Оракул

      Домик Посейдона встретил полубога триумфальной тишиной после прошедшего урагана страстей.       Дверь серой одноэтажной постройки, облицованной снаружи множеством разноцветных ракушек и неизвестных морских обитателей, была коронована изображением золотого острога с тремя острыми зубцами, атрибутом Бога Морей.       В его стенах эфемерно клубился затхлый аромат соли, моря и водорослей, наверняка из-за того, что наглухо закрытые окна домика выходили на побережье Атлантического океана, что располагалась в полумили от лагеря. Внутри помещения одиноко стояло шесть ни чем не отличающихся друг от друга кроватей, а из угла мрачно показался давно неработающий фонтан из серого камня.       Над одном из расположенных в самом конце от двери спальных мест висел огромный надломанный у основания рог какого-то чудовища, а постель словно была оставлена кем-то впопыхах – одеяло небрежно сползло на пыльный пол, а подушка была взбита, будто на ней кто-то метался в агонии от кошмаров.       По всему телу полубога пробегают холодные колючие мурашки.       Джейк совершенно не пришел в восторг от той новости, что отныне ему придется здесь жить. Одному. Без смеющихся до визга детей Гермеса, без галдежа и вечного топота чужих ног.       Особенно Джейку не понравился тот факт, что ему пришлось перебираться в домик в ту же ночь после всего произошедшего.       Если бы раньше парню сказали о подобном переезде, то он бы, не задумываясь, согласился. Однако тогда это было лишь неосуществимым детским желанием после всего, через что Шиму пришлось пройти в Домике Гермеса. Сейчас же – суровая и неприятная реальность, оседающая противоречивым комом где-то поперек горла.       Хирон в давящем на полубога молчании сопроводил того до домика Посейдона, расположившегося между всегда пустующим домиком Геры, царицы Богов, и домиком Деметры, чьи жители уже погасили свет. И как только мужчина покинул его, Джейк неуверенно переступил порог своего нового дома, едва не падая от накатившей от потрясений усталости. На сегодня хватит с него приключений.       На всю жизнь хватит.       Под собственными, некогда белыми, теперь же перепачканными в саже костра конверсами неприятно скрипят деревянные половицы из темного дуба, будто всё в этом месте встречает нового отпрыска Бога Морей с каким-то недовольством.       Джейку даже не дали забрать с собой свой скудный набор вещей, оставив потрепанный рюкзак в доме Гермеса. Сменной одежды в домике не было, все полки встроенного в стену шкафа были затянуты хрупкой паутиной, а завалиться на чистую, пускай немного пыльную, кровать в пропитанных гарью, потом и кровью вещах Шим посчитал настоящим кощунством.       Стягивая с себя черную толстовку и перепачканные в земле спортивные штаны, он без зазрения совести кидает те на пол, а затем в изнеможении падает на противоположную от стены с чьим-то трофеем кровать, устало вздыхая и жмуря набитые песком глаза. Всё его тело мелко подрагивает от остатков в крови полубога адреналина, от которого безбожно раскалывалась голова и ныли собственные ноги.       Нужно поспать. Нужно постараться сделать это, потому что сознание австралийца просто выдавало сбой большими красными буквами где-то на границе с сознанием, как только он начинал прогонять через неё воспоминания о минувшем дне. Он обязательно всё хорошенько обдумает и пострадает, но завтра. А сейчас сон, заслуженный и желанный.       Но сколько бы Шим не старался, не получалось. Он то засыпал, растекаясь по голубому одеялу, то вздрагивал и резко садился на кровати, бездумно смотря на видневшийся за окном синий океан, пытаясь унять громко бьющееся сердце. От затхлого теплого воздуха к его вспотевшему телу липла собственная футболка, и от легкого дуновения холодного ночного ветра из щели в оконной раме полубог невольно вздрагивал, но кутаться в одеяло не спешил.       - Твою же мать… - надрывно завывая, Джейк прячет лицо в холодных как лед ладонях, вновь откидываясь на мягкую подушку, и бьет ногой ничем не заслужившую гнева стену. За подобные выходки Сессил бы давно его выставил со спальным мешком под звездное небо, прямо на съедение тем самым гарпиям, что бродили по территории лагеря после отбоя. Сейчас же Шим остался один, наедине с трясущимся и едва не плачущим от страха маленьким мальчиком из далекого Брисбена.       Вот бы сейчас рядом оказался Николас, кинул бы к кровати полубога свой любимый спальный мешок, из которого вечно торчала одна лишь голова сына Гермеса, и, отпуская тупые шутки, улыбнулся опять во всю свою наглую морду. Шиму безумно не хватало рядом его друга, что наверняка бы захохотал при виде давящего из себя слезы полубога, хлопнул бы того ободряюще по плечу и сказал Джейку, что это ещё самые что ни на есть цветочки по сравнению с тем, что того ждет в будущем. Но Николаса рядом не было, сын Гермеса наверняка уже видел десятый сон в стенах Лазарета, напоенный божественной амброзией, и даже не подозревал, как мучается и буквально разваливается на части его друг. Жаль, что божественная амброзия не может заглушить моральную боль, иначе бы Джейк подсел на неё, как на самые тяжелые антидепрессанты.       