Нерассказанные истории элиты

      Проводить каникулы в месте, которое климатом не сильно отличается от родного города может показаться чушью; это с одной стороны, а с другой, а где еще? Летом необходимо лето — с его теплой водой, палящим солнцем и сухим тротуаром, а снежные склоны должны остаться зимой — в условном Сент-Морице. Но лето умеет быть разным, оно и должно быть разным, поэтому и без географических перемещений никуда. Итак, подобная цепочка рассуждений и привела нашу лос-анджелесскую элиту на Cote d’Azur.       В Монако мало места и мало поводов для суматохи, тем и славится. Самая искренняя пропаганда гедонизма. Здесь столики на террасах гламурных кафешек расположены вплотную друг к другу, а потому в качестве развлечения здесь можно слушать чужие сплетни и откровения на незнакомом или примерно знакомом языке — здесь смешались французский, итальянский, английский, чуть-чуть немецкого с испанским и сотни диалектов и акцентов ранее перечисленных языков, а также щепотка чего-то славянского — русского или вроде того. Пока Остролистая уходила «припудрить носик» в дамской комнате, Искра осторожно повернула голову в сторону. От неё не утаился заинтересованный взгляд какого-то мужчины давно за сорок на расстоянии двух столиков, но она лишь мысленно махнула на него рукой; не смогли заинтересовать даже вышитый логотип Ральф Лорен на его хлопковой белой рубашке и огромные часы на толстой руке, на вид что-то вроде Патек. Её внимание приковало нечто другое — красивая, ухоженная женщина за соседним столиком, которая сидела в компании своей, видимо, подруги, еще одной изысканной на вид женщины того же возраста. На них была очень простая одежда — льняные футболки с коротким рукавом, заправленные в светлые свободные брюки и обычные мюли на ногах, по виду которых кажется, что их красная цена — десять евро на рынке. Волосы женщин были по плечи, с однотонным окрашиванием, без какой-либо укладки, не слишком объёмные. Их истинную материальную принадлежность выдавали лишь парочка гвоздиков Картье на руках у одной женщины и сразу двое тонких наручных часов у второй, а еще поставленная прямо на столик одна из их небольших Биркин — которая выглядела так, как ее и должны носить; свернутая в трубочку газета или журнал, расческа для волос и стеклянная бутылка воды небрежно выглядывали из открытой нараспашку сумочки — Джейн Биркин была бы довольна, увидев подобное применение модели, названной в честь неё. Еще один маркёр достатка — в таком месте, как Монако никому нет дела до твоей безобразно дорогой сумочки, стоящей у всех на обозрении, которую даже не закрыли, потому что тут у всех вокруг такие же — а еще, в случае чего не будет великим финансовым крахом для кошелька купить еще одну новую заново. В Европе обычно дела плохи с грабежами туристов — на прогулке по главным улицам какой-нибудь столицы деньги, документы и телефон лучше держать как можно ближе к телу или под одеждой, чтобы чьи-нибудь липкие ручонки не смогли достать, а с сумками и рюкзаками лучше не ходить вовсе — не заметишь, как подъедут на байке или велосипеде, выхватят из-под рук и тут же уедут в другую сторону со скоростью света; если посмеешь похвастаться ювелирным изделием, надев его на себя, то готовься к чему-то пострашнее, вроде насильственного грабежа. Монако по-прежнему Европа, но здесь подобного не наблюдается. Совсем другой мир…       Совсем другой мир — Искра убедилась в этом, сравнив женщин, которыми любовалась, и среднестатистического жителя условного Калабасаса или Беверли-Хиллз в её родном Лос-Анджелесе. Здесь, особенно среди молодежи, принято кричать о своем достатке, обвешиваясь одеждой с яркими, кричащими логотипами именитых модных домов, часами с бриллиантовой огранкой и цепочками толщиной в пару пальцев, словно ты сраная сорока, падкая на блестяшки. Культура рэпа, где принято в каждом треке хвалиться своим достатком, цацками и шмотками, а также полчище рэперов, которые здесь живут, оставили свой след и на мышлении золотой молодежи, которой достаток перейдет по наследству, хотят они этого или нет; к сожалению Искры. Ей подобная мода перестала