Оракул

      Джей уводит Чонвона от друзей подальше, хотя тот сопротивляется всеми своими оставшимися в маленьком теле силами. До последнего момента перед глазами оракула стояла картинка слабеющего каждую секунду Сонхуна, чье лицо охватила гримаса самой настоящей и нестерпимой боли. Видеть своего друга, который с самых первых дней в лагере был рядом с Яном, присматривая за ним вместе с другими старостами, что выбило Пака на первые места в таблице фаворитов Чонвона, было отвратительно. И отвратительно потому, что сам Чонвон виноват в том, что сейчас сын Зевса сидит в самом худшем месте на свете, прикованный к стене цепями, и медленно умирает по чужой вине. Если бы только Ян не был оракулом, то сколько бы тогда страданий могли бы избежать его друзья?       - Чонвон, если хочешь, чтобы твой друг выжил, то для начала нужно успокоиться, - слова Джея доходят до парня спустя минуту и Чонвон медленно оборачивается к нему, смотря разбитым и наполненным слезами взглядом. Сын Гекаты вывел его на поверхность, где палящее солнце уже медленно клонилось за горизонт. У них осталось меньше двенадцати часов, а Ян даже понятия не имеет как ему обращаться с собственными силами и не причинить вред себе и окружающем его людям. После того, как он очнулся в первый раз, тело парня не слушалось его целый день, не давая даже встать с холодного пола и размять дрожащие от напряжения мышцы. Но куда больнее было видеть в вечно ехидных желтых глазах напротив настоящий страх.       - Успокоиться? Мой друг умирает где-то там внизу, пока мы тратим драгоценное время! – Чонвон злиться, и причина тому ясна. Сын Гекаты неожиданно начинает выбешивать своим каменным лицом, которое не выражает ни капельки сочувствия по отношению к стоящему напротив парню, на которого дунь – разлетится в щепки. Пускай Яну уже давно стукнуло пятнадцать лет и он совсем скоро станет полноправным гражданином Америки, но это не дает ему не чувствовать себя настолько крошечным и слабым, что ему просто хотелось спрятаться где-то или провалиться под землю. Даже мысль, что, если бы он мог обратить время вспять и занять место Сонхуна, не кажется ему такой ужасной.       - Он не умрет, Чонвон, - Джей пытается успокоить его, делая шаг к нему на встречу и укладывая руку на исхудавшее голодом и нервами плечо, - Яд Офиона не убивает, ты это и сам прекрасно знаешь.       Оракул шмыгает носом, неуверенно кивая полубогу. По тому, что и сам успел услышать и увидеть Чонвон, яд Змея никогда не убивал других людей, но заставлял их превращаться в нечто пострашнее, чем сама смерть. Парень медленно фокусирует взгляд на руке Джея, что всё ещё крепко держала его, и замечает под рукавом кожаной куртки появившийся змеиный узор.       - Он обратится в то же, что и ты?       - Да. И сделает это он намного быстрее, потому что в его теле яда больше, чем во мне.       - Кем…Чем он станет, если я не смогу помочь? – тихо шепчет Чонвон, смотря в чужие желтые глаза напротив. Он только сейчас замечает чуть чернеющие веки, от которых маленькими бороздами тянулись очертания будущей чешуи. Осознание того, что двое близких ему людей умирали по воле Офиона, порождает в глубине сердца парня кипящую лавой злость.       - Сосудом для Офиона. Владыке весьма тяжело прибывать в мире смертных в обличье гигантского змея, поэтому он готовит для себя тело, которое сможет занять, - Джей криво улыбается, наконец-то отпуская плечо Чонвона своими заледеневшими пальцами.       - Почему ты мне ничего не рассказал?       - Сбежавший из Тартара мальчик, что пробыл там более трех тысяч лет из-за того, что его убил собственный отец. Разве, зная это с самого начала, относился бы ты ко всему происходящему так спокойно? Чтобы не беспокоить и так твое слишком впечатлительное сердце, я решил опустить некоторые детали.       - По-твоему легче быть в неведении всего, что меня окружает? Если бы я только знал с самого начала на что способен Офион, то смог бы хотя бы предупредить ребят, чтобы они сюда не совались! – срывается с губ парня и в следующую секунду Чонвон замирает, когда Джей начинает тихо смеяться. Черт, он же так и не рассказал сыну Гекаты где конкретно оказался в первый раз, стоило ему дотронутся до священного дерева. Но полубог только кивает ему, потому что сам прекрасно понимает, что, как бы Чонвон не старался этого от него утаить, наполненные надеждой глаза парня после того, как он смог очнуться, он запомнит надолго. Да и с контролем мыслей, которые полубог старался не читать, у Яна всё ещё были проблемы.       - Ещё до того, как я оказался в Аду, я очень часто посещал священный храм в Додоне. Там жила жрица, которая пророчествовала от лица Додонского оракула, - Чонвон удивляется тому, что Джей даже не пытался как-то переубедить его, чтобы он перестал чувствовать себя настолько злым и одновременно потерянным. Как будто то, через что сейчас проходит сознание оракула, его вовсе не заботит. И это разрастающееся в Яне раздражение заставляет его внимательно слушать каждое слово полубога, - Я её знал с самого детства, когда она ещё только оказалась там. Не все с рождения становятся оракулами и она также получила дар прорицаний примерно в твоем возрасте.       - Джей, мы теряем время, а ты решил удариться в воспоминания из своего прошлого, - выпаливает Чонвон, но Джей его перебивает и говорит дальше.       - Ей было тяжело. В день к ней приходили сотни, чтобы услышать, что их ждет в будущем. Но полагаться на собственные силы она не могла, поэтому начала черпать её из природы. Из шелеста листьев деревьев, из дуновения ветра. Из звона монет, которые приносили как подношение Зевсу. Чонвон, внутри тебя сидит злой и очень древний дух, который ждет того момента, как вырваться наружу и разорвать тебя. Тебе нужно понять, что, чтобы его подчинить, нужно научиться контролировать свой разум.       - И что ты предлагаешь? – неуверенно спрашивает парень, замечая в руках сына Гекаты белую ленту.       - Для начала разберись в собственных мыслях и прогони все свои страхи. Думай только о том, что твои друзья будут в безопасности, - и с этими словами окружающий Чонвона мир тухнет под плотной тканью, заставляя его впервые за долгое время услышать тихий шелест пробившейся через потрескавшийся асфальт травы и почувствовать теплый ветер, бьющий в спину.