Интересно, а были ли вообще другие дети Посейдона? Проходили ли они через то, что примерно сейчас ощущает на своей собственной шкуре Джейк? Как у них получилось найти в себе силы двигаться дальше, а не рассыпаться под чужими взглядами на тысячу некрасивых осколков?       Шим не знает, да и, в принципе, ничего не хочет знать о других. Таких, как он сам.       В своих собственных проблемах, дела до которых никому никогда не будет, руку помощи полубогу никто не протянет. Только сам Джейк способен помочь себе, не давая захлебнуться во всем с головой. Но откуда черпать ему силы? Что ему, черт возьми, теперь делать?       Наверняка, если бы его отец был сейчас здесь, то хорошенько огрел своего непутевого сына за столь абсурдные мысли какой-нибудь тяжелой книгой из любимой домашней библиотеки. Таким разве он его воспитал, жалким и немощным? Мама бы плакала горькими слезами, зная какой, оказывается, слабак их собственный ребёнок. Даже не может порадоваться, что наконец-то на большинство его озвученных в пустоту вопросов был найден один единственный ответ.       В потоке пожирающих сознания мыслей Джейк не замечает, как за окном уже медленно начинает вспыхивать розовыми мазками рассвет, и от бессилия он наконец-то проваливается в долгожданный сон.       -…       Сознание полубога медленно вырисовывает покрытый густым туманом берег спящего океана, больше похожий на водную гладь сокрытого от ветра кристально чистого озера, покрытого застывшим льдом.       Шим медленно бредет по холодному серому песку, неуверенно разглядывая утопающие в нем босые покрасневшие ноги. Однако не было даже маленького намека на дуновение какого-нибудь слабого ветерка, вода замерла прямо на границе с песчаной мелью. Джейк невольно наслаждается открывшимся видом бескрайнего океана, что отзывается приятным теплом на собственном сердце. Если бы у него была возможность, то он бы запечатлел эту картину в своей памяти навечно, возвращаясь сюда каждый раз, когда ему нужно было побыть наедине с собой.       Тихий океан почему-то казался полубогу тем, кто сможет выслушать все его переживания, успокаивая и даря безмолвный ответ каждый раз, когда Джейк будет в этом нуждаться.       Он медленно поворачивает голову, наивно думая, что каким-то образом оказался на берегу Лонг-Айленда, где располагался лагерь, но на противоположной стороне Шим не видит ничего, кроме бескрайней бушующей стихии, которая оседает на его загорелом лице соленными горькими каплями.       Джейк будто стоял на границе двух миров: слева от него спал беспробудным сном океан, с другой же стороны, по правую руку полубога, бесновался соленой густой пеной ураган из волн и гремучих туч.       Волны того разбиваются об острые черные камни, пытаясь утянуть за собой на самое дно, что любезно зазывает к себе на ближайшую вечность. Неба же не видно – оно в прямом смысле вытягивается из того места, где обычно должен был быть горизонт, накрывая раскинувшийся под ним мир подобно огромному куполу. Даже звезды и Луна исчезли куда-то, хотя спрятаться на монотонном небе им попросту было негде.       Джейк чувствует, как небосвод, спустя мгновение, не выдерживая своей тяжести, беспощадно срывается вниз прямо на него и вот-вот размажет по зубастым скалам и мокрому песку.       В это мгновение, откуда-то сзади, раздается странный звук, и мимо полубога плавно проносится белоснежная голубка, взмывая ввысь, прямиком на встречу к падающему на полубога небу. Её крылья с каждым взмахом слабеют, но она всё равно, превозмогая свои силы, летит навстречу неминуемой гибели, желая чего-то достичь.       Шим в полном отчаянии провожает ту своими наполненными ужасом глазами и не может сдвинуться с места, потому что его ноги начинают быстро утопать в песке, через пару секунд уже доставая тому до самых колен. И как же он не почувствовал этого? Все попытки полубога оказываются тщетными, и он только быстрее попадает в песчаный плен этого незнакомого места.       Джейк поднимает голову вновь и видит, как в это же мгновение голубка над ним безвольно замирает, паря на образовавшемся потоке ветра, а небо прямо над ней застывает, прекращая нестись ей навстречу, и покрывается мелкими трещинами, лениво расползающимися по всему небосводу. Прямо из пустоты вокруг голубки возникает огромная змея, чешуя которой отливает ядовитой зеленой. Но птица не вопит от ужаса, не пытается вырваться из мертвой хватки, в которую её заключает змея. Она, наоборот, млея под чужими горящими желтыми глазами, что голодно впиваются в её хрупкое тельце, находит свой будто долгожданный покой.       Джейк пытается вырваться из зыбучих песков, но с каждой секундой только быстрее тонет, чувствуя, как холодный песок забирается под его одежду, облизывая шершавым языком. Он, подобно той самой голубке, попал в ловушку чьего-то обмана, и выбраться уже не может.       Его глаза медленно застилает чернота, а стоящий перед веками образ маленькой белоснежной птицы отпечатывается где-то на кромке сознания, медленно стираясь из памяти полубога со звуком утреннего шофара.