нравиться, хоть и не так давно. У неё был всего один настоящий браслет Van Cleef, один Картье и еще двое пар серёжек Тиффани, а остальное в её шкатулке с украшениями было подделками для поддержания образа. В гардеробе тоже не обходилось без брендов, но и там достаточно места занимали качественные реплики; лет в четырнадцать в её особом почете находились футболки и кепки с ярким логотипом Гуччи, а еще вся продукция Supreme — потому что тоже очень кричащая. Искра знала, что такое играть на публику, поэтому, наверное, мода на выставление богатства её быстро огорчила — потому что она как никто другой понимала, что стоит за внешним фасадом. Она не могла заявляться в свою ненавистную Саут Хиллз без как минимум одной брендовой вещицы — а вот если бы она училась в частной школе здесь, в Монако, то дела явно обстояли бы совсем по-другому, и она тоже могла бы носить вещи попроще… Искра убедила саму себя в этом, в очередной раз взглянув на женщин. Те даже и не подозревали о ее присутствии здесь — увлеченные разговором, что они обсуждали, интересно? Явно не пьянки, гулянки и кто сколько родительских денег потратил за прошедшую неделю — таких статных и статусных интересует что-то совсем другое. Высокое, великое, пахнущее евро в швейцарском банке, а не долларами в CashApp. Искре захотелось подсесть к ним и тоже поговорить о чем-то высоком. Но идея провальная — её не воспримут всерьез, да и что взрослым женщинам может рассказать какая-то соплячка из разрекламированного Города Ангелов — всего лишь пародию на бомондную Французскую Ривьеру? Вот именно, что ничего, что могло бы их заинтересовать хоть на долю секунды. Искра от осознания подобного даже громко вздохнула и отвернула голову, подумав, что еще чуть чуть, и взглядом прожжёт в ничего не подозревающих женщинах дыру. С горя девушка отпила свой жалкий апельсиновый сок в высоком стакане, оперлась подбородком об руку и постучала ногтями по столу.       Спустя какое-то время наконец вернулась Остролистая. Она быстро заметила скучающий или, скорее, чуть расстроенный вид Искры.       — О чем думаешь? — спросила она, игриво съев со шпажки оливку, которая была в её «Маргарите» в красивом стеклянном бокале.       — О туманном будущем, — вздохнула Искра, взяла свой стакан с соком и намекнула на то, что пора бы и чокнуться.

***

      Стоит ли говорить о том, как много яхт пришвартовано у берегов Ривьеры? Чем западнее ехать, тем богаче районы, а, значит, и яхты находятся чем отдаленнее, тем больше они размером и по стоимости — всё прямо пропорционально. У каждой есть своя история имени — в честь жены или даже любовницы, в честь персонажа книги или фильма, или просто «потому что понравилось, как звучит слово». А еще есть у яхт другая пропорциональность — чем она больше, тем больше и её владелец. И речь здесь не только про его кошелек или, скажем, значимость в узких кругах — набитое купюрами портмоне нередко идет в комплекте с толстым пузом. Впрочем, любая внешняя непривлекательность, седина, лысина, импотенция или всё сразу легко прикрываются вполне себе привлекательным белоснежным парусом отполированной яхты с каютой человек на шестьдесят. Единственное, над чем стоит постараться в таком случае — не дать окружающим знать, что староватый богатый дяденька рядом с тобой никоим образом не приходится тебе родственником. Это вам не Лос-Анджелес, тут подобная похабщина не выставляется на всеобщее обозрение — или, по крайней мере, её не делают столь очевидной. Если в Калабасасе знают, то непременно об этом говорят, каждый день и весь день, пока языки не отсохнут, и выясняют все новые и новые детали. Если в Ницце знают — то вежливо молчат и не вмешиваются в чужие дела. И так понятно, что молоденькая девушка из обычной семьи и только начавшейся карьеры модели-певицы-актрисы–блогерши-другого-рода-бездельницы попала сюда не только за красивые глазки.       