***

      Джейк даже отсюда видит, как чужое тело бросает в лихорадочный пот и как начинает болезненно зеленеть кожа Сонхуна. Полубог, прикованный к стене, практически висит на железных цепях, не в силах подтянуть собственное тело выше. Чужие руки, рельефные предплечья которых болезненно вытянулись, сейчас были увиты набухшими и стремительно чернеющими венами, и причиной тому была не перестающая ни на секунду кровоточить рваная рана на плече сына Зевса.       Эллис и Ники, как бы не пытались выбраться, гремя цепями и пытаясь вырвать ржавые трубы из стены, не могли ничего сделать. Хисын, что единственный был рядом с Паком, пытался того успокоить и как-то помочь, но в ответ слышал только болезненное шипение и скрипение чужих зубов, что пытались хотя бы как-то смягчить жгучую боль.       - Старайся не двигаться, чтобы замедлить распространение яда, - просит его сын Аполлона, гипнотизируя рану на чужом плече и пытаясь придумать хотя бы что-то, чтобы остановить капающую черную кровь на бетонный пыльный пол. Сонхун, видимо, находит в себе силы, чтобы попытаться сострить, но строгий взгляд старшего полубога затыкает его, - И лучше молчи.       Спустя полчаса, когда другие полубоги уже сдались и не предпринимали попыток вырваться из плена, то Джейк чувствует, как собственная спина начинает затекать. Он вертит плечами, пытаясь найти более-менее удобную позу, как замирает от того, что на собственном запястье чувствует ремешок от электронных часов. Он тут же пытается дотянуться пальцем до нужной кнопки на корпусе, молясь богам о том, чтобы в следующую секунду появившийся в его руках меч не проткнул тело полубога. На эти попытки он тратит около пяти минут, но как только его пальцы обхватывают рукоять шамшира, то тот своим острым лезвием разрывает цепи, сковавшие запястья.       Шим подскакивает на ноги, чуть ли не падая в то же мгновение, потому что мышцы затекли до такой степени, что не могли выдержать веса собственного тела. Полубоги, сидевшие чуть поодаль, лишь удивленно смотрят на шагающего к ним Джейка, держащего оружие в руках. Он помогает Сону, что спустя минуту трет покрасневшие запястья и едва ли не скулит от того, как отвратительно они смотряться на его прекрасной фарфоровой коже, а затем и остальным. Сонхуна он вызволяет самым последним вместе с Нишимурой, чтобы затем аккуратно подхватыватить полубога под руки. Пак шипит и едва ли не воет от чужих прикосновений, что были сравнимы с тысячей иголок, которые разом решили вогнать под его кожу.       - Тащите его на свет, - командует Хисын, скидывая с себя ветровку и закатывая рукава бежевого свитера. Джейк и Ники слушаются его, не тратя время на панику и ужас от одного только вида черной чешуи на месте разорванной на лоскуты футболки. Времени катастрофически мало и Шим это прекрасно понимает.       Единственным местом, куда попадал солнечный свет, было местечко рядом с цветущей и ужасно воняющей зеленой лужей. Как только полубоги укладывают Пака, то Эллис спешит уложить чужую голову на собственные колени, вытирая взмокший ледяным потом лоб рукавом куртки. Веки сына Зевса были зажмурены от яркого света, что сейчас только больше раздражал чувствительные зрачки, а чуть длинные ресницы порхали от растекающейся по телу агонии.       - Ники, мне нужен жгут, - просит полубога Хисын, присаживаясь рядом с Сонхуном и аккуратно разрывая футболку в районе плеча. Стоящий позади них Сону тяжело вздыхает от вида ороговевшего черной чешуей предплечья. Ники тут же снимает с себя любимую куртку, пытаясь оторвать от неё длинный кусок ткани, с чем ему незамедлительно помогает Джейк. Хисын благодарно принимает самодельный жгут, затягивая тот под подмышкой Пака, что яростно шипит и впивается в руки сына Аполлона до кровавых полумесяцев. Но старший полубог будто не чувствует собственной боли, полностью концентрируясь на чужой.       - Сонхун, посмотри на меня, - просит Ли и Эллис аккуратно поворачивает голову Пака, чтобы нависшие над ним полубоги во главе с Хисыном шокировано уставились на медленно открывающиеся веки полубога. Один из красивых голубых глаз сейчас смотрел на полубогов, медленно заволакиваясь желтым пигментом, а черный круглый зрачок вытягивался, приобретая змеиную форму.       - Жгут должен помочь не распространиться яду по телу, замедляя его, - говорит сын Аполлона, пытаясь из остатков футболки Сонхуна сделать что-то наподобие повязки, перекрывая сочащуюся кровью и желчью рану. Бледное тело Пака, которое Шим впервые наблюдает перед собой, сейчас мерцало под лучами солнца крупными каплями лихорадочного пота, а легкие буквально бились о крепкую грудь, пытаясь вместить в себя как можно больше воздуха, - Чаще всего яд змей содержит зоотоксины, которые приводят к нарушению дыхания, внутримышечным спазмам и параличу. Сонхун, старайся дышать медленно и глубоко.       