И ещё раз вперёд и назад, медленно, изучая, боясь сделать больно. Из груди Минхо вырвался то ли всхлип, то ли стон, который послал огненную волну и по телу Джисона. Реакция на его старания так опьяняла, что кружилась голова, и он стал немного смелее, ускоряя темп, проводя языком по особо чувствительным местам и помогая рукой. Минхо не решался даже коснуться Хана и, кажется, всё ещё пытался держать себя под контролем, прижав растопыренные ладони к стене. Но Джисон начал привыкать к ощущениям, его действия становились всё усерднее, находящийся во рту член становился тверже с каждой секундой, а во вздохах Минхо было всё меньше самообладания и больше несдержанности. В конце концов, он не выдержал и положил руку на полностью промокшие волосы Джисона, кое-как подавляя желание надавить на затылок, направляя в нужную себе сторону. По тому, как напряжён был Минхо, становилось ясно, насколько тяжело ему даётся самоконтроль. Джисону же нравилось чувствовать, каким уязвимым, каким податливым тот становится, и, приложив некое усилие, проводя плотно сомкнутыми губами, он вобрал в себя всю длину, — А-а-х, — Минхо издал высокий звук, согнулся пополам и всё-таки вцепился в волосы младшего. Сильно, чуть грубовато. Какой бы выдержкой он ни обладал, больше сдерживаться не мог, и его бёдра сами собой задвигались навстречу Джисону, сначала медленно, затем всё быстрее и быстрее. Шум воды теперь смешивался с влажным хлюпаньем и учащёнными необузданными стонами. — Джисон… а-х… я… я сейчас… В самое последнее мгновение Минхо каким-то невероятным образом сумел остановиться, отпрянул от Хана, резко, но не настолько, чтобы успеть отойти на достаточное расстояние, и выплеснувшиеся наружу капли спермы попали на грудь и немного на лицо Джисона. Минхо обессилено, словно после шести часов занятий танцами, упёрся руками в колени и пытался отдышаться. Он взглянул на младшего, сидящего под струями душа, и на лице его заиграли все оттенки счастья и удовольствия. Хан лишь усмехнулся в ответ и покачал головой. Опустившись на колени перед ним, Минхо бережно вытер с его лица беловатые капли. — Прости, я не хотел тебя запачкать, — с долей раскаяния вымолвил он. Джисон смотрел на парня перед собой и мог думать только о том, какой он сейчас красивый, с раскрасневшимися щеками и горящим взглядом. — Я бы не хотел, чтобы ты сдерживался, — мягко улыбнулся он и накрыл руку Минхо своей. Другой рукой тот мягко очертил овал лица Джисона и прижал ладонь к щеке. — Я хочу сделать то же самое для тебя. Ответ чересчур быстро сорвался с уст младшего: — Не стоит! — Почему? Джисон на секунду замялся. — Я… я уже сам… Минхо с непониманием посмотрел на нижнюю часть тела Хана, затем перевёл взгляд на его левую руку, проанализировал его слова и громко цыкнул. — Ты такой дурак, Хан-и! Я хотел, чтобы тебе тоже было хорошо. — Мне хорошо, если тебе было хорошо, — мягко улыбнулся Джисон. — Мне было лучше всего на свете! И я хочу, чтобы тебе было так же! По виду Минхо было ясно, что он не шутит. Он проворно потянул свою руку к Хану, но тот тут же поднялся на ноги и выключил воду. — В следующий раз. Минхо тоже поднялся и вместо того, чтобы продолжить настаивать, сказал простое и лаконичное: — Ладно. Этот слишком спокойный тон напомнил Хану какую-нибудь одержимую дьяволом куклу из фильма ужасов. Это навело на мысль, что в тот самый следующий раз ему точно не дадут отлынивать. А пока оставалось только кивнуть. Парни вышли из душа, принялись вытираться, одеваться, помогать друг другу просушить волосы полотенцами и наносить крем на уставшее после тяжеленного слоя макияжа лицо. Казалось, после произошедшего только что может возникнуть некая неловкость или смущение, но Джисон ощущал лишь комфорт и поселившееся в душе тепло. Он чувствовал себя дома. Вместе они вышли из ванной, о чём-то шутя, и направились к дивану. Хан сел, потянулся за пледом, но почему-то вместо пледа на его коленях оказался Минхо. — Это ещё что?! — Следующий раз настал. Не успел Джисон вставить ещё одно недоумённое «что», как его губы оказались смяты напористыми губами Минхо. Он явно не был настроен на такой расклад. Он всего лишь хотел укрыться и вместе посмотреть фильм, поэтому даже не смог сразу ответить на поцелуй. Но его хён был настойчив. Он прикусил нижнюю губу Хана, тот от неожиданности приоткрыл рот, и язык Минхо тут же сплёлся с его. В это же время старший перехватил его запястья, поднимая руки над головой, лишая возможности оттолкнуть себя. Это было так быстро и стремительно, что Джисону не хватило времени даже осознать, что с ним делают. Но при этом это было слишком волнующее, слишком сильно реагировало тело, чтобы ещё задавать вопросы или пытаться сохранить холодный ум. Хан полностью поддался этой неожиданной сумасшедшей затее и позволил Минхо целовать его с этой вдруг возникшей страстностью, пылко, почти агрессивно. Дальше мозг и вовсе отказался работать, потому что Минхо чуть приподнялся на коленях Джисона, затем снова опустился вниз. Их тела, даже самые чувствительные места, плотно соприкасались, а Минхо, словно издеваясь, медленно двигался вверх-вниз, вверх-вниз. Он отпустил руки Хана, прервал поцелуй и чуть откинулся назад, так, что теперь в тех самых местах контакт стал ещё плотнее, а его поза выглядела в глазах младшего столь неприлично, что несмотря на то, что они уже делали раньше, теперь он чувствовал, как кровь приливает к щекам. Минхо ни на секунду не остановился и продолжил тереться своими бёдрами о Джисона, и у того не осталось иного выбора, да и желания тоже, кроме как положить свои руки на них. Теперь его ладони поглаживали бёдра Минхо, пока ладони Минхо поглаживали живот и грудь под задранной футболкой Джисона. Внизу, где старший так усердно тёрся об него, стало нарастать уже знакомое тепло, и он откинул голову на диван, издавая низкий мычащий звук. — Похоже, моему дорогому это нравится, — с наглой усмешкой поддразнил Минхо, заметив, как твердеет чужая плоть под ним. Джисон вскинул голову. Столь интимные моменты хоть всё ещё и заставляли его смущаться, но он был уже далёк от той версии себя, у которой панику вызвали даже поцелуи. Теперь он, несмотря на тяжелое дыхание, смог даже шутить. — У тебя такое смешное лицо, когда ты это делаешь. Это было не совсем правдой. Потому что этот румянец на лице хёна, его затуманенные желанием глаза, то, как он закусывал губу и пытался дышать размеренно… это возбуждало едва ли не сильнее самих его движений. — У тебя смешное лицо всегда, — парировал Минхо, с неким усилием заставляя слова звучать ровно. — Да ладно. Ты же меня любишь. Моё лицо всегда кажется тебе прекрасным. Минхо замедлился, но не остановился, приблизился к Хану, провёл рукой вверх по шее и чуть сжал пальцами подбородок. Теперь они смотрели друг другу прямо в глаза. — Да, — почти шёпотом произнёс он, глядя сверху вниз. — Я тебя люблю. То, с какой искренностью и уверенностью он это сказал, лишило Джисона желания шутить. — Минхо, — послышался тихий голос после недолгой паузы, — я тоже тебя люблю. Очень. Их губы снова встретились в наполненном нежностью и трепетом поцелуе. Но таковым он был недолго. В нём становилось всё больше жадности, всё больше огня и ярости. Руки Джисона неконтролируемо бродили по крепким бёдрам Минхо, перемещались на талию, сжимали ягодицы. Руки же Минхо, скользя по животу Хана, проделывали целенаправленный путь вниз. Он чуть привстал, так что теперь ничто не мешало ему залезть под резинку боксеров. Неожиданно он отдёрнул ладонь и сам встал с младшего. — Ага. Ты готов. — А? — Изумился неожиданному повороту событий Джисон и недоверчиво посмотрел на перемещающегося хёна. Но тот опять не дал ему времени даже на вопросы. За какую-то секунду он уже оказался на полу, стоя на коленях перед Ханом. Одним резким движением он сдёрнул с него нижнее белье и тут же накрыл своим ртом его возбуждённый член. — Минхо, что ты-а-а-х… — подавился собственными ощущениями Джисон. Он, может, и попытался бы противиться или отнекиваться, хотя бы ради приличия, но с вытворяющим такие