Нерассказанные истории элиты

      Где-то лет в семь Искра узнала, что у неё есть ну очень-очень богатые и влиятельные родственники со стороны мамы, живущие в другом штате и познакомилась с ними. И это было, в общем-то, неплохо. Львиносвет, Остролистая и Воробей оказались отличными ребятами. Они учились сначала в одной частной школе, а затем в восьмом классе перешли в Саут Хиллз. Искра продолжала в этом время учиться в своей обычной школе, а позже её и сестру великодушно перевели в ту же Саут Хиллз Академию. И тут-то всё пошло наперекосяк…                     Искра сама не знает, что не так. Что не так со школой, где за год обучения платишь столько же, сколько составляет бюджет какого-нибудь маленького города? Пожалуй, ничего. А, может, и всё сразу. Наверное, её переходный возраст — вот что здесь не так. В любом случае, и он подлил масла в огонь. Впервые попав в частную школу, Искра поняла, что это… совершенно другой мир — отдельная вселенная, пожалуй. И, будь добр, следуй законам вселенной и не стесняйся показывать характер, иначе затопчут. Разумеется, и простая школа имеет свои правила, это такой же отдельный мир — но разве он сравним с миром богатых и избалованных? Искра таковой не была, поэтому до ужаса испугалась.              Остролистая заботливо подвела её под ручку, рассказала, что да где, похвасталась, что является президентом студсовета и дала гарантию, что останется им до своего выпуска, ведь «я Эррера-Файер, иначе и не может быть» — у неё началось помешательство на том, что она состоит в семье политиков. В средней школе она вообще с ума сходила по повышенной дозе внимания, несмотря на то, что была окружена им буквально с рождения. И даже из Остролистой не вышло хорошего проводника — её свет был таким ярким, что затмевал всех непричастных к её сиянию и у неё не было так много времени распыляться на помощь кому-то. Искра, конечно же, не была причастна к её сиянию — около неё надоедливой мухой всё кружила сестра, которая следила, чтобы она ходила на все уроки. Впрочем, это мешало прогуливать занятия лишь самое первое время, а потом её слова вдруг как-то перестали иметь вес, да и совесть постепенно исчезала.              Некоторых учеников Искра знала, поскольку они дружили с тройняшками в детстве, а кому-то повезло даже пронести эту дружбу дальше, но от их присутствия было часом не легче. Когда она посмотрела на себя в зеркало, что находилось в одном из коридоров, то почувствовала, что является ужасной неряхой по сравнению с подавляющим большинством. Полосатый галстук с эмблемой школы напросился на то, чтобы его ослабили и оставили несуразно висеть, рубашка чуть выглядывала, поскольку была неаккуратно заправлена, а юбку можно было бы и подлиннее взять, да и небольшое пятно сока на ней появилось как из неоткуда. Ещё волосы немного секлись и растрепались после аэробики, на лице парочка признаков яркого пубертата, в общем, диагноз неутешительный — Искра не такая, как все здесь. Хотела ли она что-то с этим сделать?                     Она вдруг поняла, что, пожалуй, нет. Не хотела.             Остролистая с Голубкой могут сколько угодно прививать ей хорошие манеры, искусство элегантного образа и женственность, но для Искры было смерти подобно увидеть однажды любимые удобные штаны и кроссовки в мусорке. Если ей вдруг станет выгодно походить на самых красивых девочек школы, то она будет, как они. А всё остальное время будет выделяться — подумала девушка и пришла на следующий день в джинсах, чем навлекла на себя гнев всех, кого только можно.              Она вдруг поняла, что, пожалуй, быть неряхой это даже неплохо. Это подчеркивает тот факт, что она не такая, как все.              Остролистая честно пыталась продвинуть её по школьной иерархии куда-то дальше чем положение её ручного миньона, но счетно. Пока она молилась Звёздному племени, чтобы никогда не оказаться в одной постели с мужчиной, девственность Искры была потеряна еще где-то там в прежней школе — как такой фундаментально отличный от неё человек мог чему-то там научить? Пускай остальную свою свиту такому учит, — Искра неожиданно выделялась среди этой свиты и не слушалась. И не могла быть из неё даже изгнана по очень простой причине — Остролистая сильно ценила родственные связи и поэтому позволяла всякое своим близким. Это давало свои преимущества и способность крутить-вертеть королевой школы как захочется — кто ещё бы мог таким похвастаться?!              