Пак дергано кивает ему, вновь закрывая глаза и пытаясь выровнять сбившиеся дыхание. Он никогда за всю свою жизнь не страдал от отдышки благодаря врожденной выносливости спортсмена, коим его воспитали родители, но сейчас даже самый маленький глоток воздуха застревал комом в горле, вырываясь обратно с тошнотворным свистом.       - Джейк, иди сюда, - командует Хисын, освобождая место рядом с Паком для непонимающего полубога. Шим присаживается рядом с Сонхуном, боязливо осматривая дрожащее тело перед ним и сердце болезненно начинает ныть от того, что даже вечно бесящий его сын Зевса медленно умирал пока Джейк расстеряно хлопал глазами, - Ты должен ему помочь.       - Но как я это сделаю? – голос сына Посейдона ломается на середине из-за сухости во рту.       - Я…Я не знаю, но ты должен ему помочь, - Хисын сейчас больше всех винит себя в том, что ничем не может помочь своему младшему. Даже будучи сыном бога врачеваний и лекарств, он просто не мог ничего сделать без сопутствующих материалов. Нишимура хлопает его по плечу, пытаясь успокоить дрожащего сына Аполлона, ведь он всё же сделал всё возможное, чтобы яд в теле Пака замедлился.       Джейк только непонимающе смотрит на окруживших его полубогов, что явно скрывают от него что-то. Иначе бы Хисын попросил кого-нибудь другого помочь Паку, того же Сону, что присел рядом и пытался хотя бы как-то поддержать полубогов своим присутствием. Под пронзительным взглядом сына Посейдона Ли всё же сдается, оборачиваясь к Сонхуну.       - Пару лет назад Сонхун получил пророчество от бывшего Оракула нашего лагеря.       - И какое к этому отношение имею я? – аккуратно уточняет Шим, уже начиная догадываться, о чем или о ком могло быть это пророчество, от чего по собственной спине пробегают мурашки.       - Прямое. В предсказании, я не шибко помню его целиком, а Сонхун сейчас вообще навряд ли вспомнит, говорилось о сыне морей, которого он должен встретить. И что этот сын морей будет рядом с ним, когда он… - Голос Хисына пробирает дрожь, но, прокашлявшись, он продолжает, - Когда его жизни будет угрожать опасность.       - Почему вы так уверены, что в пророчестве говорилось обо мне?       - А ты знаешь другого сына Посейдона, который сейчас должен появиться и спасти Сонхуна? – буркает Нишимура, скрестив руки на черной футболке. Сейчас нависающий над ним полубог казался намного старше, а залегшие на лбу морщины придавали ему более суровый и зрелый вид, - «Сын морей появится в буре сраженья. Он изначально в лапах злодея. Твой вздох украдет он, приковав к небесам. Бойся его, но не отпускай. В сыне Посейдона найдешь ты спасенье».       Неожиданно для всех тело Сонхуна перед ними пробивает дрожь и полубог сгибается пополам от сильного сухого кашля. Джейк хватает его за плечи, пытаясь вернуть назад, смотря в чужие разноцветные глаза с сильным испугом.       Как бы не хотел этого Шим, но, даже зная пророчество, он не понимает, как он может помочь Сонхуну выжить. Если бы ещё тогда, в вагоне поезда, он смог уговорить Сонхуна вернуться назад, то наверняка бы тот сейчас не умирал на его руках, что начали сильно дрожать. Он никогда не видел, как смерть буквально наступала кому-то на пятки, ожидая когда кто-то умрет, но прямо сейчас единственный человек, который хотя бы его понимал и ментально поддерживал за последние несколько дней, не мог получить что-то равноценное взамен от Шима. Собственное бессилие в данной ситуации заставляет Джейка разозлиться на самого себя. У него было столько времени, чтобы научиться хотя бы чему-нибудь, но вместо этого он, как и говорил когда-то Пак, как ебанный страус прятал голову в песок. Видеть перед собой умирающего полубога, что смог завоевать хоть какое-то, но доверие, сейчас было сродни мощной пощечине, что заставляет в самом Джейке что-то надрывно подкоситься и упасть, разбиваясь на мелкие осколки. Шима начинает трясти от злости и обиды, негодования и несправедливости. Испытывая столько эмоций разом, он вопреки тому, чтобы слабеть на глазах, почему-то загорается твердым решением сделать всё, что в его силах.       В это мгновение вода, что находилась всё это время рядом с ними, медленно выступает из берегов и маленьким стремительным ручейком несется прямиком к телу сына Зевса, окутывая раненное плечо чистой водой. Джейк неверяще смотрит на это, едва ли не выпуская чужую руку, но Хисын хватает его за плечо и просит не останавливаться. Шим нервно сглатывает, снова концентрируясь на мыслях о том, как бы хотел помочь Паку не чувствовать той боли, которую тот испытывает. Вода начинает стремительно прибывать, на пути к ним очищаясь от едкого зеленого цвета.       - Вода тебя исцеляет. И ты также можешь направлять её, чтобы исцелять других, - улыбаясь, шепчет дочь Ареса. Джейк не может сдержать собственной шокированной полуулыбки, смотря на открывшего глаза Пака, что непонимающе косится на подступающую к нему воду, - Ты справишься, я в тебя верю.       - И я, - уверенно кивает ему Хисын.       - Я тоже в тебя верю, - Нишимура поднимает руку, присоединяясь к остальным.       Все полубоги оборачиваются к Сону, что вздрагивает и также нехотя поднимает руку, мысленно соглашаясь со всеми.       - Ты сможешь… - доносится до Шима хриплый голос Сонхуна и Джейк наконец-то чувствует себя на своем месте. Нужным. В такой момент и в такой час. Он благодарно смотрит на встающих полубогов, что просят сына Посейдона побыть с Паком до того времени, пока они не обойдут окрестности и не оценят обстановку. Мало ли здесь всё же был выход или какое-нибудь оружие, которое им наверняка пригодится.       Оставшись наедине с Сонхуном, Джейк чувствует некоторую неловкость. И сильнее всего ощущает её покалывания на кончиках пальцев, что держат бледное запястье сына Зевса. Сонхуну становится легче на глазах, его дыхание медленно восставливается и грудь медленно вздымалась, не наровя сломать ребра в момент очередного приступа кашля. Пак открывает глаза, слегка расфокусированно смотря на свое плечо, по которому струилась прохладная и живительная вода, не задевая рану и при этом впитываясь в кожу вокруг неё, не давая яду проникнуть глубже. Сын Зевса на секунду пугается, когда Джейк убирает от него руку, но в следующее мгновение чувствует, как тот берет его за полуоткрытую ладонь, вызывая мурашки.       - Зачем ты мне помогаешь? – хрипло говорит Сонхун, голос которого весьма ослаб от играющего в крови яда Змея. Он смотрит на Шима своими разноцветными глазами и Джейку кажется, что если в прошлом он мог выдержать лед голубых глаз, то теперь чужие глаза прожигают в нём дыру насквозь, не давая даже и шанса на спасение.       - Хисын же сказал, чтобы ты не тратил свои силы на разговоры, - укоризненно говорит Джейк, слыша знакомое тихое цыканье, что бальзамом ложится на воспаленную страхом душу полубога, - Ты же знаешь пророчество, я могу тебе помочь.       - Но ты не обязан, Джейк, - Сонхун тяжело вздыхает и медленно касается пальцами чужой раскрытой ладони, заставляя Шима вздрогнуть, - После всего, через что тебе пришлось пройти в Лагере из-за меня, ты всё ещё хочешь мне помочь?       - Я же не ребенок, чтобы обижаться и помнить обо всём, что ты успел наворотить, - хмыкает Шим, замечая, как Сонхун слегка кусает свои бледные губы, - Да, благодаря тебе эти два месяца в лагере были настоящей пыткой, но я могу тебя понять, правда. И не смотри на меня так.       - Как? – тихо шепчет Пак, тут же пряча свои глаза где-то в складках одежды сына Посейдона.       - Как будто тебе жаль. Ты делал это осознано и хотел, чтобы я почувствовал себя лишним.       Сын Зевса тяжело вздыхает, сотрясая тишину едва слышимым свистом из груди. Джейк на секунду отвлекается, чтобы проверить как огромная лужа, на удивление Шима, начинает потихоньку мелеть. Он очень надеется, что воды хватит до того момента, пока яд в крови Пака окончательно не исчезнет.       - Вспомни слова Гермеса. Наши отцы всю свою жизнь враждовали между собой и я буквально чувствовал с самого первого дня, что ты отличаешься от всех…       - И ты решил, что мы должны повторить их судьбу и стать соперниками? Это же так глупо, а ты вроде взрослый парень, - Джейк скептично выгибает бровь, всё ещё теряясь от того, насколько сильно Сонхун сейчас, бледный и слабый, отличается от того Сонхуна, что первым рвался в бой и был чуть ли не двигателем всего Лагеря Полукровок.       - Прости, - тихо шепчет сын Зевса, поднимая взгляд и смотря в чужое лицо напротив, что было настолько близко, что вытяни Пак руку, мог бы коснуться напряженных скул, - Сейчас я понимаю, что ты не заслуживал такого отношения к себе.       - И что же сподвигло тебя поменять своё мнение? – ехидно уточняет Джейк, натыкаясь взглядом на губы полубога, что вновь нервно начинает их кусать зубами, - В любом случае, ты классный. И если бы не ты, то я бы уже давным-давно гулял среди мертвых душ в Аду. Видимо сама судьба говорит нам, что мы хорошая команда.       - Ты тоже…Ничего такой, - хрипло смеется Сонхун, заставляя на лице Шима расцвести самую красивую улыбку из всех, что он только мог видеть. Джейк сжимает чужую руку чуть крепче, чувствуя, как вздрагивают пальцы Пака, что в следующую секунду неуверенно накрывают его ладонь.       - С этого момента ты обязан выжить, чтобы отплатить мне за все сполна, понял? – шутит сын Посейдона, пока Пак перед ним закатывает глаза и тяжело вздыхает. Это снова заставляет Джейка тихо засмеяться, присаживаясь поближе, чтобы внимательнее разглядеть сына Зевса.