К порту не вели лестницы с холмистого берега, — здесь всё было на плоскости. Вокруг стоянки яхт стройной линией стояли жилые дома; у многих здесь на балконах были веревки с развешенным бельем на разноцветных прищепках. Зелени вокруг не было — помимо редких-редких пальм по периметру тротуара недалеко от дороги да круглых невысоких деревцев. Корабли, яхты и лодки сновали туда-сюда, то пришвартовываясь обратно, то выплывая в открытое море. Порт Лимпии совсем-совсем слегка напоминал итальянскую Венецию.       Лисохвост стоял у панели управления яхтой в кокпите и активно следил взглядом за тем, как капитан ловко выруливал вопреки течению. Ему хотелось также.       — Знаете, неплохо, неплохо, — деловито высказался он и перевел взор на расстилавшееся впереди прозрачное море. Говорил так, будто яхта принадлежала ему, а не отцу, — Может, дадите попробовать? А?       — Мистер Демпстер давал распоряжение не подпускать вас к управлению, — сухо высказался капитан, не отрываясь от дела.       — Ой, да ладно. Он ничего не узнает! Мне хотя бы на пять минуток порулить! Я та-а-а-к хочу…       — Не положено, мистер.       Лисохвост обиженно фыркнул и чуть было не топнул ногой от досады. В такие моменты хотелось ненавидеть отца еще пуще прежнего. Он был уверен, что для Ледосветик, например, подобного запрета не существует! Точно…       — А моя сестра Ледосветик может управлять?       — Тоже нет. Она слишком мала.       А-а, значит, план, который он за секунду придумал в голове, не сработает. Дерьмово. Капитан казался непреклонной глыбой, которую очень хотелось бы сдвинуть, чтобы не столкнуться с ней, но Лисохвост понятия не имел, как. Он еще немного молча посверлил его взглядом в затылок и поднялся обратно наверх, ко всем остальным. Когда парень заметил, как лениво вся его компания загорала на лежаках да полотенцах, подставляя себя солнцу, то быстро понял, что можно сделать.       — Ребята, ополоснуться хочет кто-нибудь? Я скажу остановиться, будем прыгать с верхней палубы в воду!       Все радостно одобрили эту идею и стали толпиться где-то у кормы, пока Лисохвост живо спустился вниз, в кокпит, и дал команду. Сейчас на яхте с ним была его сестра да всякие знакомые из Европы, которых он позвал с собой, как только ему дали «добро» на самостоятельное посещение Ниццы. Половину из этих «друзей» он даже не знал достаточно близко, чтобы звать их к себе, зато со всеми девушками, которые тут находились, кроме его сестры, уже успел переспать минимум разок. Эти европеишки были относительно глупы и падки на всякого рода развлечения — такие же дети праздного образа жизни, золотая молодежь, только с другого континента. Их образы мышления в чем-то отличались, но в общем-то, на их алкогольных вечеринках до утра обычно не было времени на глубокие разговоры, так что эта разница не особо чувствовалась. Для Лисохвоста они были чем-то вроде сезонного предложения, курортным романом, временным помешательством — он проводил с ними время лишь когда приезжал на Ривьеру, а потом они его больше не интересовали; до следующей своей поездки в Европу. Он даже не помнил толком, как и где вообще их выцепил. Впрочем, неважно.       Лисохвост попивал виски с заметно подтаявшим льдом в стакане, наблюдая, как с веселыми визгами барахталась с высоты в воду его компашка. Он стоял чуть поодаль, чтобы не мешать никому подниматься на яхту снова, и чтобы не смешиваться с очередью на спуск. Пара человек остались плавать вокруг яхты, брызгаясь друг в друга, а его сестра Ледосветик даже взялась за руки с какими-то двумя девушками и прыгнула с ними. О, им станет еще веселее, после того, как Лисохвост провернёт задуманное!       — Мне показалось, там что-то барахлит у двигателя… — сказал он, когда подошел к отдыхающему капитану, — Не посмотрите? Пока никуда не едем…       Капитан задумчиво повёл бровью, ничего не ответив.       — Вдруг что-то серьезное! Лучше посмотреть лишний раз, чем потом заглохнуть на глубине!       — Хорошо, хорошо, сейчас, — усмехнулся он и пошел под специальный люк, на самый нижний этаж, где располагались внутренности яхты.       Закрывался люк на специальный ключ, висевший в окошке за стеклом рядом. Недолго думая, Лисохвост взял его и запер люк, внутри которого находился капитан. Ловко бросил ключи в карман пляжных шорт и пошел обратно, перед этим поймав своё отражение в зеркале.       — Отлично сработано, — улыбнулся он и пригладил волосы ладонью, — Идеально, — обнажил зубы, чуть приблизился, чтобы убедиться, что в них ничего не застряло, отошел от зеркала, подмигнув самому себе напоследок и поднялся по лестнице на этаж яхты, с которого прыгали в воду.       — Наро-о-о-о-д! — зычно закричал Лисохвост, чтобы услышали и те, кто был в воде, — Мы отплываем! Доставайте свои задницы из моря на сушу и держитесь покрепче! Будет штормить!       Тут возникла первая дилемма — яхта была пришвартована, а занимался этим капитан, которого Лисохвост минутами ранее запер. Он потянулся к штыку, но едва не выпал за борт. И как он это делал? Блин, надо было за ним понаблюдать внимательнее, может, запомнилось бы… Немного почесав голову и подумав, Лисохвост покинул пределы яхты, убрал штык и веревку и быстро-быстро, пока яхта не отплыла из-за ветра и течения вернулся обратно. Мокрый, но зато результат имеется.       — Что ты будешь делать? — поинтересовалась Ледосветик, которая проследила, как брат шел к штурвалу.       — Сейчас я возьмусь за это дело! — парень нажал на газ, прибавил скорости и резко повернул штурвал. Яхта не создана для резких поворотов и скорости, поэтому, кажется, все на верхних этажах чуть было не попадали вниз. От этой мысли Лисохвост неожиданно рассмеялся вслух и также резко повернул штурвал, теперь в противоположную сторону.       — Меня сейчас укачает! — пропищала Ледосветик, изо всех сил держась за леер позади себя. Подул западный ветер, который растрепал её распущенные светлые волосы так, что она теперь ничего не могла видеть, — Хватит!!!       Лисохвост блаженно прикрыл глаза, не крепко удерживая штурвал в руках. Яхта качалась по волнам, паруса обдувало — два огромных белых крыла, свободные и величественные, кремового цвета корпус и выгравированное сталью имя «Тростинка» где-то на самом видном месте и продублированное яркой надписью на одном из парусов. Лисохвосту казалось на мгновение, что он хозяин этой жизни, честным трудом заработавший на такую неплохую громадину, которая сейчас плывет недалеко от берега с ужасно высокими ценами. Это было так здорово — очень даже стоило запертого под люком капитана и дальнейших последствий в виде наказания. Ветер ласково обдувал его лицо, зачесывал назад крашеные рыжим волосы, а отдаленные возгласы где-то вдалеке даже не ощущались, как фоновый шум — скорее, как часть экспозиции.       — Лисохвост! — завизжала Ледосветик и подбежала к нему, оттолкнула и повернула руль, — Мы чуть не врезались! Звёздное племя! Где капитан?       — Я дал ему отдохнуть, — слукавил Лисохвост, ничуть не смутившийся от ситуации.       — Что?! Скажи ему, чтобы вернулся! Мы так не справимся одни! — она подняла голову наверх и посмотрела на паруса, — Паруса так обдувает сильно, ветер поднялся, мне страшно… Папа мне говорил, что такой ветер на море не к добру.       — Не занудствуй, — парень попытался отпихнуть сестру, но встретил сопротивление, — Дай порулить!       — Нет! — Ледосветик крепко вцепилась в штурвал, и вдруг её лицо раскраснелось, и на глазах проступили слёзы, — Скажи капитану вернуться! Мне страшно! Мы сейчас разобьёмся… — она резко всхлипнула, — Разобьемся как в Титанике!       Лисохвост только закатывал глаза, пока Ледосветик решила закатить тут истерику. Сейчас она разноется тут на всё Лигурийское море, да и родителям явно доложит, как противный брат пугал её и подставлял их жизнь под смертельнейшую опасность, а лишние проблемы были ни к чему.       — Ладно, щас вернусь, — Лисохвост поспешил выйти из кабины и нащупать в кармане ключи от люка.       Взгляд капитана не предвещал ничего хорошего, тем не менее, он молчал, лишь поднимаясь обратно наверх. Парень скромно стоял, дожидаясь, пока капитан встанет на ноги.       — Нечаянно вышло, — глупо оправдался он и тихо хихикнул, а потом прикрыл рот ладонью, — Извините. Нам тут… нужно вырулить… Да…       На самом деле, в тот момент яхта отплыла не очень далеко от берега, к которому пришвартовалась, а скорость ветра едва ли достигала пяти метров в секунду. Что-ж, грандиозность и способность преувеличивать на Ривьере тоже в почёте…