Оракул

      В Лагерь Полукровок двое полубогов прибывают ближе к полуночи. Несвойственная прошедшему снегопаду чистое небо с белым диском холодной Луны мерцает в сугробах на пути к огромной сосне, что хмуро встречает сына Посейдона своими густыми хвойными ветвями.       Присыпанный снегом дракон Пелей, лежавший под сосной, поднял свою огромную голову при виде двух пробирающихся через сугробы полубогов и тихо фыркнул, выпуская из ноздрей горячий пар.       Николас проходит мимо огромного дракона, а Джейк при виде Пелея, что даже в такое время не покидал Лагерь Полукровок, сторожа границы, останавливается, чтобы достать из своего рюкзака сэндвич с тунцом, который забыл съесть на парах.       Дракон внимательно смотрит на полубога, что разворачивает фольгу и аккуратно кладет перед ним два хлебных треугольника. Любопытно склонив голову и обнюхав угощение, Пелей вновь фыркает, но через секунду сэндвичи пропадают в пасти дракона, сопровождаясь довольным басистым урчанием.       Николас окликает Шима, и Джейк, на прощание погладив ледяную чешую дракона, вприпрыжку сбегает с холма, замечая вдали знакомые маленькие домики и горящие окна Большого дома, в которых мелькали чьи-то причудливые тени.       Только оказавшись на пороге, продрогших от холода полубогов встречает Чонвон.       Сын Посейдона удивленно смотрит на подростка, что всего за пару месяцев практически догнал его в росте, а привычная яркая футболка и длинные бежевые шорты сменились на высокие черные ботинки, рванные джинсы и теплую кожаную куртку. Оракул обнимает сначала Николаса, а затем и замершего Шима, что тихо смеется от теплых объятий подростка.       - Пойдемте, вас уже все ждут, - Чонвон всё не может убрать улыбку с лица, пропуская засыпанных снегом полубогов внутрь.       Джейк довольно вздыхает, чувствуя запах дров из камина и рождественской ели, густой аромат которой витал в воздухе. Тело приятно пробила дрожь, когда сын Посейдона прошел по знакомому коридору, увешанному портретами и фресками с изображением богов и героев. Казалось, что будто всё это стало за пару месяцев таким родным и привычным, что Шим окончательно убеждается в том, что он сделал правильный выбор, сбежав из дома.       В гостиной, украшенной в честь рождества хвойными венками и гирляндой, стояла огромная ель, на ветках которой мерцали игрушечные шары с изображением клубничных полей и домиков из Лагеря Полукровок. Джейк даже не сразу замечает сидящих на огромном диване возле камина полубогов, что при виде гостей подрываются и радостно идут их встречать.       Ники пожимает руку Николасу, что уже на автомате бросается недовольством по поводу сегодняшней погоды. На бледном лице сына Гекаты натягивается улыбка. Сону, будто и не видясь с Шимом буквально пару часов назад, налетает на того, радостно крича и прыгая, потому что парню всё же удалось приехать.       - Давно не виделись, Шим, - Джейк удивленно оборачивается на знакомый голос, встречаясь с улыбающимся Хисыном. Полубоги обмениваются крепким рукопожатием, перебрасываясь парочкой фраз о жизни, о своих делах и прочем. Сын Посейдона не может утаить от полубога своего удивления, ведь он совершенно не ожидал увидеть здесь сына Аполлона. Но, неожиданно вспомнив недавние слова купидона в кафе, всё мигом складывается в единое целое.       Джейк краем глаза замечает, как к Вану подходит Сонхун, что-то говоря на пониженных тонах полубогу. Николас, при виде Пака, стирает ехидную улыбку с лица и хмуро пожимает тому руку. Когда сын Зевса благодарит его за оказанную услугу, то сын Гермеса кротко кивает, переключаясь на знакомство с неизвестным ему Сону.       Через пару минут на пороге в гостиную появляется Хирон в непривычной для этого места инвалидной коляске и, при виде полубогов, тепло улыбается им и просит поскорее занять место на диване, чтобы попить сладкого какао с имбирным печеньем после долгой дороги.       - Такое ощущение, будто у меня дежавю, - озвучивает свои мысли вслух Шим, заставляя полубогов улыбнуться и всё же сесть на старенький местами продавленный диван. Джейк впервые за долгое время испытывает какое-то тянущее в грудине чувство от того, что вновь находиться в лагере, в который когда-то совсем не хотел возвращаться. Теперь это место стало для него намного ближе, чем та же маленькая квартирка в Нью-Йорке. Воспоминания одно за другим, о его жизни здесь, о приключениях и о дружбе с сыном Гермеса и дочерью Ареса согревают недавно обливавшееся грустью сердце.       - И вот мы снова собрались здесь из-за не очень хороших новостей, - спустя некоторое время к полубогам подъезжает Хирон, останавливаясь во главе маленького журнального столика.       - Это уже становится традицией, - хмыкает Сонхун, переглядываясь с Нишимурой и Джейком, что кивают в ответ. В прошлый раз эти трое оказались здесь, когда на их лагерь напали. Теперь же из-за того, что пропала Эвринома.       - Очень жаль, что вам пришлось в канун рождества оказаться вдали от дома, но я горжусь тем, как быстро вы приняли такое непростое решение, - вздыхает мужчина, - После того, как я узнал о случившемся от Ники, то отправил несколько сатиров в Вашингтон, чтобы они вышли хотя-бы на какой-нибудь след Эвриномы, но пока что с этим туго.       - Мы реально не имеем ни малейшего понятия куда она могла пропасть? – спрашивает Джейк, оборачиваясь к купидону, но тот только пожимает плечами, - Пока мы не поймем куда она могла деться, то отправляться на её поиски не имеет никакого смысла.       - Мы просто потратим драгоценное время, - кивком соглашается Ники, откусывая голову имбирного человечка.       - Если бы я не потерял свой дар, то смог бы попробовать найти её, - с сожалением говорит Ян. Сидящий рядом Хисын приободряющее обнимает подростка за плечи, пытаясь поддержать.       - А что насчет огромного древнего и очень злого червячка, что слоняется по нашему миру? Он ещё не дал о себе знать? – Николас обращается ко всем, но полубоги отрицательно качают головами.       - До богов дошел слух, что он ищет союзников, - сообщает недобрые вести Хирон, заставляя полубогов напрячься от услышанного, - На его сторону перешли мелкие божества, чудовища и некоторые полубоги, которые до этого были на стороне титанов. Пару раз последователей Змея видели в Канзасе, но затем их след теряется.       - Значит они готовятся к чему-то, - делает неутешительный вывод Хисын, тяжело вздыхая. Его подхватывает и Джейк, замечая побледневшее лицо Чонвона.       - Если всё же Офион завладеет яйцом, то первым делом отправиться на Олимп. Он знает, что Боги пойдут против него и готовит армию, чтобы им противостоять, - обтряхивая пальцы и снова протягивая руку к тарелке с печеньем, говорит Нишимура, но Сону отодвигает ту к себе, чтобы в сыне Гекаты поумерил свой аппетит на время.       В комнате повисает молчание, сопровождаемое треском дров в камине. За окном всё также черным-черно и даже мелкие звезды вместе с Луной больше не играют в снегу волшебным мерцанием. Будто вся природа вновь почувствовала, что совсем скоро начнутся тяжелые времена.       Джейк оборачивается к камину, завороженно смотря на слабые языки огня, и пытается придумать что им делать дальше. Искать сейчас Эвриному – гиблое дело, которое без единой зацепки не приведет ни к чему хорошему. Искать же Офиона – вдвойне гиблое дело, на которое никто не рискнет отправиться.       Буквально все в этой комнате ломали голову и не могли понять что же им делать, ведь каждый прекрасно понимал, что сидя сложа руки, они просто теряют время.       - Давайте вернемся к этому разговору потом, - предлагает Хисын, смотря в вымученные лица младших полубогов, - Сейчас вам нужно отдохнуть после тяжелой дороги.       Ребята нехотя соглашаются и медленно расходятся по своим домикам, оставляя Чонвона вместе с Хироном, что попросил подростка задержаться на пару минут.       Джейк прощается с Нишимурой, что направляется в сторону дальних строений, где должен был быть домик Гекаты. Вместе с ним уходит и Сону с Хисыном, решая проводить подростка и затем пойти спать.       Старый добрый домик Посейдона оказывается перед Шимом слишком неожиданно. В отражении черных окон полубог замечает бредущего за ним Николаса и непонимающе оборачивается к сыну Гермеса, что останавливается рядом.       - Даже на зимних каникулах в домике Гермеса не протолкнуться, - хмыкает Николас и сын Посейдона улавливает намек в словах друга без колебаний. Пускай, опять же, правилами это было запрещено. Но когда дети Гермеса вообще следовали хотя-бы каким-то правилам. Похоже это становиться заразным, потому что Шим без промедлений приглашает его внутрь.       Внутри домика ничего не изменилось: одеяло на кровати Джейка была немного смято из-за того, что ещё полгода назад полубог оставил это место впопыхах. На противоположной стене всё также висел неизвестный своим происхождением рог какого-то чудовища, а в темноте угла едва выглядывал старый фонтанчик. Зашторив окна и включив подсвечник, полубоги очень быстро легли по кроватям, но витавшее в воздухе молчание отдавало какой-то тяжестью и недосказанностью.       Слишком сумбурно они оказались здесь, и слишком неприятно оседало в легких чувство потерянности.       Джейк вздыхает как-то рвано, переворачиваясь и подминая подушку под себя, чтобы посмотреть спит ли сын Гермеса на соседней рядом с ним кровати. Николас, в отличие от Шима, отбросил теплое одеяло к стене, позволяя прохладному воздуху слегка кусать собственную кожу, покрытую мурашками. В руках Ван вертел свой шнурок, перебирая деревянные бусины пальцами, и Джейк делает простой вывод, что сын Гермеса тоже чем-то обеспокоен.       - Чего не спишь? – хрипло спрашивает сын Посейдона.       Николас медленно садиться, опираясь спиной о стену и пожимая плечами. Хлопает рядом с собой, приглашая Джейка присесть, но Шиму настолько тепло и уютно под одеялом, что он только отрицательно фыркает, вызывая усталую улыбку на чужом лице.       - Ты нисколечки не изменился. Всё также один только нос из одеяла торчит, - хмыкает Ван.       - Ты тоже не изменился, всё такой же зануда, - цыкает Джейк.       Полубоги разговаривают о всяком, что успело произойти с ними за это учебное полугодие, а также Шим рассказывает, как умудрился пересечься сегодня с Сонхуном, замечая вновь слегка хмурое лицо сына Гермеса. Это мрачное выражение лица уже начинало выводить Шима из себя, но напрямую спрашивать он не рисковал. Пока что.       - Как только он оказался в лагере с мелкими, то не затыкался ни на секунду, говоря о тебе и о том, что ты должен быть здесь с ними, - говорит Николас, внимательно смотря на Джейка.       - Если бы меня впереди ждали тяжелые времена, а моя жизнь каким-то образом была повязана с тобой тупым пророчеством, то я бы тоже не затыкался, - парирует Шим, пытаясь как-то Пака оправдать.       - Ты не понимаешь, - полубог тяжело вздыхает, подминая подушку под себя, - Я знаю Сонхуна вот уже два года и никогда я не слышал, чтобы он говорил так.       - Как?       - Как капризный ребенок, что расплачется, если ему не принесут его любимую игрушку, - кривя губы, говорит Николас, - И честно, я не был с вами тогда в поиске и не знаю что могло произойти, но тебе не кажется, что Сонхун…изменился?       - Конечно изменился. Он теперь официально на какую-то часть змей, если не наполовину. Я удивлен, что он ещё не начал в прямом смысле плеваться ядом. Не повезет же его девушке.       - …Просто пообещай лично мне, что будешь с ним осторожен, - вторя некогда сказанным словам дочери Ареса, просит Ван. Джейк, устав от этого разговора за одну секунду, только вымученно кивает головой.       Утром, которое начинается у полубогов только ближе к обеду, Шим узнает от Чонвона, что сатиры Хирона сообщат им как обстоят дела с поисками пропавшей богини только ближе к завтрашнему утру. С прошлого дня в Вашингтоне не прекращался сильный снегопад и даже самые отважные сатиры не решались идти против природы на верную смерть от соплей.       Как бы Джейку не хотелось пропускать ещё один день, мучаясь от безделья, но Николас находит им занятие. Шим вообще не помнит когда в последний раз играл в снежки, но, по сравнению с тем, как непринужденно этим занимались дети во дворах своих домов в Америке, в Лагере Полукровок это был бой не на жизнь, а на смерть.       Приехавшие на каникулы полубоги всего за пару дней соорудили возле Обеденного павильона целую крепость из ледяных ограждений и выкопанных в снегу рвов. Джейк едва уворачивается от чужого снежка, который прилетает со стороны ребят из домика Ареса, и в ужасе замечает деревянную катапульту с человеческий рост, на которую они грузят огромный ком снега. В это мгновение перед ним выскакивает купидон, звонко хохоча и пытаясь попасть в Шима ещё одним снежком. Дети Ареса, наметив цель, ехидно дергают рычаг, и в спину парня почти прилетает смертельный снаряд, если бы не Нишимура, который по щелчку своих волшебных пальцев превратил снежок XXXXXL размера в большого плюшевого медведя. Сону запоздало вскрикивает, пропадая под огромной игрушкой, из под которой его откапывали парни аж втроем.       Чонвон, Хисын и Сонхун присоединяются к ним после обеда, хотя старший до последнего отнекивался, ссылаясь на свой уже недетский возраст. Но когда сын Зевса от души насыпал полубогу за шиворот снега, то у сына Аполлона тут же включился режим берсерка. Теперь Джейку пришлось откапывать и Пака, а Чонвон и вовсе думал пойти за лопатами.       Порезвившись больше двух часов на свежем воздухе, полубоги тащат из Обеденного павильона термосы с горячим чаем и бутербродами в самый ближайший домик, которым оказывается домик Гекаты. Джейк до этого вообще не имел привычку ходить в гости к другим полубогам и, переступив порог домика, тут же захотел посетить все. Нишимура, среди всех редких детей богини волшебства и магии, вернулся в лагерь один, также как и Шим пребывая в одиночестве в четырех стенах. Темно-зеленые стены, увитые древними заклинаниями, переливались зеленоватым свечением, и сын Посейдона почти дотронулся до одного, пока Нишимура не окликнул его. Ники искренне попросил их не трогать, потому что уже бывали случаи, когда кто-то в прямом смысле загорался или превращался в дерево. После этого Джейк принял мужественное решение стоять посреди комнаты до последнего, глотая сладкий чай с бутербродами.       - Домик Гермеса всё-таки смог уломать Хирона на маленькую вечеринку, - в разговоре между полубогами вклинивается Николас. Сону радостно взвизгивает, хлопая в ладоши, а Хисын и Сонхун как-то нездорово начинают переглядываться, потирая руки.       - Что за вечеринка? – непонимающе спрашивает Джейк, когда к нему подходит Нишимура с термосом в руках, грея заледеневшие пальцы.       Максимум, что было в жизни у Шима, приближенное к вечеринкам, это собственные дни рождения, на которые к нему приходила парочка друзей из школы, и они допоздна сидели в комнате австралийца, играя в игры на приставке и поедая годовой запас чипсов. Потому что потом Джейку приходилось целый год лечиться от высыпаний на лице.       В школе много ребят ходили на всякие такие мероприятия, влипая в неприятности с родителями и даже с законом, поэтому Джейк предпочитал отсиживаться дома, смотря сериалы или играя с Лейлой на заднем дворе своего дома.       - В честь Рождества, конечно же. Не лишать же детей такого праздника, - отвечает Николас, шмыгая сопливым носом, - И мы всё идем. Без исключений.       - Но…       - И ты тоже идешь с нами, Джейк, - улыбается Сону, хитро щуря глаза, - Чур я выбираю твой наряд на сегодня!       - Слава Богам… - вздыхают все остальные, потому что никто не хотел становиться жертвой купидона в его модных извращениях. Шим едва не скулит, когда Сону начинает вертеть его вокруг своей оси, бубня под нос, что сделает из сына Посейдона почти что Афродиту.       - Ты смотри не перестарайся, а то все девчонки обзавидуются, - смеется Сонхун, подмигивая побелевшему Джейку. Полубог только мысленно посылает молитву отцу, чтобы он неожиданно слег с температурой или ещё какой-нибудь заразой до завтрашнего утра.       Но Шим Джейку отвратительно не везет.       Вечером, только выйдя из ванной комнаты после горячего душа, Джейк сталкивается на пороге своего домика с некто иным, как с самим купидоном. В руках тот держал огромную гору вещей, довольно выглядывая из-за неё своими хитрыми глазами. Джейк бы с радостью хлопнул перед его милым лицом дверью, отказываясь позориться весь оставшийся вечер, но Сону уже залетает внутрь, словно ураган, скидывая одежду на свободную кровать.       - Зачем так париться над внешним видом? – непонимающе и как-то мрачно косясь на перламутровую футболку в руках купидона спрашивает полубог, - Это же просто вечерние посиделки.       - А что, по твоему почистить зубы, залить себя одеколоном и пойти в самых негрязных вещах, что у тебя есть, нормальная идея? – саркастично спрашивает Сону, получая в ответ уверенный кивок, - Вот поэтому на тебя никто, кроме как чудовищ, и не смотрит. За своего принимают.       Джейк правда пугается этому нездоровому блеску в чужих глазах, но покорно ходит от ванны в комнату и обратно, меняя образы чаще, чем отпрыски Гермеса выкидывают очередную шалость. За окном уже начинает смеркаться, когда, ещё не побывав на самом празднестве, Шим чувствует себя замученным до безобразия. Ещё и рубашка липнет к горлу, впиваясь пуговицами в кадык.       Сону, отвлекшись на телефон, поднимает свои глаза на марширующего к нему Джейку и откладывает смартфон. Купидон оценивающе смотрит на Шима, что мечтает только об одном - покое, умиротворении и гармонии, но в реальность его возвращает Сону, что довольно хлопает в ладоши. Джейк, даже толком не запоминая во что он вырядился, для собственной безопасности оборачивается к зеркалу. В отражении на него смотрит немного уставший полубог в обычной белой рубашке, на застегнутом воротнике которой вместо привычного шнурка мелькала толстая бронзовая цепочка. Шим вздыхает с облегчением, ведь купидон хотя бы не напялил на него классические брюки, но черные джинсы с чуть укороченными штанинами заставляют подвиснуть. Собственные ноги кажутся чересчур худыми и уж точно не готовыми оказаться по колено в сугробе.       Сону добивает Джейка комплиментом о красивых и изящных щиколотках полубога, на которые он и сам невольно залюбовался, и потерявшему связь с землей этими словами парню купидон быстро укладывает волосы, открывая загорелый лоб и фиксируя каким-то вонючим спреем.       - А ты в чем пойдешь? – хрипло спрашивает через пару минут Шим, держа в руках уже третий стакан с холодной водой, пытаясь придти в себя, - Надеюсь, я не один там такой буду.       - Какой такой? – Сону на секунду отвлекается от белой водолазки, которую откладывает к голубым широким джинсам. Джейк просто не находит что ему ответить, потому что каждый вариант фиговый. Купидон хмыкает, исчезая в ванной, чтобы наконец-то самому подготовиться к будущему показу моды. По-другому это не назовешь.       Они подходят к Большому дому ровно к семи вечера, ещё в дверях собственного домика услышав вдалеке играющую громкую музыку и веселые крики полубогов. На входе в здание, скинув свою куртку, Джейк уж было делает шаг в сторону Большого зала, где обычно у них проходили лекции по греческому языку или мифологии, как Сону тянет его к себе, расстегивая полубогу рубашку на целых три пуговицы.       - Вот теперь шикарно, - заключает купидон, совершенно не обращая внимания на почти что перекрестившегося Шима, и тянет его в сторону уже идущей во всю вечеринке. И первым, на кого они натыкаются в проходе, становится Чонвон. В черной рубашке, кожаных брюках и размазанными серебряно-золотыми блестками на щеках, сквозь который пробивается красный румянец.       - О, а вот и вы. Мы уже думали в поиск и за вами отправиться, - улыбается Ян, махая стоящему вдалеке Николасу, что бурно что-то обсуждал с ребятами из домика Диониса. Кажется о том,что магазины всегда раздают бесплатные вещи тем, кто может бегать быстрее охранника. Сын Гермеса, недовольный тем, что его отвлекли от столь важного разговора, оборачивается к оракулу и удивленно замирает, буквально впиваясь своими глазами в появившихся парней. Через две секунды Ван уже оказывается рядом с ними, обнимая Джейка за плечи и пытаясь его утянуть в свою компанию.       - Ну уж нет, не для тебя я его сегодня в человеческий вид приводил, - вопит купидон, перетягивая Шима, как канат, на себя. Сын Посейдона замечает сожалеющий взгляд Чонвона, что попивает сок из красного стакана и совершенно не хочет переходить дорогу двум спорящим парням.       - Не понял, - Николас выгибает бровь, отпуская Джейка и смотря исподлобья на Сону.       - Было бы чем понимать, - в ответ язвит купидон и тоже отпускает Шима, начиная препираться с равным по извилинам сопернику. Джейк, улучив возможность смыться, идеально пользуется данной возможностью, пропадая вместе с Яном в шумной толпе.       - Иди за мной, тоже тебе такие сделаем, - указывая на блестки, перекрикивает музыку Чонвон. Шим ни слова не понимает, но покорно следует за подростком, потому что с ним всяко безопаснее, чем оставаться со спорящим купидоном и Ваном наедине.       В углу Большого зала он замечает кучку полубогов, что вырисовывала остальным причудливые узоры на лице блестками, и уж было хотел отъехать и в этой части программы, как замечает Пака. Сын Зевса, вокруг которого вилась девчонка из домика Афродиты и размазывала по его бледному лицу золотые блестки, смотрел на Шима не моргая и, кажется, вообще не обращая внимания, что девчонка случайно переборщила с украшением на одной скуле полубога.       Джейк встает неподалеку, внимательно разглядывая чужую работу, но вскоре просто начинает играть с Паком в гляделки. Оценивающие гляделки. Шим видел полубога в рубашке только один раз и, честно, на Сонхуне они смотрелись куда лучше, чем на худом теле полубога. Уж точно не как мешок из под картошки. Что уж говорить про идеальное сочетание бежевых брюк и белых кроссовок.       Когда дочь Афродиты заканчивает с сыном Зевса, пытаясь с ним заговорить кокетливо строя глазки, то Пак просто не обращает на неё никакого внимания и тянет Шима на свое место, прося сделать ему что-то похожее. В итоге через пару минут от левой скулы полубога через глаз до лба протянулся переливающий голубыми стразами и блестками узор, что больше походил на огромный шрам. Уж не знает Шим специально ли девчонка сделала это, мстя за упущенную возможность пофлиртовать с сыном Зевса, но через секунду Сонхун хватает его за руку и снова тащит несопротивляющееся тело куда-то.       Новым точкой в этом путешествии по душному помещению, наполненном танцами полубогов и громкой музыкой, становиться импровизированный бар с тремя огромными емкостями с красным пуншем. Рядом с чашей немного поменьше, Джейк замечает знакомого полубога из домика Диониса. Сонхун просит им налить, как оказалось, глинтвейна, уверяя Шима в том, что в нём нет и капли алкоголя, а горячий напиток для парня из солнечной Австралии в такую зиму – то, что нужно. Пак протягивает парню красный стаканчик, отпивая от своего сразу же большой глоток и внимательно смотря на сына Посейдона.       - Это точно можно пить? – спрашивает Джейк, нюхая напиток и, под тихое хмыкание Пака, всё-таки делает глоток. Через пару секунд Шим чувствует в горле легкое першение и теплоту, но сводит это на пряности, которые иногда кладут в глинтвейн.       - Ну как тебе? – отходя немного в сторону от толпы, спрашивает Сонхун. Джейк подходит к нему, опираясь спиной на стену, и всё ещё не может привыкнуть от привкуса напитка на языке. Наверное, нужно было хотя бы поужинать перед тем, как что-то брать в рот.       - Я никогда не принимал участие в подобных штуках, - признается Шим, немного наклоняясь к Паку, потому что динамик прямо над ними не давал нормально говорить. Сонхун удивленно моргает своими голубыми глазами, один из которых едва заметно мерцал наложенным туманом, и Джейк, сам того не особо понимая, едва касается чужого лица пальцами, разгоняя магическую дымку, - Зачем прячешь его?       - Не хочу пугать народ, - говорит Пак с немного сбившимся дыханием, оборачиваясь на крик из толпы, когда начинает играть новая попсовая песня и ребята вновь начинают танцевать, подпевая в унисон.       - Тут ребята вещи и пострашнее видали, чем ты, - смеется Шим, отпивая новый глоток приторного напитка, а Пак довольно кивает, улыбаясь чужим словам, - А разве рождество обычно не встречают под Jingle Bells в спокойной обстановке?       - Старики может так и делают, но не полубоги. Ты, наверное, забыл, что в наших венах течет кровь Богов, у которых что ни повод, то пир на весь мир, - отпивая ещё один глоток из стаканчика, говорит Сонхун, и Джейку кажется, что его глаза будто начинают подсвечиваться в полумраке помещения. Шим тоже делает глоток, уже не чувствуя во рту першение от пряностей, только теплоту и легкое головокружение.       - Точно, как я мог забыть, - драматично охает Джейк, заставляя Пака расхотаться. Сын Посейдона пихает парня плечом и тоже не может сдержать довольной улыбки.       Почему-то именно сейчас Шим чувствовал себя просто замечательно и даже та вечная нервозность в компании сына Зевса куда-то пропала. Сонхун за весь этот вечер ни разу не ругался с Джейком, только пытался отбить от него некоторых девчонок, что неожиданно заприметили красиво одетого сына Посейдона впервые за долгое время. Шиму не то, чтобы не было комфортно от чужого внимания, но от громкой музыки и летающих конфетти, что падали ему на голову, меньше из всего это было желание с кем-то знакомиться. И Сонхун отлично справлялся с тем, чтобы Шим чувствовал себя более, чем комфортно.       