***

      Всю ночь Джейк просидел рядом с Сонхуном, ни разу не отпуская руку того. И, к своему собственному сожалению, Шим понимает, что исцелить полностью полубога он не в силах. Да, вода весьма ощутимо замедлила процесс распространения яда, но кожа сына Зевса всё равно медленно и верно покрывалась грубой чешуей, уже забираясь на грудь Пака.       - Я не понимаю, вода же должна исцелять… - непонимающе шепчет Джейк, смотря на Хисына. Тот лишь пожимает плечами, а затем присаживается рядом, чтобы проверить самочувствие сына Зевса.       - Может всё-таки исцелять она может только тебя, а другим она помогает уменьшить боль и замедлить страдания, - предполагает старший полубог, хмурясь из-за слабого пульса под собственными пальцами. Сонхун, не в силах оставаться в сознании, сейчас дремал перед ними, подрагивая от гуляющего по помещению прохладного ночного воздуха, - Ты только не отпускай его.       - Не отпущу, - обещает Шим, сонно кивая. За всю ночь он успел поговорить с Сонхуном обо всём на свете. И пускай только Джейк рассказывал о себе, о своей жизни в Брисбене, а Пак изредко комментировал, но сыну Зевса, на удивление, это помогало заглушить назойливую боль, что свербила по всему телу. Они говорили даже о таких мелочах, как о том времени, когда Сонхун жил жизнью простого смертного за пределами Лагеря. Джейк даже понятия не имел, что, оказывается, Пак занимается спортом и не любительским, а самым настоящим профессиональным. Играет в молодежной сборной по хоккею. Теперь-то Шим понимает откуда в рюкзаке Сонхуна тогда в музее оказалась шайба и почему у того были настолько широкие плечи, - Вы смогли что-нибудь найти?       - Выхода здесь нет. Видимо рабочие заложили его кирпичом, чтобы никто не проник и не украл оборудование, - Нишимура подходит к ним вместе с Сону, который старался смотреть куда угодно, но не на полубога, который медленно умирал перед ним, - Нам остается только ждать когда…       Их внимание привлекает движение возле противоположной стены, из которой медленно появляется сын Гекаты. Вид у него был весьма уставший и, можно даже сказать, измученный, но появившийся позади него Чонвон перебивал чужое настроение своей широкой улыбкой и светлой аурой.       - Ну что? – нетерпеливо подскакивая, спрашивает Эллис у Чонвона, что уверенно кивает ей. У него получилось и всё благодаря Джею.       Чонвон несколько часов провел в тишине, ощущая только присутствие молчащего полубога рядом с собой и той части природы, что смогла сохраниться в этом месте. Сначала Ян не мог сконцентрироваться, потому что мысли то и дело возвращались к друзьям, что ждали своего спасения, которое находилось только в руках оракула. А затем, как только Чонвон наконец-то устал прогонять эти мысли по пятому кругу, то в голове парня зацарствовал покой. Он чувстовал легкие колебания, которые исходили от духа, находящегося в его теле. Как тот злился и шипел, пытался напугать Чонвона картинами гибели всех его близких, но Ян просто пропускал это через себя, не цепляясь за это. Дух сдался спустя пару часов, не в силах противостоять решительности молодого оракула. Он ушел в глубины его души и отдал бразды правления ему.       Только тогда Чонвона оглушили окружающие его звуки, а тихие змеиные голоса в голове, которые Ян когда-то спутал с чьими-то, наконец-то обрели смысл. Когда он снял повязку с головы, то удивился накрывшей его темноте ночи, что поглотило солнце. Джей сидел рядом всё это время, неотрывно смотря на оракула и даже не моргая. Его руки были сложены в молитвенном жесте и он что-то тихо шептал, видимо, прося у всевышних сил помощи.       Когда он коснулся руки Джея, то сначала расстроился, потому что не смог увидеть будущее полубога. Но сын Гекаты признался, что просто не хочет, чтобы Чонвон проник так глубоко в чужие мысли. Полубог протянул ему знакомый сверток ткани, в котором теперь вместо обугленного куска дерева лежал вырезанный амулет с изображением древнего дуба. Джей аккуратно вешает на шею Чонвона артефакт, под которым Ян отчетливо чувствует исходящее от того тепло. Но, на удивление парня, как только он неуверенно дотрагивается до дерева, то то не спешит втянуть его в очередное путешествие по собственному сознанию и это не может не радовать. Времени проверить способности Чонвона у них не было, потому что небо медленно начало светлеть, знаменуя скорый восход солнца.       Среди всех, кто радостно встречает оракула и обнимает его, хлопая по плечам, единственным человеком, сидящим в тени, оказывается купидон. С самого появления сына Гекаты он не отводил от него свой взгляд, сжимая спрятанный за спиной кусок ржавой трубы.       - Как Сонхун? – спрашивает Ян, выбираясь из объятий Хисына и грустно смотря на лежащего полубога. Он хмурится, когда видит Джейка, держащего Пака за руку, но как только он замечает практически высушенную лужу, что маленьким потоком стремилась к чужому телу, то удивленно распахивает глаза.       - Ему ни лучше, ни хуже. Джейк просидел с ним всю ночь, пытаясь исцелить своими силами, но яд Змея не хочет отступать, - сообщает Хисын, косо смотря на подходящего к ним сына Гекаты. Тот, в свою очередь, внимательно разглядывает сына Зевса, чье тело, по его расчетам, уже давно должно было покрыться черной чешуей, - Думаю, что мы просто выиграли пару часов.       - Офион всё равно убьет его, если Чонвон не скажет ему где находится яйцо, - сухо бросает Джей, собирая на себе укоризненные взгляды, - Тут даже амброзия не сможет помочь, я пробовал. Совсем скоро силы, находящиеся внутри него, выйдут из под контроля и…       Как будто подстать чужим словам Сонхун резко распахивает свои глаза, покрасневшие и опухшие от звенящей головной боли, а тело полубога крупно вздрагивает, заставляя сидящего рядом Шима окончательно проснуться. Джейк ощущает, как собственные пальцы, сжимающие ладонь полубога, начинает неприятно покалывать и едва не выпускает чужую руку из своей, замечая красные искры.       - Сонхун, успокойся! – жалобно просит Шим, заставляя воду отступить, чтобы Пак не поджарил себя и его следом. Полубог вымученно стонет и вновь начинает тяжело дышать. Из-за отсутствия исцеляющей воды кожа сына Зевса вновь начинает стремительно покрываться чешуей, будто вода была лишь барьером для яда. Джейк в ужасе замирает, когда тело полубога охватывает яркой молнией, от чего волосы на собственной голове встают дыбом. Но Шим всё ещё держит Сонхуна за руку, боясь отпустить.       - Джейк, отойди от него! – командует Хисын, срываясь к полубогам, но как только он оказывается рядом, то очередной разряд молнии сбивает его с ног, отбрасывая обратно. Ли падает прямо под ноги дочери Ареса и Ники, что тут же поднимают шатающегося полубога. Его свитер прожгло в некоторых местах, пуская неприятных запах сженной ткани.       Когда держать руку Сонхуна оказывается невыносимым, то Джейк подскакивает и отходит в сторону, белея на глазах от скорчившегося в агонии сына Зевса. Нечеловеческий крик сотрясает помещение, сопровождаясь ярким мерцанием, исходящим от тела полубога. Он теряет контроль и совсем скоро никто не сможет ему помочь.       - Ты мог умереть! – недовольно кричит Хисын, гневно смотря на дрожащего сына Посейдона, что также замечает на себе прожженную местами толстовку.       -Ты тоже, так что заткнись! – рявкает Джейк старшему, заставляя того опешить и замолчать.       Сонхун ещё некоторое время борется с самим собой, но затем собственные силы покидают его и он начинает задыхаться, раскрывая рот в попытках ухватить чуть больше драгоценного воздуха.       Сын Гекаты незаметно подходит к Чонвону, что грустно смотрит на страдания сына Зевса без шансов на то, чтобы чем-то помочь. Джей смотрит исподлобья на всех полубогов, буквально читая мысли каждого. Те сквозят невыносимой болью и неверием в происходящее перед ними. Полубог нервно вздрагивает, когда слышит мысли стоящего рядом Чонвона и… Начинает колебаться в собственных мыслях.       Сону медленно встает позади полубогов, чтобы в следующую секунду замахнуться и со всей силы ударить обернувшегося на звук сына Гекаты. Удар был четко в голову, но полубог с легкостью перехватывает оружие купидона, выкручивая тому руки под жалобный крик.       Эллис тут же подбегает к Сону, оттаскивая того за плечи, но парень пытается вырваться и болезненно лягается ногами.       - Что ты творишь?! – Нишимура отталкивает надвигающегося на купидона полубога с помрачневшим взглядом и грозно хватает Сону за худую руку, дергая того на себя. Купидон пытается вырваться, кидая на полубога гневные взгляды, но сын Гекаты пихает его к стене, щелкая пальцами. Заведенную вверх руку купидона окольцовывает железный прут, не давая парню выбраться. Джей позади них только хмыкает, мысленно аплодируя способностям младшего полубога. И только сейчас по нему бьет осознание, что в этом парне перед ним в каком-то смысле течет такая же кровь, как и в нем самом, делая их всё же сводными, но братьями.       - А что я должен был сделать? Из-за вашего дурацкого поиска я потерял все свои силы! И единственным способом, чтобы их вернуть обратно, является смерть этого полубога, - Сону тычет пальцем в Джея, а Чонвон в ужасе распахивает глаза и оборачивается к Эллис, что скомкано кивает ему.       - И какое же отношение к твоим способностям имею я, купидон? – пытаясь не дрожать от охватившей его злости, спокойно говорит полубог сквозь зубы. Сону уж было открывает рот, но стоящий рядом Нишимура бьет его по ноге, заставляя парня недовольно вскрикнуть и зайтись новыми отборными порциями ругательств в адрес японца.       В это мгновение сквозь дыру в потолке медленно проникают лучи восходящего солнца, заставляя полубогов в ужасе замереть. У них остаются жалкие минуты до того, как Офион не вернется вновь, вытаскивая из Чонвона роковое пророчество.       Джейк с Эллис начинают метаться рядом с Сонхуном, пытаясь его перетащить в более безопасное место, пока Хисын и Нишимура оценивают обстановку и придумывают жалкий план возможной борьбы с гигантским змеем, имея в запасе только ржавые острые трубы и железные щитки, которые они сняли с приборных панелей станков. В этой панике, в самом её эпицентре оказывается Джей.       Он-то прекрасно понимает, что полубогам ничего не сможет помочь и Офион наверняка даже после того, как услышит пророчество, не поможет сыну Зевса и тот обратится. Иначе бы Владыка уже давным-давно спас Джея от приближающейся смерти, ведь с самого начала он был на его стороне.       