***

      По гостиной Большого Дома из древнего проигрывателя, на котором медленно крутится черная пластинка, разливается классическая музыка. В такт ей стучат механические часы, висящие над кирпичным камином, в котором догорают последние угольки, что согревали всю ночь помещение в ожидании гостей.       В стоящем возле камина кожаном потрепанном кресле, скрестив руки на груди, сидит дочь Ареса, пытаясь погрузиться в свой поток крутящихся в голове мыслей, но назойливо расхаживающий перед её носом сын Зевса откровенно не дает сконцентрироваться.       - Как скоро он придет? Уже почти одиннадцать на часах, а он даже на завтрак не удосужил явиться.       Девушка игнорирует его, держа глаза закрытыми и пытаясь про себя досчитать до десяти, чтобы не кинуть в Сонхуна стоящую рядом с ней какую-то древнюю вазу. Однако её останавливает только то, что той наверняка больше сотен, если не тысяч, лет, да и разочаровывать Хирона, что потом будет оплакивать свой любимый антиквариат, как-то не сильно и хотелось.       По Сонхуну же никто шибко скорбеть не будет. Так, поплачут девчонки из домика Афродиты, а затем переключатся на кого-нибудь другого, такого же смазливого.       - Нет, ну серьезно, это уже ни в какие круги ада не лезет. Он что, под землю провалился прямиком в глубины Тартара?       - Раз тебе на месте не сидится, то пойди и проверь, - бурчит вошедший в гостиную Ники вместо приветствия, - Окажи нам всем услугу.       - Ещё чего, слишком много чести для одного идиота, - фыркает Сонхун, сдаваясь под тяжелым взглядом молодого полубога и падая на соседнее рядом с Эллис кресло, нервно теребя пальцами обивку мебели.       Ники лишь пожимает плечами, подходя к противоположной стене, до которой ещё не добралось утреннее палящее солнце, и рассматривает тканевые гобелены, делая вид, что видит их впервые. Он полностью понимает нервозность полубога, вот только не разделяет её, пока полностью не разберётся в той ситуации, к которой они смогли прийти всего за одну ночь.       - Прекрати насиловать бедное кресло! Или выпей валерьянки что-ли, серьезно! – шипит девушка на сына Зевса, что начинает елозить задницей на и так давно продавленном сидении, - Чего это ты таким нервным стал? Неужели после того, как Джейк хорошенько вмазал тебе, в твоих петушиных мозгах произошло очередное замыкание?       - И с каких пор ты стала такой грубой? Вот же недавно после тренировки чуть ли мне не в ноги падала, вымаливая прощение, - язвит Пак, тут же вздрагивая от одного только вида разъяренной дочери Ареса, глаза которой широко распахиваются и пылают самым настоящим огнем.       - Сонхун, - в предупреждении сузив глаза и засунув руки в карманы свободных серых штанов, Ники окликает полубога, - Лучше заткнись.       Сын Зевса в открытую громко фыркает, всем своим выражением лица показывая своё возмущение от того, что Ники решает занять чужую сторону и вообще имеет наглость говорить такое старшему, но это немое кино прерывает медленно открывающаяся дверь, из-за которой показывается Хирон на своей любимой инвалидной коляске. Просто перемещаться в стенах Большого Дома в обличии кентавра было немного…затруднительно?       - О, вы уже здесь, - растягивая губы в улыбке, произносит мужчина, и неспешно заезжает на своей коляске с электрическим моторчиком в просторное помещение. Хирон уж было хотел что-то сказать, но останавливается, в непонимании оборачиваясь на открытую дверь, - Джейк?       -…Да, сэр, - тихо доносится где-то из глубины коридора. И только спустя, кажется, пару минут парень всё-таки медленно переступает порог комнаты, тушуясь под взглядами остальных. Даже Сонхун замечает под скрытыми черной челкой глазами темные синяки и такого же оттенка покусанные губы, и отводит глаза в сторону, как только пересекается взглядом с разбитым после бессонной ночи Шимом.       - Джейк, - девушка встает с кресла, подходя к парню и ловит падающее тело того в свои долгожданные объятья, подставляя плечо, в котором безумно нуждался сын Посейдона, - Выглядишь даже лучше, чем я себе представляла.       - Не правда, я наверняка отвратительно выгляжу.       - Ну делать мне больше нечего ,как врать тебе! Вот Сонхун вообще, когда его только признали, ревел всю ночь так громко, что на весь лагерь было слышно.       - Эй, - недовольно возмущается сын Зевса, но по посиневшей от вчерашней драки острой скуле расплывается позорный румянец, - Я хотя бы от счастья плакал, а этот…       - Давайте оставим воспоминания о вашем драгоценном прошлом на потом, - Ники отталкивается от стены и оказывается рядом с Хироном, протягивая тому какой-то старый свиток, смутно похожий на те, что всё это время хранились где-то на чердаке Белого Дома. Мужчина в благодарности склоняет голову, аккуратно раскрывая хрупкий пергамент, и пробегается внимательными глазами по написанному на древнегреческом тексту, от чего-то удрученно вздыхая, - Больше я не смог найти, времени было мало.       - Этого всё равно достаточно для того, чтобы подтвердить наши догадки. Спасибо, Ники, - полубог неуверенно кивает, делая шаг в сторону и пропуская остальных полубогов.       - О чем это вы? – неуверенно спрашивает Джейк, подходя к столу вместе с Эллис, что до сих пор держала руку полубога. Шим даже слов подобрать не может насколько он благодарен этой доброй и храброй девушке, что лишь кидает многозначительный взгляд, вызывая на лице дочери Ареса мягкую улыбку.       - А разве вчера из того, что ты успел тайком подслушать, тебе не понятно, что происходит? – спрашивает Сонхун, беря протянутый Хироном свиток и также быстро пробегая по написанному.       - Нет, - честно отвечает австралиец, получая в ответ раздраженный взгляд сына Зевса, - Я до сих пор ни черта не понимаю.       - Не переживай, сейчас твой мозг только отходит от пережитого стресса, а тело медленно перестраивается, - заверяет его Ники, отбирая у Пака свиток и впихивая его в руки Джейка, что чуть не роняет его себе под ноги, - Но лучше об этом много не думать, а то будет только хуже. Можешь даже сойти с ума.       - Постараюсь этого не допустить, спасибо, - неуверенно благодарит полубога Шим, кажется, впервые за последние два месяца разговаривая с Нишимурой. Этот день наверняка нужно будет отметить красным в календаре, зная, насколько Ники не любит разговоры с другими людьми.       Джейк медленно разворачивает свиток, рассматривая изображение какого-то божества в виде огромной змеи с человеческим лицом и желтыми глазами. Его тело, черное и склизкое от выделяющего из острых чешуй яда, обвивало какой-то гладкий овальный камень. Вокруг него плясали в полукруге какие-то люди в странных одеяниях, но вот змеиные маски парень узнает сразу. Шим внимательно смотрит на непонятные символы, что были написаны ниже, и чуть не выпускает пергамент из рук, когда буквы медленно начинают перемещаться по бумаге и выстраиваться в очертания знакомых парню слов.       - Это одна из фишек полубогов. Наш мозг заточен на древнегреческий и рано или поздно это дает о себе знать, - замечая удивленный взгляд полубога, говорит Эллис, - Непонятные до этого буквы будто оживают и складываются в привычные для нашего языка слова. Вот только это не работает в одну сторону, поэтому если вдруг ты не сможешь прочитать вывеску своего любимого кафе, только не впадай в истерику.       - У меня что, за одну ночь развилась дислексия? Вот, блин, спасибо, - в недовольстве поджимая губы, говорит Джейк, не отрывая взгляда от наконец-то сложившихся в слова букв, - Сотворенный из ветра первый владыка Олимпа, взрастивший солнце, луну, планеты, звезды, землю и ее горы, реки, деревья, травы и живых существ из мирового яйца, могущественный змей Офион…       Солнце резко скрылось за огромной серой тучей, погружая комнату в полумрак. Даже игла звукоснимателя соскакивает с пластинки, обрывая резко музыку, от чего все полубоги вздрагивают.       - Осторожнее с божественными именами, молодой человек, - предупреждает его Хирон, хмуро смотря на полубога, - Каждое произнесенное тобой имя будет иметь необратимые последствия.       - Простите, сэр, - смущенно опуская глаза, произносит Джейк, а солнце медленно выплывает из закрывшей его густой тучи, что вообще непонятно откуда появилась на чистом небе. Мистер Д. лично позаботился о том, чтобы никакие осадки или плохая погода, например, снег или тот же самый дождь, не тревожили обитателей лагеря, - А разве первым владыкой Олимпа не был титан, повелевающий пространством и временем?       - Мифы всегда разняться, кто-то не договаривает или просто не знает о том, что существовало до них самих. Мало чего осталось с того времени, когда по земле ещё не ходили титаны-великаны, - Эллис пожимает плечами, оборачиваясь к Ники и смотря на него как-то уж слишком странно, - Конечно, лучше всего будет спросить у того, кто был немым свидетелем создания вселенной, но сейчас все возможные кандидаты отправились на каникулы строгого режима в глубины Тартара.       - Не смотри на меня так, пожалуйста.       - Как?       - Будто хочешь предложить что-то невероятно тупое и в то же время опасное. Мой ответ – нет, никогда и ни за что.       Девушка лишь фыркает, но по выражению её лица всем становится понятно, что дочь Ареса придумала какой-то план, от которого один единственный Ники не приходит в восторг, но озвучивать его не спешит.       - Информации у нас и правда мало, потому что только крупицы слухов и историй дошли до наших дней, и этого, по истине, недостаточно, - Хирон обводит глазами собравшихся полукровок, уверенно произнося, - Поэтому вам самим придется разобраться в том, что происходит.       - И каким же образом мы это сделаем? – осторожно спрашивает Шим, будто тут только он один до последнего не понимает, что происходит.       - Вам нужно будет найти Хисына. Он сейчас в Бостоне и нашел что-то, что его вывело на след змея. Недавнее нападение на лагерь только подтверждает то, что происходит что-то необъяснимое и это как-то связано с первым владыкой Олимпа и похищением Чонвона. Однако я даже представить не могу для чего он ему мог понадобиться.       - То есть вы хотите сказать, что вот это, - Джейк тычет прямо в изображение самого отвратительного существа, которое только мог увидеть за всю свою жизнь, - Сейчас в нашем мире? Ползает и дышит с нами одним воздухом? Разве Боги не позаботились о том, чтобы ничего подобного не выбралось из глубин Царства Мертвых?       - После того, как во времена Второй войны с титанами и матерью-землей врата Ада были открыты на жалкие пару минут, в наш с вами мир хлынули такие чудовища, о которых все давным-давно забыли. Я бы не был так удивлен тому, что среди сбежавших мог оказаться могущественный титан под видом ничем не примечательного змея.       - Наверняка все это время он восстанавливал силы. Три года уже прошло, и всё было относительно спокойно, - озвучивает свою догадку Сонхун, задумчиво смотря в окно, за которым мелькают оставшиеся после массового отъезда редкие полубоги, - Но с похищением Чонвона всё усложняется в разы.       - Нам нужно найти его, - Ники уверенно делает шаг в сторону двери, - И помешать змею полностью возродиться, если он ещё этого не сделал. Предлагаю выдвигаться прямо сейчас, чтобы успеть до ночи добраться в Бостон.       - С меня транспорт, попрошу у отца, - воодушевленно кивая остальным, предлагает девушка и оборачивается вслед за Нишимурой.       - Стоп, тайм-аут! - Джейк резко выкидывает руки в стороны, жмуря глаза и тяжело дыша под недоумевающие взгляды полубогов, что останавливаются перед ним и переглядываются между собой, - Вы что, с ума все посходили? Мы даже ничего о нем не знаем, а вы предлагаете…я даже до конца не понимаю, что вы, блин, предлагаете!       - Как что? Конечно же мы отправляемся в поиск, придурок, - резко отвечает Сонхун, скрещивая руки на широкой груди, - Или ты предлагаешь отсидеться в Лагере Юпитера до того момента, пока от нашего с тобой мира останется лишь кучка пепла?       - Но ведь это же смертельно опасно!       - Ты полубог, мать твою, или кто? Ты родился для того, чтобы стоять лицом к лицу со смертью, - возмущенно кричит сын Зевса, - Прекрати прятать свою тупую голову в песок, как ебанный страус, Стикса ради!       - И всё же переживания мистера Шима вполне обоснованы, - уставши произносит Хирон, которому совсем не нравится накаляющаяся атмосфера между полубогами, - И я вынужден сказать, что в таком составе вам и правда грозит куда большая опасность, чем вы можете себе представить.       - Что? Почему? – Сонхун, кажется, не особо понимает смысл слов мужчины, как и Джейк, что в непонимании хмурит свои брови.       - Потому что ты, Сонхун, сын Зевса. А Джейк – сын Посейдона. Вы оба дети богов Большой Тройки. Если вы перешагнете границы лагеря, то очень и очень скоро на вас откроют охоту все, кому не лень. По сравнению с другими полубогами, ваша божественная сущность проявляется куда сильнее, и будет привлекать ненужное внимание.       - Тогда пускай этот трус отправляется с остальными в безопасное место, а я с Ники…       - И тут я снова вынужден прервать вас, уважаемый, - Хирон, кажется, вот-вот лопнет от негодования из-за невоспитанности отпрыска бога грома и молний, - Отец Джейка признал его не просто так. Это было своего рода заявление, которое вполне мне понятно. Поэтому в поиск отправится Шим Джейк с мистером Ваном и мистером Нишимурой, а вы с Эллис останетесь в лагере и поможете остальным добраться до Лагеря Юпитера без последствий.       -…ЧТО? – хором кричат стоящие по разные стороны комнаты Сонхун и Эллис, что в возмущении и непонимании смотрят на мужчину, принявшего никому не угодившее решение.       - Я отправляюсь с Джейком, Хирон, - твердо говорит дочь Ареса, подходя к Шиму и хватая того под руку, - Вы прекрасно знаете сколько всего я сделала для лагеря за все эти годы. Через сколько битв и сражений я прошла с юных лет. Я не могу позволить себе сидеть, сложа руки, пока мой друг в опасности.       Шим только активно кивает головой, подписываясь под каждым словом девушки и даже не переживает, что со стороны это выглядит, в лучшем случае, жалко.       - Эллис, я понимаю твое негодование. Ты скучаешь по Хисыну и хочешь как можно скорее вернуть его, но для всех и вправду будет лучше, если ты останешься здесь, - подтверждает слова Хирона вновь подающий голос Ники, и даже никак не реагирует на дрожащую от злости девушку.       - И это говоришь мне ты, сопляк? Лучше не лезь, когда взрослые разговаривают, - рявкает девушка на стоящего перед ней полубога, что был одного с ней роста, не смотря на то, что разница в их возрасте была больше восьми лет.       - Я хотя бы сохраняю спокойствие и разумно смотрю на вещи, а не поддаюсь эмоциям и своим «незрелым» капризам, - шепчет он ей прямо в лицо, сверкнув глазами, что не предвещают ничего хорошего, - И уж тем более не перехожу на личности.       - Вы ещё подеритесь тут, - истерично хмыкнув, расталкивает двух полубогов Джейк, - Ну серьезно, что вы тут устроили? Давайте ещё раз начнем всё заново и придумаем план получше, чем бросаться в море с головой? Например, скажем Богам о том, что проснулся какой-то человек-змей, а они уже пускай сами со своими проблемами разбираются.       - У Богов совершенно другие заботы, мистер Шим, - с сожалением произносит Хирон, - И до проблем людей им, мягко говоря, нет никакого дела, так что мы только потратим время.       Джейк в смятении. Он прекрасно понимает, что нужно попробовать и, может быть, у них даже получится переубедить олимпийских Богов, вот только взгляд у мужчины настолько проницательный, что Шим под напором четырех выжидающих ответа пар глаз сдается, в прямом смысле поднимая руки и делая шаг назад.       - Ладно, уговорили. Если других вариантов нет, то я согласен. Но только на одном условии.       - И каком же? – скептически выгибая брови, произносит Пак.       - Николас сейчас в Лазарете, ему нужно придти в себя и восстановить силы после всего, - уверенно говорит Шим, смотря прямо в глаза Хирону, - Так что я готов идти, но с Нишимурой и Демор, сэр.