вещи Минхо у него не было и шанса. Старший тут же постарался заглотить орган на всю длину, едва ли не заставляя искры сыпаться из глаз Джисона. Если сам Хан ранее был предельно аккуратным, поначалу медленным и немного нерешительным, то Минхо вздумал с первой же секунды выложиться на сто процентов. Он сразу же взял быстрый темп и действовал с каким-то удивительным старанием и рвением. Не колеблясь, не останавливаясь. Сводя с ума. Голова Джисона снова откинулась на спинку дивана, а ногти впились в обивку. Он не имел ни малейшей возможности сдержаться. В душе стоны Минхо хотя бы заглушала вода, а тут в совершенно тихой квартире нарастающие вздохи Джисона разносились по всей комнате, и он изо всех сил кусал губы, чтобы быть хоть чуть-чуть тише. Не помогало. Это было слишком. Слишком быстро, слишком интенсивно. Он даже и представить не мог, что что-то может чувствоваться так запредельно хорошо, так умопомрачительно. Хан быстро почувствовал, что близок к разрядке. Он попытался позвать Минхо по имени, затем предпринял попытку оттолкнуть его, но тот крепко вцепился в его ноги и напрочь отказался куда-то сдвигаться. Он, наоборот, вобрал в себя член почти до основания, и в ту же секунду Джисон ощутил мощнейшую волну удовольствия, охватившую его, доводящую до дрожи по всему телу. Он выругался сквозь сжатые зубы, схватился за волосы Минхо, всё же желая заставить его отпрянуть, однако это было бесполезно. И поздно. Тёплая жидкость, к ужасу Хана, уже наполнила рот старшего, а он, как ни в чём не бывало, всё проглотил, легким движением вытер губы большим пальцем и расслабленно уселся на полу. Взглянул на младшего. Усмехнулся. Всё ещё приходящий в себя Джисон тоже осмотрел себя. — Ты и правда… — начал он, покачав головой, но понял, что не в состоянии сейчас говорить связно. Только как следует отдышавшись, он смог подать голос: — Мне что, опять идти в душ?! — Я не против ещё раз сходить с тобой, — не скрывая лукавых флиртующих ноток в голосе, ответил старший. — Не в такой душ, как ты думаешь! — Разрушил его мечты Джисон, вспоминая уже предпринятую попытку помыться. Минхо потянул его за руку, заставляя встать, и потянул за собой в сторону ванны. — Джисон-а, — начал он с размеренной интонацией учителя, — мы же пара. Мы должны заниматься сексом. В этом нет ничего такого. Здесь нечего стесняться. Хотя он и разыгрывал серьёзность, в глазах плясали развесёлые чертята. Хану же от этих слов чуть не поплохело. Он-то и от недавних событий ещё не отошёл, а Минхо уже ведёт речь про такое! Джисон толкнул его в плечо. — У тебя нет ни капли совести! Я отказываюсь ходить с тобой в душ! — А я с тобой — нет. — Может, ещё в туалет будешь меня сопровождать? — Х-м. Я подумаю над этим. Джисон запричитал, что его угораздило связаться с психопатом-извращенцем, Минхо над ним хохотал, а шутливая драка существенно замедлила их продвижение к ванной. Конечно, сейчас Минхо шутил, но Хан, на самом деле, был совсем не против его вездесущей компании, ведь он и сам был не лучше и также чувствовал эту почти неосознанную потребность быть как можно ближе. Пусть даже не делать при этом ничего особенного. Не держаться за руки, не целоваться и не позволять себе чего-то большего. Просто быть рядом. Потому что это ощущалось так правильно, так невероятно комфортно и спокойно и почему-то снабжало мозг до странного большим количеством эндорфина. Где бы они ни находились. Дома, где можно быть свободными и открытыми, в компании друзей, когда нужно было хотя бы пытаться думать о приличиях, на съёмках среди огромного количества персонала, когда нужно играть роли, на концертах, когда оставалось довольствоваться лишь долгими взглядами друг на друга, и в общественных местах, когда они должны были с ног до головы закутываться в тёмную одежду, маски и кепки, вести себя невероятно аккуратно и немного отстраненно, когда не было возможности даже украдкой сцепиться мизинчиками. Хан всё равно был счастлив. В любом месте, в любых обстоятельствах и при любых сложностях. Всегда.