В голове сына Гекаты неожиданно что-то щелкает и он неуверенно моргает. А затем снова и снова, пока в собственных глазах он не чувствует противоречивую влагу. Он касается ледяными пальцами век, смотря на капли слез и впервые не может понять почему это происходит с ним. Последний раз он плакал, когда…       Чонвон отскакивает от Джея, когда тот неожиданно хватается за собственные короткие волосы, сгибаясь пополам и крича. Он не понимает что сейчас происходит с сыном Гекаты, пытаясь взять того за руку, но тот также быстро выпрямляется и пронзительно смотрит на Чонвона, тяжело дыша. Он поднимает руку, что крупно дрожит вместе с телом полубога, и указывает прямо на замеревшего оракула.       - Пообещай мне, что сделаешь всё, что я тебе скажу!       - Что? – испуганно шепчет Чонвон, пытаясь сделать шаг навстречу полубогу и как-либо его успокоить, хотя и сам уже давно поддался всеобщей панике.       - Пообещай и тогда я спасу вас!       До дочери Ареса доходят чужие слова и она удивленно смотрит на спину полубога, что медленно достает из собственного кармана семь одинаковых бирюзовых жемчужин, переливающихся под лучами солнца. Все полубоги замирают на своих местах, даже Сонхун на мгновение перестает задыхаться, округляя глаза от увиденного.       - Я помогу вам, - уверенно говорит Джей и, замечая кивок не особо понимающего Чонвона перед ним, срывается с места и подходит к Сонхуну, которого загораживают собой полубоги, - Отойдите.       - Что ты задумал? – недоверчиво щуря глаза, спрашивает Эллис, замечая, как полубог перед ней колеблется и с каждой секундой это становится более заметным, - Зачем тебе нам помогать, если ты на стороне Змея?       - Я делаю это только ради Чонвона, - говорит сын Гекаты и сразу же подходит к Сонхуну, когда полубоги перед ним неуверенно переглядываются и всё-таки дают ему подойти к сыну Зевса. Джей, отчетливо ощущая испуганный взгляд Чонвона позади, дотрагивается до Пака рукой, - Я заберу яд, но не обещаю, что тебе понравится следующие пару минут в твоей жизни.       Сонхун нервно сглатывает и расфокусированно моргает, потому что фокус в собственных глазах начинает меркнуть, сменяясь на мыльные мелькающие образы окруживших его друзей. Он боится точно также, как и все, но всё равно уверенно кивает. В следующую секунду он сжимает зубы до характерного громкого скрипа, стараясь не проглотить собственный язык от невыносимой боли. Его тело охватило огнем, которое он отчетливо чувствует в каждой вене, что медленно стягиваетя к тому месту, за которое его держит сын Гекаты. Через покрывшуюся чешуей руку просачивается густой желтый яд, тут же впитываясь в ладонь Джея, что точно также начинает дрожать от охватившего его болезненного чувства.       К глазам Чонвона начинает подступать влага, когда он видит чернеющие вены на руках полубога и белеющую кожу, которая и до этого была похожа на первый снег. Пока дыхание Сонхуна начинает приходить в норму, то Джей наоборот начинает терять равновесие и едва не падает, если бы его не подхватил стоящий рядом Джейк.       Сверху до полубогов начинают доносится звуки пробуждения воинов, что громыхали своими доспехами и, видимо, собирались по указу Офиона для чего-то нехорошего. Шим буквально считает секунды и останавливается на двухсотой, когда сын Гекаты отпускает руку Сонхуна. С тела сына Зевса при малейшем движении кусками осыпается черная змеиная чешуя, возвращая на лицо привычный румянец. Вот только глаза остались такими же, один голубой, а второй ярко-желтый.       - Яд Офиона сейчас единственное, что поддерживает в нем жизнь. Я оставил немного, но это не убьет его и не обратит до конца, - говорит Джей, слова которому теперь давались с непосильным трудом. Сонхун благодарно кивает полубогу, что медленно встает и, шатаясь, отходит к Чонвону. Оракул боится даже дотронуться до сына Гекаты, потому что на скулах того отчетливо выступают костяные змеиные наросты, а губы были приоткрыты из-за впивающихся в них острых клыков.       - Он будет жить, всё хорошо, - говорит Хисын, проверяя пульс и дыхание Сонхуна, что очень быстро пришел в себя и разминал затекшую на полу шею с характерным хрустом, - Но Джейк… Я отчетливо помню, как в пророчестве говорилось о сыне морей.       - На греческом мор означает страданья, - тихо говорит Чонвон, привлекая внимание полубогов, - Вся жизнь Джея только и была словно одно сплошное страдание. Он вырос в ней и даже сейчас ему приходится страдать.       - «Вся твоя жизнь будет наполнена мором. Смерть преследует тебя за каждым углом, но тебя спрячет чистое зло. В твоих руках будет выбор: спасти врага или быть повергнутым ближним. Отдай свою душу тому, чье сердце ты похитишь», - вспоминает пророчество из своего сна Джейк, от чего Джей шокировано смотрит прямо на полубога, не веря в то, что когда-то снова его услышит.       - Откуда ты…       - Ты спас Сонхуна, своего врага, а Сонхун должен был довериться тебе и не отпускать твою руку до тех пор, пока ты не заберешь весь яд, - теперь-то Джейк понимает, что в пророчестве Пака речь шла вовсе не о нем, а о сыне Гекаты. То, что в последнем предложении говорилось о сыне Посейдона, сейчас совершенно не относилось к этой ситуации. И это одновременно радовало полубога, снимая с его плеч тяжелый груз, но и пугало тем, что его всё-таки что-то связывало с жизнью сына Зевса, и это что-то точно произойдет в будущем, - Спасибо тебе.       