***

      Как только полубоги более-менее придумывают план своего путешествия после того, как Сонхун в истерике выходит из Большого Дома, громко хлопая дверью, все дружно отправляются собирать вещи, вот только незадача – у Шима с собой кроме пару-тройки носков и трусов брать нечего.       Хирон сказал, что его рюкзак ребята из домика Гермеса любезно отнесли к нему, но как только Джейк подходит к домику, то в проеме окна видит чей-то темный силуэт, что в следующую секунду скрывается где-то в глубине комнаты.       Шим нервно сглатывает, хотя прекрасно понимает, что ничего опасного в лагерь проникнуть не могло. До вчерашнего дня. Но чтобы кто-то или что-то беззаботно разгуливало по территории полубогов средь белого дня? Оно что – тупое?       В домике, на удивление парня, даже не осталось и намека на летающую в воздухе пыль и противный прелый запах тухлых водорослей. Теперь в лицо Джейка приятно ударял свежий морской запах соли и свежести из открытого настежь окна, а кровати все до единой были аккуратно заправлены. Стоящий в углу фонтан тихо журчал свежей ледяной водой, отбрасывая на стену солнечных зайчиков.       На собственной постели он находит свой рюкзак и аккуратно сложенные вещи. Новые и собственные, которые кто-то даже постирал, не смотря на то, что парень думал их выбросить после вчерашнего. На комоде рядом с его кроватью лежал новенький рюкзак и Шим, не раздумывая, тянет его на себя.       - Прости, дружище, но ты тут же порвешься, как я накину тебя на свои плечи, - вытаскивая все вещи и мелкий мусор из карманов старого рюкзака, Джейк запихивает тот под кровать и ставит себе на колени новый, чувствуя, как тот оказывается, почему-то, тяжелее.       Шим медленно и с сомнением раскрывает его, замечая на дне тканевый мешочек, наполненный амброзией, пустую дорожную флягу и ещё один мешочек, наполненный золотыми монетами – драхмами – как оказалось, они были своеобразной валютой в том мире.       Но внимание Джейка привлекает маленькая черная коробка, на которой мелькает логотип одной из самых популярных компаний по производству телефонов и других электрических приборов.       В самом лагере телефоны и всякие гаджеты были под запретом, поэтому позвонить матери и отцу, чтобы пожаловаться, Шим, к сожалению для себя, и к счастью для родителей, не мог.       Он неуверенно берет её в руки, поднимая черную матовую крышку, и удивленно смотрит на дорогие электронные часы с черным ремешком. Вокруг электронного циферблата были выгравированы золотые греческие символы, которые Шим, как не пытался, прочитать пока не мог. Парень уж было хотел включить часы, нажав на кнопку сбоку, как в дверь его домика кто-то постучал.       Краем глаза он замечает в окне стоящих перед его дверью Ники и Эллис, что уже с рюкзаками наперевес ожидали его, от чего Джейк подскакивает, закидывая свои вещи в рюкзак, и быстро выбегает из домика, даже не оборачиваясь на одиноко стоящего незваного гостя в углу, на бледном лице которого расцветает печальная улыбка.

***

      Чонвон приходит в себя, когда тело неприятно немеет от ледяного бетонного пола, на котором он пролежал, кажется, вечность. Голова безумно гудит и стреляет спазмами фантомной боли где-то в области затылка, а перед глазами до сих пор мелькают яркие вспышки лагерного костра и сражающихся полубогов.       Он не смог никому помочь. Он не смог ничего сделать, когда на него и его друзей напали. Только в ужасе смотрел большими глазами, как Джейк бросается на кого-то, пытаясь Чонвона защитить.       А затем резкая вспышка и…ничего.       Чонвон не знает сколько прошло времени и как долго он пробыл без сознания. По венам будто пустили лошадиную дозу успокоительного вперемешку со снотворным, от чего мальчик даже не мог пошевелить пальцами на руке, вынужденно созерцая серую кирпичную стену и сонно моргая, теряя и без того скудный запас сил.       Позади него, где-то в глубине большого помещения, по эху в котором он понимает, что это место давно заброшенно, доносятся тихие голоса, больше похожие на шипение. Они что-то говорят, но на незнакомом парню языке, смеются и улюлюкают, когда Чонвон пытается пошевелиться.       Из-за монотонного шёпота парень не сразу слышит чьи-то тихие шаги, но когда перед его глазами мелькает подошва черной мужской обуви, то его глаза медленно фокусируются на них и в ужасе застывают.       Чонвон сейчас абсолютно беспомощен, он даже не может голову поднять, чтобы посмотреть в глаза своему похитителю, что уж говорить о попытке сбежать. Но незнакомец сам присаживается на колени, даже не на корточки, пачкая камуфляжные штаны в бетонной крошке, и аккуратно берет лицо парня в свои ледяные и слегка грубые руки. Поднимая голову, Чонвон в ужасе смотрит прямо в яркие желтые глаза с нечеловеческими змеиными зрачками на, неожиданно, вполне человеческом красивом лице.       