В целом, приспособление к новым условиям прошло довольно быстро — не так страшен чёрт, как его малюют. Хотя некоторые минусы были ещё впереди.              Ну, во-первых, некоторые догадывались об истинном финансовом положении Искры и уже были опасно близки к разгадке, почему её с сестрой сюда вообще приняли. Наверное, пребывание в компании тройняшек дало свои плоды. Во-вторых, не следовало, пожалуй, настолько скоро оказываться в одной постели с кем-то из учеников Саут Хиллз. Искра немного подзабыла, что сплетни здесь разлетаются точно также, как и в обычной школе. В-третьих, показатели её теста IQ, который однажды проводили, оказался на удивление высоким, пожалуй, одним из самых высоких результатов, после чего Искру обвиняли в подделке результатов, ведь они не соответствовали её цвету волос. Что-ж, зато становилось понятно, почему именно у этих людей IQ ниже.      Иногда, по неведомой Искре причине, у них проводились уроки совместно со старшими классами, на которых чаще всего было что-то творческое и интерактивное. Они переставляли парты в круг либо таким образом, чтобы получалась какая-то буква, и чем-то занимались заместо обычных занятий. Смотрели на экране отрывок из фильма и обсуждали его, писали сочинения и эссе на свободную тему, которые потом читали друг-другу и также обсуждали, либо же какой-то знаменитый приглашенный гость рассказывал и показывал нечто увлекательное. Даже несмотря на нелюбовь к учёбе, подобные уроки ей нравились, и не вызывали желания их прогулять — хотя, по правде говоря, желание их посещать было скорее из-за одного паренька классом старше.       Лисохвост Дампстер, сын генерала армии на пенсии и домохозяйки, его старшие братья нередко попадали в списки Forbes, младшая сестра училась с Искрой в одном классе, а сам он был очарователен и дружил почти со всей школой, в том числе и тройняшками. Одним словом — идеальный золотой мальчик, и Искре он неожиданно понравился. Она знала его и до перехода в Саут Хиллз, как довольно шумного юнца с шилом в одном месте, который часто заглядывал к Эррера-Файер, в основном без приглашения, объедал все холодильники в доме и очень громко включал непотребную рэп-музыку, от которой у Белки вяли уши. Нет, она и сама была вхожа в этот дом, но подобной наглости не имела, так что Лисохвост тогда её раздражал. А потом вдруг на одном из таких совмещённых уроков что-то зашевелилось у неё внутри, и этот наглец показался не таким уж и плохим, и вообще… Но удивительного в этом было мало — Искра влюблялась во всех без разбору.                     Лисохвост тогда был ещё не крашенный, со своими натуральными каштановыми волосами, бледными веснушками и худым, но чуть подкачанным телом, которое уже начало напоминать взрослое. В то время Искра росла не очень активно, в отличие от сестры, и только позже смогла вырасти до целого метр-семьдесят-с-копейками, так что парень был ещё и сравнительно высоким для неё. Ну, как высоким — для юношеской школьной сборной по баскетболу его роста хватало. У него были задорные голубые глаза без намёка на серьезность в них, и именно ими он смотрел на девушку, пихая её в бок линейкой.              — Искра! Ну Искра! — в нетерпении шептал тот, пока названная очень старательно выводила в тетрадке узор, удерживая в узде желание огреть нахала по голове этой же самой тетрадью.              Со вздохом Искра поднимает на него голову, намеренная спросить «Ну что тебе надо, придурок?!» самым грубым тоном и… Теряется. Как в подростковом фильме про первую любовь; её глаза широко распахнуты, губы приоткрыты, пишущая рука отпускает карандаш с тихим звуком прямо на парту, что тот аж покатился за её пределы и упал на пол. Лисохвост светился бледным белым светом, лучезарно улыбался и был красивее Аполлона и прочих богов красоты всех вместе взятых. По крайней мере, в её воображении возникла именно такая картина. На самом же деле Лисохвост выглядел также обычно, как и до этого, с немного неаккуратными, короткими чуть волнистыми волосами, его бледные веснушки кому-то могли напоминать грязь, а его школьный пиджак не помешало бы постирать — как и многие мальчишки, и сама Искра тоже, он был невероятным неряхой.                     — Ты пойдешь с нами за мороженым после уроков? — спросил парень немного тихо.              И продолжал смотреть прямо на Искру, будто выискивая. На самом деле, он искал в её чуть туповатом взгляде ответ на свой вопрос, а Искра уже подумала, что он непременно влюбился. Из оцепенения она не спешила выходить.              — Искра? — позвал он.              Наконец, девушка понимает, в каком неловком положении оказалась, когда человек за соседней партой указывает ей на упавший карандаш.              — Ой…              С такой фразой она быстро и осторожно встаёт, чуть опускается за упавшей принадлежностью и садится обратно к себе.              — Так пойдешь или нет? — не унимается Лисохвост.              — О… Ну… — Искра вдруг скользит взглядом по полу, затем поднимается чуть выше, замечает руки Лисохвоста, а вскоре опять его очень красивое лицо, — Да… — еле как выдавливает из себя согласие, боясь вновь потеряться.              — Замётано, — улыбнулся тот и повернулся к своему листку как ни в чём не бывало. Ну надо же.              За мороженым они и правда сходили — в один из павильонов Baskin Robbins в районе Беверли-Хиллз, своей небольшой, но достаточно шумной компанией, чему не очень радовались прохожие. Искра себе ежедневное пребывание в таком богатом месте позволить не могла, так что действительно покупала себе одно только мороженое, но всё равно очень радовалась, что имеет хоть какую-то возможность проводить здесь время, еще и со столь крутыми ребятами. И с Лисохвостом, что самое главное. Он взял себе три шарика mint choco chip, который казался ей чем-то для вкусовых извращенцев — до момента, пока сама вдруг не взяла себе такое же. А потом Лисохвост предложил ей сходить погулять просто так, отдельно ото всех; и Искра растаяла — как те три мятных шарика в его креманке, потому что он больше говорил, чем ел, и не успел даже толком съесть само мороженое, а не бледно-зелёную жижу с шоколадными вкраплениями, в которую оно превратилось.              Оказалось, что в любовном плане он тоже не очень медлительный, поэтому в конце прогулки, перед прощанием, они легонько поцеловались. А ещё через пару прогулок и подаренный красивый браслетик, парочка оказалась в постели. Пока в игровой, находившейся в другой части дома, Ледосветик переодевала и заплетала своих Барби, Искра с Лисохвостом в комнате последнего имитировали сцену, которая обычно случается между Барби и Кеном, когда родители уходят из дома.              — Буду честен, я слегка неловкий, хотя никто не жаловался, — неожиданно признался он, оторвавшись от губ Искры.              — Никто? — она подняла брови в удивлении, — И сколько у тебя девушек было?             — Всего одна, — ответил парень и тут же продолжил ласку.              Как-то так они и встречались. Это нельзя было назвать серьезными любовными отношениями, но что-то в этом было, да и они даже не афишировали друг друга. А когда Остролистая обо всём случайно узнала, то, разумеется, рассмеялась.              — Ну и ну! Кого ты себе выбрала! — Остролистая почему-то все еще не поняла того, что Искра не особо уж и выбирала себе парней, по крайней мере, с каким-то особым пристрастием и критериями.              Они обсуждали это на заднем дворе особняка черноволосой, в большом уютном гамаке, и курили ментоловые Marlboro.              — А что не так? — спросила Искра.              — Как минимум, это твой родственник! Да в конце концов, ты посмотри на него! Порой он ужасный идиот. Парень, он, знаешь, — собеседница стряхнула пепел на газон, — знаешь, должен быть более надёжным и серьезным. Вот таким как мой папа. Разве мой папа не хороший пример?              Она призадумалась. Ну да, дядя Ежевика был хорошим; он был отличным отцом, мужем, вторым важным лицом своей страны и так далее. Он преуспевал во всём, давал хорошие советы и всегда оставался невозмутим и спокоен. Правда, иногда у него еле заметно дёргался глаз от очередной выходки его жены, но в целом… Ещё Искра вспомнила, как некоторое время называла его «папой» в детстве, потому что его забота уж очень напоминала отеческую, которой ей с сестрой так не хватало, и как Остролистая ревниво отпихивала её и говорила что-то вроде «Нет, это мой папа, а не твой!».              — Хороший. А причём здесь это? — по итогу выдала она.              — Бля, ты серьезно? — Остролистая докурила сигарету и осторожно повернулась на бок, лицом к Искре, — Вот смотри на моего папу и знай, каким должен быть мужчина. И лучше ищи такого же. А Лисохвост не такой же.              Ей хотелось бы искренне последовать данному совету, однако где-то на подкорке сознания у Искры был высечен факт того, что с адекватными, надёжными парнями ей будет скучно. Она постоянно находилась в поисках чего-то ужасно нездорового — так было интереснее. И эти парни, которые ей по итогу попадались с таким подходом, имели с дядей Ежевикой только один общий факт — они были старше неё. Не в три раза, конечно, но что-то близкое к этому. Искра вздохнула в ответ и затянулась.              Вообще, власть в школе и факт того, откуда она родом ужасно развязывали Остролистой руки и позволяли творить, что хочется. И в связи с этим, её глумления над неугодными учениками заходили порой ой как далеко… Первым, конечно же, стоит вспомнить Ветерка, которому доставалось чаще всего. В большинстве случаев, даже по делу. Как-то давно у них еще завязалась вражда — как рассказывал Львиносвет, в их первый учебный год проводились соревнования по стрельбе из лука, в которых наилучший балл получил Ветерок, обогнав Остролистую; это первый факт; а второй, самый обидный теперь уже для Ветерка, заключался в том, что пришедший зачем-то вдруг посмотреть на это Грач похвалил, тем не менее, Остролистую, совершенно проигнорировав Ветерка. И чего, спрашивается, приходил — вопрос третий, однако с тех пор Ветерок затаил страшную обиду не только на Остролистую, но и на всю семью в целом. Белка у него была «рыжей шалавой, нагулявшей детей», Ежевика — «наивным оленем с во-о-о-о-т такими рогами», Львиносвет — «тупым баскетболистом-бабником», Воробей — «странным задротом», а Остролистая «жирной самовлюбленной шлюхой». Что-то про Огнезвёзда и Песчаную Бурю он не высказывал; по крайней мере, вслух; наверное, боялся, что за оскорбление власти ему прилетит еще хуже — но можно было догадаться, что если он и думал что-то о них, то не очень лестное.              Ветерка прессовали частенько, в том числе и с применением силы. Сдачи он давал неплохо, так что выходили порой полноценные драки. Искра много раз была свидетелем подобного; например, как Остролистая опускала того головой в унитаз, а Львиносвет был на подстраховке и крепко-крепко держал, не давая вырваться. У них нередко происходили стычки и в учебное время, и во внеучебное, и на вечерних собраниях школы, например, где присутствовали исключительно школьники и решали свои важные вопросы, связанные в основном с отношениями внутри коллектива. А еще разок было такое, что Ветерок набросился на Воробья и неплохо поколотил — после этого Воробей задумался над курсами по самообороне, а Львиносвет с Остролистой, разумеется, отомстили — Остролистая со всей дури прижала его голову к стволу дерева, чуть придушила, удерживая так, пока тот не извинится перед их братом, затем ударила об это же дерево пару раз, Львиносвет потоптал его ногами, а Лисохвост с Ягодником стояли «на шухере» и снимали это всё на телефон, сделав позже эту видеозапись неким достоянием в своих узких кругах. Искра, разумеется, смотрела эту запись, и ей даже немного поплохело от того, какими жестокими могут быть подростки.              Но не Ветерком единым. Среди так называемых «Теневых» было достаточно забияк, по которым кулаки тройняшек тоже проходились. Да, иногда и Воробей мог кому-то поддать, но чаще всего он ограничивался словесными унижениями, хотя и это происходило редко — как правило, ему просто необходимо было, чтобы его вообще никто и никак не трогал, и он сам не горел желанием кого-то трогать, в отличие от его брата с сестрой. Например, Искра еще видела, как Остролистая била об стену туалета одну из Теневых, кажется, Оливку, или вроде того, потому что она услышала, как та за спиной назвала её наряд в тот день «безвкусицей», и слышала рассказ, как из-за Львиносвета и его «лёгеньких ударов» Углехвост попал в больницу. Разумеется, и подружка Ветерка, Верескоглазка, тоже раз-другой попадала под раздачу. Женщин Львиносвет не трогал, зато по ней с удовольствием проходилась Остролистая, таская за волосы или давая пощёчины. Ногти у Верескоглазки были длинные и острые, так что им доставалось друг от друга.              