Джей неуверенно кивает ему. Собственное тело начинает слабеть от того, что теперь в его организме стало слишком много яда и он отчетливо чувствует, как пальцы начинает ломать от обращения. Чонвон стоит рядом и не может сдержать слез от вида того, что Джей в прямом смысле пожертвовал собой, своим телом ради него. Ради простого мальчишки с сидящим внутри злым духом, который изначально бесил его каждую проведенную вместе минуту. Всего за несколько дней сердце Чонвона впустило в себя отравляющий комок чужого тепла.       «-Когда даешь себя приручить, потом случается и плакать» - сейчас слова из его любимой книги так идеально описывали его выворачивающуюся наизнанку душу, что Ян всё-таки плюет на свой страх и обнимает Джея, обхватывая руками чешуйчатую шею. Полубог притягивает его к себе, чувствуя горячие слезы на собственном плече, и грустно улыбается, гладя по дрожащим плечам.       - Почему всё обернулось именно так…       - Видимо таков конец нашей с тобой истории. Я умру, а ты продолжишь жить дальше, - тихо шепчет Джей на ухо Човону слова, что комом застревают в горле. Как бы он не мечтал о другом, но судьба распорядилась иначе. Он не сможет остаться с тем, кто смог спустя тысячи лет пробить каменную преграду вокруг собственного сердца. И от этого он впервые за долгое время чувствует себя живым, а не призраком прошлого. Настоящим человеком, которым он хотел стать, но по итогу никогда не станет.       - Возьми это, - Джей выпускает Чонвона из своих рук, хотя готов был простоять так всю вечность, ощущая теплоту чужого тела, что успокаивала и согревала его, не давая превратиться в бесчувственный айсберг. Полубог под шокированные взгляды остальных, дотрагивается рукой до груди и в следующую секунду пальцы проходят сквозь неё, доказывая то, что сын Гекаты давно уже не человек. Он вкладывает в раскрытую ладонь Чонвона что-то, чтобы оракул, притянув руку к себе, увидел лежащий на ней кристалл насыщенного небесного цвета в форме капли, - Это моя душа. Сохрани её вместе с моими воспоминаниями и верни туда, где ей место. Я не смогу прислуживать змею, помня о тебе.       - Нет! Джей, прошу! Ты всё ещё можешь пойти с нами. Хирон наверняка знает как помочь тебе! – Чонвон не может и не хочет принимать что-то настолько ценное, чтобы окончательно распрощаться с полубогом. Если он сейчас примет его душу, то от Джея ничего не останется. Тело без души намного страшнее, чем самая мучительная смерть, - Пожалуйста.       - Мы должны вернуть его душу в Тартар, - говорит Сону, что тоже борется с морем слез, размазывая их по своему идеальному лицу свободной рукой, всё ещё прикованный к стене Нишимурой. Каким бы эгоистичным он не был, но купидонам всегда больнее всего наблюдать за тем, как умирают пылающие чистой и невинной любовью чужие сердца.       - Теперь ты свободен, как и все твои друзья, - Джей отдает им все свои жемчужины, пока полубоги разбирают каждый по одной. Сонхуну, что всё ещё неуверенно стоял на ногах, помогал Джейк, перекинув чужую руку через свое плечо, за что сын Зевса был ему благодарен. На пол падает огромная тень и Шим отчетливо слышит громкое и зловещее шипение, притягивая к себе полубога сильнее, - Вы должны поспешить. Надеюсь, что мы с вами больше никогда не встретимся. Прощайте.       Хисын неожиданно протягивает Джею руку и, даже не смотря на то, что в прошлом каждый затаил на друг друга обиду, они пожимают руки в благодарность. Эллис тоже кивает Джею, подхватывая плачущего Сону под руку, когда Ники всё-таки освобождает его. Полубоги договариваются встретится в Лагере Юпитера и, как только жемчужины под их ногами лопаются, они исчезают в зеленом тумане. Джейк кидает последний взгляд на Чонвона, что неуверенно кивает ему. Сын Посейдона, после всего, через что он прошел за все эти дни, не даст себе уйти первым, пока не удостоверится в том, что Чонвон будет в безопасности.       - НИКТИМУС! – Пронзительный вой Офиона сотрясает стены, когда голова Змея натыкается на исчезнувших в зеленом свечении полубогов, - ЖАЛКИЙ ПОЛУБОГ, ДА КАК ТЫ ПОСМЕЛ!       Чонвон, даже зная, что у него осталось всего пара секунд, не хочет уходить и оставлять Джея. Но полубог неожиданно болезненно хватает ошарашенного парня за руку, в следующее мгновение кидая ему под ноги жемчужину и толкая его прямо на неё.       Последнее, что чувствует Ян, неверяще смотря в змеиные глаза полубога напротив, это то, как собственное тело будто пустеет где-то внутри, а едва различимые голоса затихают навсегда.       Джей отобрал его дар. Вот так просто. Заставив Чонвона доверится ему, и в самый последний момент отобрать то, из-за чего Ян был связан с этим таинственным и неизведанным миром.       Чонвон в последний раз смотрит на Джея, чьи глаза полностью пожирает желтизна, а зрачки становятся змеиными, и в следующее мгновение исчезает вместе с остальными в облаке густого зеленого тумана.       «-В ином случае, Чонвон, он бы преследовал тебя и твоих друзей. Жаль, что сказать тебе этого я не успел…»