Оракул обменивается со своим похитителем цепкими взглядами, будто на пару секунд обрабатывая, запоминая детали друг друга, будь то коротко-стриженные черные волосы, острые скулы и ровный нос, но растягивающиеся в ухмылке тонкие слегка посиневшие губы выдают в голове Яна тотальный сбой между внешностью незнакомца и тем, какое преступление он посмел совершить. В желудке что-то надрывно урчит, закручиваясь от страха в тугой узел.       Незнакомец аккуратно убирает одну руку, след от которой обжигает ещё пару секунд щеку Чонвона, достает что-то из закрепленного на штанине кармана и неожиданно подставляет к губам парня нечто шершавое, заставляя это проглотить. Ян сопротивляется, как может, сжимая челюсть, но чужая ладонь болезненно нажимает на скулы, заставляя раскрыть рот. Чонвон жмурится до ярких белых пятен, мысленно прощаясь с жизнью.       Но на языке оракула вместо ожидаемого яда медленно растекается приятный и чуть сладковатый вкус какой-то ягоды. В ней он узнает любимую клубнику, точь-в-точь похожую на ту, что растили дети Деметры на солнечных полях вблизи лагеря. Вот только за что такая щедрость со стороны того, кто напал на его друзей и вдобавок похитил его?       Усталость, сковавшая всё его тело, начинает постепенно угасать, наполняя Яна утраченными силами, и тогда до него начинает доходить, что это на самом деле было.       Амброзия. Её слегка маслянистый вкус Чонвон не спутает ни с чем.       Он удивленно распахивает глаза под чужим внимательным взглядом, который, кажется, даже не моргал с тех самых пор, как увидел оракула. Незнакомец помогает ему сесть, облокачивая тряпичное тело на кирпичную стену, аккуратно оттряхивая одежду от въевшейся в неё пыли. Чонвон лишь устало прикрывает глаза, рассасывая на языке остатки божественного нектара и пытаясь не мешать восстановлению.       -Кто ты? – устало шепчет Ян, когда чужие пальцы касаются его шеи, проверяя слабый пульс. Незнакомец неспеша проводит по открытой тонкой шее парня, ловя кончиками пальцев вибрации, что доносятся из горла Чонвона, когда тот снова начинает говорить, - Где мы?       - Слишком много вопросов для такого маленького оракула, не находишь? – лукаво улыбаясь, тянет слова незнакомец, перемещая руки на чужие плечи и ощупывая худые руки, заглядывая под рукава футболки и притягивая чужие запястья к своему лицу, касаясь холодным носом.       От каждого прикосновения по телу Чонвона бегут мурашки, и сердце падает куда-то вниз, очевидно ожидая, что этот человек вот-вот вонзится в его запястья острыми зубами, чтобы затем бросить умирать.       Чонвон не понимает, как он может испытывать неимоверный ужас и страх вперемешку с непонятным тянущим чувством при чужих касаниях, пронзительных глазах, что смотрят куда-то в душу и гипнотизируют его. Будто перед ним самый настоящий змей, что поймал маленькую мышку и наслаждается её страданиями перед тем, как полакомиться.       Незнакомец хмыкает, будто только что сумел прочитать чужие мысли, и касается покрасневших коленей Яна, поднимаясь выше и ощупывая прикрытые шортами бедра.       - Что ты делаешь? Прекрати меня трогать… - у Чонвона язык заплетается и из груди едва ли не доносится хриплый неожиданный смех от щекотливых движений сидящего рядом парня. От собственной противоречивой реакции на его лице пятнами появляется румянец.       - Проверяю, чтобы ты не умер раньше назначенного времени, - в ответ тот лишь шире улыбается с дрожащей груди, что давит в себе наверняка мелодичный смех, затем медленно поднимаясь и с явным нежеланием убирая свои руки от парня.       У Яна что-то колет в районе груди при виде чужой спины, что медленно удаляется от него прочь, застывая где-то между старых проржавевших труб, из которых большими каплями падала зеленоватая вода.       Наконец-то к зрению Чонвона возвращается фокус и он медленно обводит своими карими глазами заброшенное помещение, больше похоже на подвал производственного цеха какого-то завода. Стоящие около стен массивные электрические станки под тонной пыли только подтверждают его догадки. Пол был наполовину затоплен, видимо из-за прогнивших труб, а единственным источником освещения служила огромная дыра в потолке, наспех заделанная трухлявыми от дождей досками. То тут, то там Ян слышал копошение, вздрагивая только от одной мысли, что где-то поблизости могут оказаться крысы или ещё чего похуже.       - Я слышал голоса… - говорит Чонвон, но теперь он замечает, что в помещении не было никого, кроме них двоих. Это пугало. Не сошел же он с ума? Тут точно было, по крайней мере, двое неизвестных, что разговаривали между собой и даже смеялись над ним.       - Здесь нет никого, кроме тебя и меня. Может, конечно, ещё парочки крыс, но они нам не помешают, - присаживаясь на какой-то старый стул и перекидывая ногу на ногу, говорит незнакомец. И снова смотрит, разглядывает Чонвона, не моргая и, кажется, не дыша.       - Ты…Полубог?       - Сын Гекаты, если это умерит твоё любопытство, - рассказывает парень, замечая изумление в чужих глазах, - Удивлен?       