Если спросить, кто из них троих самый жестокий и голодный до чужой крови, то, разумеется, Остролистая. Еще до поступления в Саут Хиллз она могла запросто избить любого неугодного в своей прошлой частной школе — так, в пятом классе она избила стулом мальчика, который засомневался в том, насколько тройняшки являются детьми Белки и Ежевики — и на удивление, этим мальчиком был не Ветерок. В детстве у неё не было таких замашек; ну, максимум, желание командовать на детской площадке или в какой-то игре в начальной школе; и чем ближе подходил пубертат, тем больше в ней было желания доказать своё превосходство еще и силой.              Подводя итог, можно сказать, что Искра явно не этого ожидала от престижной частной школы — но ей было радостно на душе от того факта, что её никогда не унизит Остролистая или не изобьёт Львиносвет, а если бы с ней не училась её сестра Голубка, то жизнь и вовсе была бы сказкой. Вскоре и положение «не такой» ей стало нравиться, да и некий Коршун появился в её жизни… А с Лисохвостом спустя недолгое время после того разговора с Остролистой она всё-таки рассталась — не потому что их связь напоминала инцест, или он был не такой хороший, как дядя Ежевика, а потому что уж слишком активно он флиртовал со всеми вокруг; впрочем, последние две причины всё-таки похожи между собой. Несмотря на это, они оставались в одной компании, так что приняли негласное решение подкалывать друг друга время от времени.       Ещё была у Искры Иглогривка, бедная девочка; не в плане финансов, конечно же; которая не угодила Остролистой. Кулаками её никогда не трогали, мол, «жалко такое модельное лицо портить», а ещё она была вся больная и с крикливой гиперопекающей мамой, так что она терпела лишь насмешки. С ней Искра дружила больше тайком, и её она знала по времени примерно столько же, сколько и тройняшек — она и Голубка были в одном детском модельном агентстве, где и подружились, и следом к ним подключилась и Искра. Разумеется, ей было жалко подругу, которой по жизни повезло лишь быть ну очень богатой, и про все её болезни она знала, однако в первую очередь Искру волновали парни и собственные драмы в жизни, а не история болезней Иглогривки, так что порой она слушала в пол уха, изредка думая, что всё-таки верно говорят, что за деньги счастья не купишь. Изредка — потому что по её мнению счастье всё-таки купить можно — ведь это именно то средство, которое бы решило девяносто девять её проблем.       Ну а Голубка была той самой оставшейся одной проблемой, которую деньги не решат. Эта дурочка не могла понять, что Искре хорошо жить и с неглаженной рубашкой и плохо сделанным тестом! Разбиралась бы лучше дальше со своими диетами и тем, кого лучше выбрать между Шмелём и Когтегривом. По мнению Искры, оба были придурками, так что эта драма сестры её уж точно никак не волновала. Иногда Голубка еще и смела жаловаться на это Иглогривке, что Искру злило, ведь эта полоумная, по её мнению, не понимала, как можно рассказывать о дилемме с парнями человеку, который вынужден едва ли не бороться за собственную жизнь! Да трахайся ты с обоими сразу и будь счастлива — так бы она и поступила вместо тысячи размышлений и взвешиваний «за» и «против» — только вот Голубка была слишком целомудренна для такого. Это оберегание собственной девственности и чистоты было для Искры и вовсе дремучим лесом. Ну какая разница, сколько раз в тебя входили и выходили?! Звёздное племя там что, у себя на небе счёт ведет, и потом в ад отправляет тех, у кого число вышло сильно большим? Ерунда ведь.              В общем, за всё время, проведенное в стенах Саут Хиллз Академии, Искра поняла, что смогла более-менее вписаться и даже как-то скрывать своё истинное финансовое положение. Учёба ей все еще не доставляла удовольствия и, хотя вслух она этого не говорила, она не хотела ни учиться, ни работать, но перемены еще были хоть как-то скрашены пребыванием в компании самых крутых. Жизнь шла своим чередом — иногда хорошо, иногда плохо, но в целом, достаточно стабильно, и Искре хотелось бы только двух вещей — выпуститься поскорее и ежедневного поступления миллиона долларов на счёт без каких-либо усердий. Ничего-ничего, однажды она обязательно найдет для этого способ.