В толпе напротив полубоги замечают Хисына, что общается со старостой из домика Афины, и Джейк даже отсюда замечает чужие кокетливые взгляды девушки и весьма странную расслабленную улыбку сына Аполлона. В руках полубога он замечает точно такой же красный стаканчик и, исследуя взглядом толпу, понимает, что у многих полубогов стаканчики были обычного белого цвета. Но не придает этому большого значения.       Всего за один час в компании Сонхуна, с которым, на удивление, Джейк чувствует вырывающееся из него наружу веселье, они выпивают ещё по три стакана глинтвейна, выигрывают в безик у парня из домика Ареса пару золотых драхм и даже успевают потанцевать, иногда сталкиваясь друг с другом из-за огромной толпы. Шим улыбается немного смущенно, но Сонхун в шутку протягивает ему руку, которую Джейк хватает без промедлений.       С импровизированного танцпола они уходят только тогда, когда начинается медляк. На пару с Паком Шим едва ли не умирает со смеху, когда замечает в центре Николаса, которого каким-то образом купидон смог уломать на вальс. Хотя по взгляду сына Гермеса точно можно было понять, что он совершенно не понял как это произошло.       Был бы у Джейка телефон, то он бы с радостью запечатлел этот момент, чтобы до конца жизни напоминать лучшему другу о его первом танце с самым настоящим богом любви.       Сонхун втихую ликует, потому что сын Посейдона совершенно не замечает маленького секрета с глинтвейном, на который, втайне от вечно строго Хирона, весь домик Диониса смог наколдовать небольшой градус. В этом они были самыми настоящими профессионалами. Вкус алкоголя у напитка отсутствовал вовсе, но в голову спустя пару минут било так, что стоящий рядом Шим то ли от смеха, то ли от самого глинтвейна, почти повис на Паке, ярко улыбаясь.       Держать чужую руку, находясь в стороне от шума и громкой толпы, Пак был безумно счастлив. Потому что не мог никогда себя заставить поверить в то, что сможет найти точки соприкосновения с Шимом.       И, даже понимая что не слишком правильно поступает по отношению к сыну Посейдона, перед которым он в долгу всю свою оставшуюся жизнь, Сонхун, только при виде расширенных зрачков полубога, звонкого смеха и случайных касаний в порыве эмоций, списывает это грех со своего сердца с чистой совестью. Нужно же когда-то заставлять этого вечно грустного парня хотя бы иногда наслаждаться моментом, ведь так?       Вот только, случайно отвлекаясь на подошедшего к ним Хисына, Пак упускает из виду то, как Джейк отходит от них, немного нестабильной походкой напрявляясь к большому дивану, куда сел перевести дух от дикого танца Николас. Сын Гермеса охает от удивления, когда Шим едва ли не садится на него, укладывая гудящую голову на плечо друга.       - Старик, ты выглядишь так, будто… - Джейк даже не может сфокусировать взгляд на лице Вана из-за моргающего в такт песни света, зато отчетливо чувствует чужую ладонь на пояснице, что обеспокоенно гладит сына Посейдона за талию, - Откуда у тебя это?       Шим более-менее фокусируется на пальце друга, что указывает на красный стаканчик в руках полубога, и тот нехотя признается, что Сонхун показал ему самый вкусный глинтвейн из всех, который он когда-либо пробовал. Вот только от громкой музыки и духоты Джейк начинает чувствовать себя неважно, особенно это сказывается на его способности нормально двигать конечностями.       - Аид забери мою душу, Джейк! - выругивается Николас, отбирая у парня стаканчик сразу же после того, как Джейк допивает остатки напитка, и переходит на грозный шепот, - Это нельзя пить, особенно тебе!       - Почему? – удивляется Шим, чувствуя хватку на своем боку и недовольно морща брови.       - Потому что это ещё хуже алкоголя! Нашел кого слушать что пить, особенно пойло детей Диониса, - Джейк только через какое-то время понимает что этими словами хотел донести до него друг и в ужасе вскидывает голову.       - Твою мать…       - Мать мою не трогай, она замечательный человек. В отличие от этого полудурка с молниями вместо мозгов, - Николас видит, как Джейк на глазах всё больше тает, принимая форму дивана, и предлагает сыну Посейдона выйти в коридор, чтобы подышать свежим воздухом. Особого сопротивления он не находит и это ещё больше заставляет его злиться на сына Зевса.       Выйдя из душного помещения и проследовав к закутку возле окна, сын Гермеса буквально усаживает Шима на подоконник возле открытого окна. Джейк вздыхает полной грудью морозный воздух, чувствуя новый прилив сильного головокружения, и едва ли не соскальзывает вниз, если бы не Николас, что хватает полубога за талию и подталкивает назад, загораживая собственным телом.       Джейку становиться до безобразия стыдно за то, что он не смог за собой проследить. Но какой-либо обиды на сына Зевса он не таит, потому что мало ли тот тоже не знал об этом. Хотя с трудом вериться в подобное. Но уж точно Сонхун не имел никаких корыстных планов или как-либо хотел поиздеваться над Шимом.       В реальность его возвращают холодные пальцы Николаса, что прикасаются к его лбу. Джейк удивленно поднимает голову и встречается с обеспокоенными глазами сына Гермеса. Вдалеке всё также играет музыка и из зала доносятся крики полубогов, но именно сейчас они будто затихают от одного только Вана, что закрывал собой Джейка.       - Кажется у тебя жар, - недовольно кривя губы, говорит Николас и как-то тяжело вздыхает. Сын Посейдона только глупо улыбается, по-детски хлопая глазами.       - Конечно, от одного только твоего вида мне дурно становиться, - шутит Шим, пытаясь уверить друга нелепыми шутками в том, что с ним всё в порядке. Просто теперь стоит продолжать вечер без красных стаканчиков в руках. Всё равно Джейк не любитель экзотических напитков. Ему лучше газировку подавай.       Николас, на удивление, слова Шима не поддерживает своим запасом отборных острот. Парень внимательно смотрит на Джейка, разглядывая чужие черты лица, и полубог немного тушуется от повисшего молчания, которого в их компании практически никогда не было. Как будто Ван всем своим видом показывает, что австралиец хуже маленького ребенка, за которым нужен глаз да глаз.       Чужие слегка шершавые губы, касающиеся собственного горячего лба, сын Посейдона откровенно не готов был почувствовать. Да что уж там, он вообще не ожидал подобного. Сердце Шима пропускает пару ударов, и сам полубог будто в каком-то трансе смотрит, как нервно дергается чужой кадык в паре сантиметров от собственного носа. Джейк даже успевает разглядеть голубые блестки, которые оказались на чужой коже.       - Возможно мне показалось, - Николас отстраняется через долгие десять секунд с таким видом, будто ничего и не произошло, вот только прячущиеся глаза напротив выдают сына Гермеса с потрохами. Джейк тоже опускает голову, смотря на свои ноги, между которыми уже успел оказаться полубог. Сейчас, впервые за долгое время, они были на расстоянии вытянутой руки, но когда это было в домике Гермеса, сердце сына Посейдона не билось так быстро.       - Слушай, мы можем поговорить? – как-то тихо говорит Николас спустя пару минут, обращаясь к Джейку. Тот заторможенно кивает, но голову поднимать не спешит. Эта ситуация только ему показалась немного выходящей за рамки привычного? – Я знаю, что ты не слишком силен в любовных делах, но мне…Нужна твоя помощь.       Шим удивленно смотрит на Вана, замечая неловкие движения плечами полубога и вообще какой-то слишком потерянный взгляд, что был не свойственен лауреату по вылету из разных школ за всякие шалости.       - Не так давно, можно сказать, совсем недавно, мне начал кое-кто нравиться, - признается Николас, пытаясь в глаза Джейку не смотреть. И Шим откровенно подвисает от полученной информации, чтобы в следующую секунду ударить друга в живот, - Эй, да за что?!       - Значит втюрился в кого-то и сидишь в крысу, молчишь? – Джейк не то, чтобы как-то злился на своего друга, но после недавних событий безумно хотелось избавиться от этого липкого чувства стыда. Не дай бог Николас тут ещё серенады начнет исполнять и их кто-то заметит. Вот будет прелесть – два друга спелись.       - Я хотел сказать, но не знаю что мне делать. Я боюсь, что этот человек совсем не воспринимает меня всерьез, - голос Вана звучит хрипло и надломано, будто прямо сейчас перед Шимом друг выворачивает свою душу наизнанку, а Джейк портит всё своим поведением, - Я же клоун. Главный по приключениям на свой зад. На меня даже собственная сестра без слез смотреть не может.       - Ну если из твоего рта ничего толкового, кроме анекдотов не выходит, то покажи свою заинтересованность поступками. Раз тебе серьезно кто-то начал нравиться, - пожимает плечами Джейк. Честно, он вообще никогда ни в кого не влюблялся, просто иногда замечал, что некоторые люди симпатизируют ему больше. И не по внешности, а именно по поступкам, которые те совершали.       - А если я перегну палку? – не особо уверенно признается Николас. И Джейк понимает о чем тот говорит. У сына Гермеса вообще тормоза с самого рождения отсутствовали. А тут нужно ещё самому следить за тем, чтобы любимый человек не убежал от него, сломя голову.       - Ну палку свою ты перегнуть ещё успеешь, - смеется Джейк. И, слава богу, наконец-то, на совсем непривычном для Шима серьезном лице полубога появляется ухмылка.       - Да ну тебя, - хмыкает Николас. Парень щелкает сына Посейдона по носу, заставляя того недовольно зашипеть, - Нашел же я у кого спрашивать. Кроме циклопов и других чудовищ вообще ни с кем не общался. Ты девчонку хоть раз за руку держал?       - Мама считается? – на собственную шутку Шим отчетливо слышит хриплый смех полубога и наконец-то расслабляется, - Ну и напугал же ты меня своей серьезной рожей. Я уж подумал, что ты мне в любви решил признаться.       Николас только криво улыбается, смущенно почесав нос. Было видно, что даже в присутствии лучшего друга Вану было не слишком комфортно признаваться в таких вещах. Ну конечно, ведь ничего, кроме шуток ниже пояса они друг с другом и не обменивались. Сейчас же Джейк даже пугается от мыслей, что Николасу уже семнадцать и полубог начинает меняться именно в ту сторону, на которую Шим никогда бы не предпочел заходить. Любить кого-то – очень тяжело, особенно теперь, когда своей божественной натурой он мог навлечь на близких ему людей беду.       - Ну что, отошел от выпивки отпрысков Диониса?       - Вроде да. Я даже сразу и не понял, ловко же они это придумали, - признается Шим. В голове наконец-то не пищали надрывно извилины, и даже громкая музыка и голоса полубогов как будто пропали, стихнув в одночасье.       - Их отец по молодости и не такое придумывал. Помниться один раз, когда на Олимпе был праздник в честь летнего солнцестояния, Дионис принес с собой бочку странного золотого напитка из полевой пшеницы и дикого хмеля, от которого сам Повелитель грома и молний был в восторге. Только на следующий день проснулся от дикого похмелья. Так появилось знакомое тебе пиво.       - Я тебя понял. С отпрысками Диониса мне больше не по пути.       Николас смеется и наклоняется к Джейку, чтобы помочь другу встать. За спиной сына Гермеса Шим замечает какую-то тень и через секунду встречается с встревоженным лицом сына Зевса. Сонхун, видимо, потеряв Шима из вида, бросился на его поиски, но как только он замечает австралийца сидящем на окне, рядом с которым уж слишком близко стоял Ван, то Пак меняется в лице.       - Чем вы тут занимаетесь? – очень и очень злобно шипит полубог, к которому оборачивается Николас и всем своим видом показывает, чтобы тот брал ноги в руки и сматывал как можно скорее, потому что Вану уж слишком сильно хотелось вставить выпавшие через задницу мозги полубога на место.       - Ну вот опять нам весь кайф обломали, - раздосадованно говорит Джейк, переглядываясь с Николасом взглядами, полные смеха. Ван хмыкает, помогая Шиму встать.       Джейк косится и на Пака, думая, что полубог перестанет всем своим видом показывать дикое недовольство происходящим, но Сонхун только как-то тяжело смотрит на Николаса своими разноцветными глазами. Тот даже не вздрагивает, не давая Джейку выйти из-за своей спины, что немного выбивает Шима из колеи. Ну вот опять по новому кругу. И почему Николас просто не может принять тот факт, что Пак сыну Посейдона не желает зла? Сколько будет продолжаться эта моральная война между полубогами, от которой страдает только один Джейк?       - Ну уж простите, что отвлекаю вас от чего-то весьма интересного, - плюется Пак, не решаясь подойти ближе и нервно пряча напрягшиеся кулаки в кармане бежевых брюк, - Но…       Джейк не успевает разобрать что же там хотел сказать Сонхун, как из зала доносится чей-то крик. Внутри у полубога что-то замирает от нехорошего предчувствия. Уж что бы там не произошло, но Шим на пару с Паком обнажают свои мечи, готовые драться в любую секунду.       Казалось, что за пределы границ не может проникнуть ни одно чудовище, но новые крики и шум переворачивающейся мебели не дают Джейку быть уверенным на все сто процентов.       Полубоги вбегают в душное помещение, что заволокло до боли знакомым черным туманом, от которого начинали слезиться глаза. К ним тут же подходит Чонвон с остальными, вертя головами и пытаясь понять что же случилось. Уж точно аппаратура ребят из домика Гефеста не могла дать сбой.       Огромную фигуру женщины посреди зала, перед которой покорно расходится туман, Джейк узнает без труда. Богиня мрака и ночи в своем величественном виде предстает перед испуганной толпой полубогов. Её тело, сотканное из тьмы и ярких небесных светил, мерцало в полумраке, освещая зал. На лице Нюкты играло самое настоящее отвращение при виде полубогов, что забились от неё во все имеющиеся углы, выставив вперед оружие, которое умудрились принести даже сюда с собой.       - Кто среди вас является додонским оракулом? – голос Нюкты эхом разлетается в стороны, заставляя волосы на затылке Шима встать дыбом. Богиня уж точно не пришла сюда отрываться по полной и веселиться, хотя наверняка ей бы не помешало после долгих лет в Аду немного развеяться.       Чонвон неуверенно делает шаг вперед, держа за руку Сону, который не отлипал от подростка весь вечер, потому что они идеально спелись друг с другом. Подумаешь только, что когда-то один из них хотел убить любимого человека другого.       - Я пришла напомнить вам о нашей сделке, - говорит Нюкта, внимательно смотря в наполненные страхом глаза полубогов, - Не забыли ли вы о ней?       - Что вы, конечно нет. Вот буквально хотели вам в качестве подарка на рождество привести заблудшую душу, - Сонхун пытается разрядить обстановку, но слова полубога совершенно не приходятся по вкусу богине.       Джейк откровенно забыл об этом соглашении, и, понимая, что Джей собственноручно вручил Яну свою душу, веря в то, что тот сможет когда-то его спасти, сейчас это осознание приводило его в настоящий ужас. Шим, как и другие, прекрасно понимали, что возвращать её обратно в Тартар нельзя, но за столько времени они даже не придумали какой-то план, а Нюкта буквально застала их врасплох.       - Я знаю, что душа у вас, - Джейк видит, как Чонвон замирает, - Верните мне её до дня Гинайкратии и тогда я не навлеку на вас самых отвратительных тварей, что обитают в Тартаре, юные полубоги. Или же я заберу у вас купидона, чтобы он занял место пропавшей души.       С этими словами зловещая фигура богини начинает быстро таять, вновь воцаряя в зале гробовую тишину и отвратительный запах серы, который неприятно обжигал гортань.