Сын Гекаты? Богини чародейства, магии и всего таинственного? От детей которой можно ожидать чего угодно? Чонвон только пару раз видел отпрысков этой Богини в Лагере Полукровок, но они не шибко любили появляться в дневное время суток, предпочитая сидеть в своем домике, кажется, круглые сутки. Кроме мрачной ауры, исходящих от них, он не находит ничего общего с тем, кто сидел перед ним.       - Чему тут удивляться, - тихо шепчет Чонвон себе под нос, надеясь, что тот его не услышит, однако затем ощутимо вздрагивает от чужого громкого смеха.       - И в правду, чего я ожидал от оракула. Наверняка ты уже давным-давно всё обо мне узнал, стоило мне к тебе прикоснуться, - наклоняя голову набок, ехидно улыбается парень и замечает, как Чонвон в смущении опускает собственные глаза на свои ноги, - Или нет?       Ну настоящий, мать твою, гадкий змей-искуситель!       Ян только поджимает губы, чувствуя, как на его и так больное место давят чужие слова, открывая и без того кровоточащие раны ещё больше. Он уже долгое время живет в лагере, кажется, с начала зимы этого года, но до сих пор дух дельфийского оракула по каким-то причинам не хочет его принимать, витая где-то в воздухе зеленоватым свечением, и каждый раз дарит парню кошмарные сны, которые потом, к сожалению, сбываются.       - Так ты пустышка, - удивленно говорит незнакомец, распахивая глаза и обнажая в улыбке ровные и, слава богу, обычные белоснежные зубы. Минус одна фобия у Чонвона, что не может не радовать.       - А ты? – озлобленно плюется в сидящего Ян, однако тот чужого недовольства не замечает, будто то прошло на полной скорости мимо, - Как тебя зовут-то хоть?       - Не интересно… - грустно отвечает ему сын Гекаты, начиная качаться на стуле, медленно выводя Чонвона из себя своей инфантильностью в разговоре с ним, - Что тебе даст моё имя? Будешь только надоедать мне своими детскими криками. Я вообще не планировал задерживаться тут. В моих планах было только доставить заказ, но ты…мне понравился, поэтому посижу с тобой ещё немного, так уж и быть.       - Заказ? Так ты…Наемник? – намеренно пропуская последние слова мимо себя, спрашивает он и у Чонвона внутри падает что-то, громко разбиваясь о бетонный пол и разлетаясь на мелкие осколки. От осознания того, что он чей-то «заказ» волосы на разбитом затылке неприятно встают дыбом, - и кому я мог понадобиться?       - О, не переживай. Со своим заказчиком ты встретишься лично. Совсем скоро, - Незнакомец прикрывает рот ладонью, пряча в ней очередную улыбку, от которой Яну становится не по себе.       У Чонвона слишком много вопросов, а у этого сына Гекаты идеальный талант игнорировать каждый. Парень будто со стенкой разговаривает. Но, на удивление, Ян его не боится. Да, где-то внутри что-то замирает от каждого долгого пронзительного взгляда, но ничем опасным от этого полубога и не пахнет. Он просто забавляется над тем, в каком положении находится парень, выводя того на эмоции, которыми будто продляет себе жизнь на ещё один день.       - Ладно, я и в правду с тобой засиделся. Было приятно с тобой познакомиться, Чонвон, - от собственного имени у парня, кажется, сердце замирает и ужас застывает в глазах, вновь вызывая яркую улыбку на чужом лице.       - Откуда ты…       - До встречи. Может, ещё загляну к тебе в гости, но лучше не жди. Мне нравится видеть ужас на твоём милом лице.       Незнакомец поднимается со стула резко, что тот с грохотом падает на бетонный пол, поднимая столп пыли, и под вытянутое от шока лицо Чонвона полубог буквально проходит сквозь рядом стоящую стену, исчезая с чужих глаз долой.       Ян остается один в полной тишине, что оставила в себе ощущение недосказанности и горького непонимания. Медленно вставая и отталкиваясь рукой от стены, Чонвон пытается глазами найти выход, но замирает, когда чувствует, как в собственном сознании что-то начинает копошиться.       "- Я все ещё рядом. И пускай в твоей голове столько всего интересного, но давай без глупостей" – голос незнакомца тягучий, но с опасными и слегка раздраженными нотками.       Чонвон резко оборачивается, пытаясь найти источник звука, наивно полагая, что ему просто померещилось и сын Гекаты вернулся, в шутку прячась где-то. Но вокруг не было ни души.       - Как-как ты это делаешь? – в панике максимально тихо шепчет парень, хватаясь за собственную голову и закрывая уши.       Но в ответ тишина.       - Почему ты ничего не говоришь? – в этот раз Чонвон говорит громче и его вопрос эхом отлетает от каменных стен, сотрясая образовавшееся море посреди помещения.       Но в ответ всё также, ти-ши-на...       "-Я хочу домой, отпусти меня!" – всхлипывая, кричит в своих мыслях Ян и от недостатка восстановившихся сил медленно оседает на холодный пол, поджимая к груди ноги и утыкаясь в них от чего-то горячим лбом.       "- Теперь у тебя нет дома, Чонвон. Ни дома, ни друзей, никого. Ты остался один и виноват в этом только ты сам, родившись не в то время и ни в том месте, - знакомый голос вновь раздается где-то на задворках сознания, от которого к глазам Яна подступают слезы, - Так что плачь, кричи, умоляй меня, но ты останешься здесь, в темноте, вместе со мной..."